# Глава 6
— Асада. Ну и как далеко вы зашли с Мидзуно?
Помню, как меня каждый раз бесило, когда кто-нибудь из парней в классе спрашивал меня об этом.
Через какое-то время после того, как мы подружились, Ай призналась мне в своих чувствах, и я с радостью ответил ей взаимностью.
Мне нравилась её свободолюбивая натура, и казалось, что только я один способен её увидеть и принять. Я знал: именно поэтому она настолько мне доверилась, что открыла своё сердце.
Но чем дольше длились наши отношения, тем сильнее мрачнело у меня на душе. Причина была проста: даже после того, как мы начали встречаться, между нами ничего не изменилось.
— Вы хоть целовались, да?
Хотя все парни в классе судачили, что Ай — «проблемная», из-за её внешности каждый из них о ней фантазировал. Поэтому меня снова и снова донимали одними и теми же вопросами, пытаясь выведать какие-нибудь интимные подробности.
А я мог лишь отвечать уклончиво и отмахиваться. Ничего не происходило, так что и рассказывать было нечего. После того как мы начали встречаться, в наших отношениях на удивление мало что изменилось: всё осталось почти как во времена нашей дружбы.
Мы проводили время как друзья и вместе делали то, что обычно делают друзья.
Даже на свиданиях часто бывало так, что в назначенный день наши планы полностью менялись, а иногда она звонила в последний момент и говорила: «Прости! Я сегодня хочу заняться кое-чем другим!»
Поначалу я просто списывал это на её характер и терпел. Она была такой, а я — тем парнем, который способен её принять. Во всяком случае, именно это я себе твердил, чтобы не замечать собственного недовольства тем, что Ай никак не выделяет меня среди остальных.
Но тогда я был всего лишь учеником средней школы и эмоционально ещё не повзрослел. В конце концов моё терпение лопнуло.
— Я так жду этот фильм.
Однажды мы с Ай собирались в кино. До начала сеанса ещё оставалось время, и мы коротали его в парке, сидя на вершине горки-слона. Я сказал, что очень жду фильма, а она посмотрела на меня и чуть неловко улыбнулась.
— А, да… Насчёт этого. — Стоило ей начать, как я вздохнул. Я уже понял, что она снова собирается всё отменить, и страшно разочаровался. — Сегодня вечером будет метеорный поток. Его можно будет увидеть примерно через полчаса после начала фильма.
— Ясно.
— Я подумала: может, пойдём посмотрим на него!
— А фильм? — спросил я.
Она вздрогнула. Мой голос прозвучал ниже, чем я хотел, и напугал её. И мне было почти всё равно. Подбирая слова, она беспокойно забегала глазами. — Этот фильм мы можем посмотреть когда угодно. А метеорный поток…
— Послушай! — Я повысил голос. Она снова вздрогнула и посмотрела на меня. — Тебе вообще не важны наши обещания? — спросил я всё тем же низким голосом. Она удивлённо приоткрыла рот и покачала головой.
— Нет, совсем не так! Мне нравится проводить с тобой время, и—
— Тогда почему ты постоянно нарушаешь обещания, которые мне даёшь?! — Я больше не выдержал и закричал на неё. — Я всегда жду наших встреч. Накануне свидания у меня сердце колотится от одних мыслей о нём, а когда наконец приходит время, я так радуюсь. Но, видно, ты ничего такого не чувствуешь!
— Юдзуру? Нет, я…
— Я ведь прав?! — крикнул я. Она молча уставилась на меня; в широко распахнутых глазах металась растерянность, словно она не знала, что делать.
Во мне накопилось столько обиды, что я уже не мог остановиться и продолжал выплёскивать её наружу. — Тебе просто нужен был друг, да? Друг, который тебя понимает. А я как раз вовремя подвернулся. Тебе весело со мной — вот и всё.
— Это неправда!
— Тогда объясни так, чтобы я понял! Ты всё время вертишь мной как хочешь… Мне надоело, что веселишься только ты…
Именно так я тогда и чувствовал. Но мои слова обернулись ножом, который вонзился ей прямо в сердце. Казалось, она вот-вот заплачет.
— Н-нет… Юдзуру, я…
— Давай расстанемся, Ай.
Я уже давно об этом думал. Если мы расстанемся, обоим будет куда лучше. Ей больше не придётся всё время осторожничать рядом со мной, а мне самому станет куда спокойнее.
Я много раз всё обдумывал, но любовь к ней не давала мне этого сделать.
Услышав эти слова, Ай застыла и ошеломлённо уставилась на меня.
Глаза наполнились слезами. — Нам вообще не стоило начинать встречаться. Надо было так и остаться друзьями…
Она слабо покачала головой. — Юдзуру, подожди… Я не знала, что делаю тебе больно. Поэтому прости—
— Не надо извиняться! — перебил я её криком. Она громко и пронзительно ахнула. — Не нужно, Ай. — Слёзы хлынули из глаз, но я даже не стал их вытирать и продолжил: — Ты ведь бабочка, которая хочет летать куда угодно и быть свободной, правда?
Её лицо исказилось. Я вёл себя по-детски и безжалостно топтал сердце Ай. Я понимал, что причиняю ей боль, но остановиться уже не мог.
Столько боли постепенно накопилось во мне за время наших отношений.
— Не переживай обо мне и живи как хочешь… — сказал я. — И ты меня прости.
— Юдзуру, ты ошибаешься… Я же говорю, ты всё неправильно понял.
— Прощай, Ай.
— Юдзуру!!
Я не стал дослушивать Ай. Просто убежал от неё прочь из парка.
Моя любовь была до крайности эгоистичной. Меня привлекла её свободолюбивая натура, но, став самым близким для неё человеком, я начал ненавидеть в ней именно эту черту.
Мне следовало радоваться тому, что именно я понимал её лучше всех, но в какой-то момент я осознал, что устал её понимать.
В конце концов меня манило её ослепительное сияние — то, чего не было во мне самом, — и я лишь тянулся к нему. Наши отношения давали мне лишь ощущение собственного бессилия, а потом закончились.
После этого, встречая Ай в коридоре, я с ней не разговаривал и по возможности старался её избегать. В какой-то момент я услышал, что из-за работы отца она перевелась в другую школу. Отлично. Просто забуду её, — подумал я.
Я решил, что со временем она тоже меня забудет. Уедет в новое место и будет там жить свободно.
И я пытался жить дальше, снова и снова пытался её забыть. Но потом она вернулась — всё такая же свободолюбивая — и заявила, что по-прежнему меня любит…
— Юдзу, это моё место.
Я растянулся на диване и думал об Ай.
Вдруг я заметил, что рядом стоит Одадзима и сверху вниз смотрит мне прямо в лицо. А, сегодня тоже пришла.
— Диван тебе не принадлежит, — сказал я. Она цокнула языком.
— Да, но это и не твоя кровать. Когда ты так развалишься, мне сесть негде. Ты ужасно мешаешь.
— Разве так разговаривают с президентом клуба?..
— А-а-а, какой же ты зануда! Подвинься! Давай, вставай! — Терпение Одадзимы лопнуло. Она просунула руки между мной и диваном и принялась силой тянуть меня вверх, отрывая от подушек.
Когда она наклонилась, её грудь оказалась прямо на уровне моих глаз. Рубашка была расстёгнута до второй пуговицы, и я видел ложбинку между грудями и бюстгальтер. Я неловко отвёл взгляд и решил встать сам.
— Тебе правда стоит застегнуть вторую пуговицу, — сказал я, всё ещё глядя в сторону.
Она подозрительно уставилась на меня, потом опустила взгляд на грудь и поспешно попыталась прикрыться. — …Мерзавец.
— Не я хожу с расстёгнутой рубашкой.
— Я сегодня даже не в симпатичном бюстгальтере…
— Дело вообще не в этом.
Она вызывающе посмотрела на меня и плюхнулась рядом.
Хотя диван был рассчитан на троих, когда мы уселись вдвоём, Одадзима оказалась гораздо ближе, чем я ожидал, и мне стало не по себе.
В итоге я поднялся и пересел на свой обычный стул.
Одадзима надулась, потом снова села на среднюю подушку и скрестила руки на груди. — Ну?
— Что?
— Чего ты такой подавленный? — Она неуверенно покосилась на меня.
Я вздохнул и покачал головой. — Устал, вот и прилёг. Только и всего.
— Никто не спит с широко открытыми глазами. — Она нетерпеливо постукивала ногой и сердито смотрела на меня. — Уверен, что дело не в Мидзуно?
— С чего ты взяла? — Я знал, что отвечать вопросом на вопрос раздражает, но Одадзима лезла в мою личную жизнь, так что я всё равно это сделал.
В ответ она неловко забегала глазами. Интересно, почему. — …Я вчера видела вас вместе.
— Что? — растерянно вырвалось у меня.
Одадзима нервно замахала рукой перед лицом. — Н-ну, ты же знаешь, что мы оба живём возле одной станции?
— Ага…
Накануне мы с Ай гуляли по торговому кварталу прямо возле той станции. Поскольку был выходной, мне даже в голову не пришло, что нас может кто-нибудь увидеть.
— Ну вот, вчера я ходила по магазинам и совершенно случайно увидела вас.
— А-а.
Я знал, что Одадзима не любит сидеть дома по выходным. Она, похоже, чувствовала себя виноватой из-за того, что увидела нас, но сердиться на неё за такое мне было совершенно не за что.
Проблема заключалась в другом: теперь Одадзиме стало любопытно. А я, если честно, совсем не хотел, чтобы она засыпала меня вопросами.
— Похоже, вы на свидании неплохо проводили время.
Я нахмурился. — Всё не так.
— А потом что-то случилось?
— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — Голос прозвучал холоднее, чем я хотел.
Одадзима на миг замялась, но потом надулась и повысила голос: — Потому что у тебя лицо такое, вот почему!
— Какое ещё лицо?
— Будто сейчас конец света наступит! — сердито выкрикнула она, ткнув в меня пальцем.
И чего она так злится?
— Ты обычно такой спокойный! Что бы я ни делала в клубной комнате, ты даже бровью не ведёшь, а сейчас на себя не похож!
— Ну да. А мне-то какое дело, что ты здесь делаешь?
— К-какое дело?..
Несколько мгновений она лишь открывала и закрывала рот, а потом снова замолчала.
Нельзя сказать, что мы здесь и правда занимались клубной деятельностью. Если человеку казалось, что ему здесь самое место, мне, откровенно говоря, было всё равно, чем он занимается. Сам я приходил сюда лишь потому, что любил читать. Спроси меня, всерьёз ли я отношусь к литературному клубу, и я, наверное, ответил бы, что нет.
Несколько секунд Одадзима не находила слов и беспомощно озиралась. Когда она наконец заговорила, в глазах снова вспыхнул гнев. — Т-тогда я права! Значит, теперь тебе не всё равно, что с тобой происходит!
— ……
Она задела меня за живое, и я замолчал.
Накануне я высказал Ай всё, что чувствовал, и совершенно недвусмысленно её отверг. Мне казалось, что так я наконец освобожусь от нашего общего прошлого. Но прошёл целый день, а я всё ещё думал о ней.
— В отличие от тебя, я не выношу, когда рядом со мной кто-то сидит с кислой миной! — Одадзима ткнула в меня пальцем.
Я сердито вскочил со стула. — Тогда, может, я просто пойду домой!
— Я не это имела в виду!
Её крик лишь сильнее сбил меня с толку. Я не понимал, почему она злится.
— Слушай, прости, если я чем-то тебя расстроил, — сказал я. — Но, скорее всего, я весь день буду таким… Поэтому, думаю, лучше пойду домой.
Она яростно замотала головой. — Нет. Я вообще не об этом. — Теперь она смотрела на меня почти в панике. Одадзима явно на что-то злилась, и дело, похоже, было не только в моём выражении лица. — Я хочу сказать: если она тебе настолько небезразлична, что из-за неё у тебя даже настроение портится, может, стоит приложить больше усилий и разобраться с тем, что между вами происходит!
Только тогда я наконец понял, что она пытается сказать. И в ту же секунду подумал: Почему именно Одадзима должна была мне это объяснять?
Мне было гораздо больнее, чем она думала. Прошлое нельзя было изменить, а я всё это время таскал его за собой. И как раз тогда, когда прошло достаточно времени и мне наконец показалось, что я смогу забыть Ай, она снова возникла передо мной.
Сначала я растерялся, но в итоге сумел окончательно разорвать наши отношения. Я был уверен, что боль, которую теперь чувствовал в груди, со временем исчезнет.
Но Одадзима словно голыми руками ковырялась в моих ранах и требовала немедленно что-то сделать с этой болью. Ощущение было неприятное, и мне хотелось дать ей это понять. — …Не тебе мне такое говорить, Одадзима.
Её глаза расширились. — А… эм… — тихо пробормотала она, запинаясь. Гнев исчез с её лица, уступив место печали.
Я её задел.
Мне было тяжело смотреть, как меняется её выражение лица.
Но печаль продержалась всего мгновение. Будто внезапно вспомнив о своей злости, Одадзима снова вспыхнула.
— Ладно, всё с тобой ясно! Сиди здесь и кисни хоть вечность, мне всё равно! И диван можешь забрать обратно! — Она выпалила всё это, схватила рюкзак и вскочила. Потом стремительно вышла из комнаты. — Юдзу… — Уже снаружи она сердито посмотрела на меня, держа руку на дверной ручке. Я отвернулся. — В последнее время ты о-о-очень некруто себя ведёшь, знаешь? — С этими словами она с силой хлопнула дверью и, громко топая, ушла по коридору.
Я вздохнул.
Моя злость была искренней реакцией на её слова, но в то же время я повёл себя ужасно по-детски. Просто надулся и начал отвечать ей тем же.
Обычно мне было всё равно, что обо мне говорят другие, но стоило делу коснуться Ай, как я становился совершенно беспомощным. Словно терял контроль над собственными эмоциями.
— Ха-а… — Оставшись в комнате один, я поплёлся к дивану и снова на него рухнул.
«Может, стоит приложить больше усилий и разобраться с тем, что между вами происходит!»
Слова Одадзимы крутились у меня в голове.
— Да, но как? — по-детски пробормотал я в пустоту. — И что мне делать?
Как я вообще должен был решить эту проблему?
«Найти решение» звучало неплохо, но я понятия не имел, как оно должно выглядеть в такой ситуации. В конце концов, всё упиралось в чувства — мои и Ай.
После того, что я сказал ей накануне, она, наверное, меня ненавидела. Более того, я надеялся, что так и есть. Потому что, если при следующей встрече она сделает вид, будто ничего не произошло, я просто не буду знать, что сказать.
Как мне реагировать на человека, который снова и снова пытается броситься мне в объятия после того, как я признался, что именно я загнал его в ловушку?
Я уже вообще ничего не понимал.
— …Пойду домой. — Я поднялся с дивана, запер клубную комнату и направился к учительской.
До конца клубных занятий оставалось ещё несколько часов. К тому же стояло лето, и на улице всё ещё было светло.
У входа я переобулся и рассеянно посмотрел на поле, где тренировалась бейсбольная команда. Их увлечённость спортом и стремление к победе казались мне ослепительными. Вот бы и у меня было дело, которому можно посвятить себя целиком. Тогда, может, на такие переживания просто не оставалось бы времени, — подумал я. Я покачал головой и пошёл дальше. Задерживаться здесь не хотелось: не хватало ещё столкнуться с Ай.
В конце концов, школа после уроков была для неё словно игровая площадка.
— ………Опять ты за своё, — пробормотал я со вздохом. Меня злило, что я снова думаю об Ай. Я ускорил шаг и направился к школьным воротам. Когда до них оставалось совсем немного, в кармане завибрировал телефон. В это время мне редко кто писал. Удивившись, я достал его.
На экране появилось уведомление из мессенджера. Мне написала Одадзима.
Это только слух, но я слышала, что Андо из нашего класса по уши втрескался в Мидзуно.
Я прочитал сообщение и фыркнул. Если она так злится, зачем вообще писать мне такое? Я не был уверен, но, возможно, так она по-своему показывала, что ей не всё равно. Вот только что на это отвечать, я понятия не имел.
А.
Только это я и написал. Я уже собирался убрать телефон обратно в карман, но он снова завибрировал.
Придурок.
Нерешительный идиот.
Потом не говори, что я тебя не предупреждала.
Она прислала ещё несколько сообщений подряд. Я нашёл картинку со странным котом, который показывал большой палец вверх, — когда-то Одадзима сама мне её отправила, — нажал «отправить» и убрал телефон в карман.
— Ну и… — Я нахмурился и тяжело вздохнул. — Не моё дело.
Именно. Меня это не касается.
На мгновение я представил, как Ай идёт рядом с кем-то другим, потом мотнул головой, прогоняя эту картину, и поплёлся домой.