Глава 1

# Глава 1

Изнуряющая летняя жара, казалось, не собиралась отступать. Даже с выкрученным на полную стареньким кондиционером в комнате по-прежнему стояла духота. Кожу покрывала тонкая плёнка пота.

Каору Одадзима устроилась, утонув в диванных подушках, и с шумом втягивала лапшу из дымящегося стаканчика рамэна быстрого приготовления, будто жара её совершенно не касалась.

— Рамэн — это, знаешь ли, целая вселенная, — заявила она, на миг перестав втягивать лапшу. Слова словно повисли в воздухе.

Кроме нас здесь никого не было, так что я решил, что обращается она ко мне. Вложив закладку между страницами романа, я с хлопком захлопнул книгу.

— Слишком уж громкое заявление для фразы, брошенной ни с того ни с сего.

Я прищурился на неё.

Одадзима ткнула в мою сторону палочками. Капля бульона, висевшая на самом кончике, сорвалась и шлёпнулась на пол. Ну всё, потом точно заставлю её это вытереть.

— Ничего не громкое. Рамэн и есть вселенная, — пробормотала она. Снова сунув палочки в стаканчик, Одадзима принялась перемешивать его содержимое. — Я к тому, что он бесконечен. Из бесконечного множества возможностей выбрали непревзойдённый конечный набор ингредиентов и поместили всё это в один сосуд.

— Ага. Всё равно не понял, — неопределённо отозвался я. На язык просилось: «Вообще-то вселенная вовсе не обязательно бесконечна», — но я передумал. Наверное, прозвучало бы слишком бестактно.

Она продолжала водить палочками по стаканчику и с едва заметным воодушевлением в голосе развивала мысль:

— Они отсекли кусочек бесконечности и отточили его до совершенной формы. Вот почему рамэн — это вселенная.

— Ясно…

Поверх мятой форменной рубашки на ней красовался пёстрый кардиган, совершенно точно запрещённый школьными правилами. С виду Одадзима напоминала какую-нибудь дерзкую, помешанную на моде гяру, так что её внезапные философствования заставили меня тихо фыркнуть себе под нос.

Высказавшись, она снова принялась за лапшу. Я покосился на неё и открыл книгу, собираясь вернуться к чтению. Но тут мне в голову пришла одна мысль.

— Тогда это тоже вселенная? — Я поднял книгу и потряс ею в воздухе.

Одадзима пожала плечами.

— Если ты так считаешь, то да, Юдзу.

— Как-то уж слишком произвольно.

— Ничего подобного. Просто так оно и есть, — невозмутимо ответила она и снова принялась шумно втягивать лапшу. Я невольно подумал: уж лапшу-то она втягивать умеет.

Раз она опять целиком погрузилась в рамэн, я вернулся к книге.

Сейчас мы находились на собрании школьного литературного кружка. Само собой, главным нашим занятием должно было быть чтение, вот только читал здесь один я. Остальные числились в кружке скорее для вида — в том числе Одадзима, в данный момент поедавшая рамэн на диване.

Вообще-то школьные правила запрещали есть в классе еду, купленную не в школе. Но сколько бы я её ни предупреждал, прекращать она явно не собиралась, и в конце концов я сдался.

Разумеется, вскипятить воду в школе было негде, поэтому Одадзима умудрилась тайком притащить в комнату кружка даже электрический чайник.

Я прекрасно понимал, что кружок нужен ей лишь как прикрытие для всех этих нарушений, но всё равно радовался уже тому, что на встречу пришёл хоть кто-то кроме меня. Не хотелось ляпнуть что-нибудь не то, после чего она тоже могла перестать появляться.

— О! Кстати… — вдруг громче заговорила она, словно только что что-то вспомнила. Лапшу Одадзима, похоже, уже доела и поставила на стол стаканчик, в котором оставалось ещё немало бульона. — Слышал про новенькую?

Я опять закрыл книгу. Хлопок вышел громче, чем я рассчитывал, и Одадзима вздрогнула. Её плечи дёрнулись, а сама она нахмурилась.

— Прости, я тебе читать помешала?

— Нет, всё нормально. Это ты меня извини, что напугал.

В следующий раз надо быть осторожнее. Я и правда не собирался на неё давить, но она, похоже, восприняла этот хлопок так, будто я сказал: «Я вообще-то тут читаю!»

Я осторожно положил книгу на парту и повернулся к ней.

— Новенькая. В класс номер три, да? Утром слышал, как все это обсуждали.

— Ага, она! Странно же переводиться в такое время года, правда? И это ещё не всё… — Одадзима сделала эффектную паузу, а уголок её рта приподнялся в торжествующей улыбке. — Говорят, она очень красивая.

— Вот как?

Если честно, мне было совершенно всё равно. Но я всё-таки постарался изобразить интерес.

— Что-то ты совсем не впечатлён.

— Ну да… Если она в другом классе, мы всё равно вряд ли будем часто пересекаться.

— Даже если она красавица?

— Я правда похож на человека, который бегает знакомиться с красивыми девчонками? — спросил я.

Одадзима фыркнула и пожала плечами. В данном случае молчание совершенно ясно означало «нет». Тема настолько не входила в круг моих интересов, что рука сама потянулась к книге. Я как раз добрался до особенно захватывающего места, и, если Одадзима уже закончила, хотелось читать дальше. Но её голос снова прервал мои мысли.

— Кажется, её зовут… Ай Мидзуно. Или как-то так.

По комнате эхом прокатился грохот стула. Глаза Одадзимы округлились. Я вскочил с места, даже не успев подумать.

— …Что случилось?

— Ничего, я просто…

Меня прошиб холодный пот. Я медленно наклонился и поставил стул на место.

— Я знаю человека с таким именем.

— О-о, правда? — с добродушной улыбкой спросила она. — А вдруг это она и есть?

А вдруг это она и есть? Слова Одадзимы эхом отозвались у меня в голове.

Я никак не ожидал снова услышать это имя — особенно сейчас, — и потому растерялся окончательно. Девушку, с которой я встречался в средней школе, тоже звали Ай Мидзуно. Ей пришлось уехать из-за родителей. Каковы шансы, что она вернулась и теперь учится именно в моей старшей школе? Да ну, просто совпадение, — сказал я себе.

Мне хотелось спросить Одадзиму, записывается ли имя новенькой теми же иероглифами, что и имя моей бывшей, но это прозвучало бы уж слишком отчаянно. Одадзима была невероятно наблюдательной — мигом поняла бы, что речь идёт о моей бывшей девушке.

— Фух…

Я глубоко выдохнул, будто пытался выпустить наружу жар, запертый внутри меня. Потом снова раскрыл книгу. Я нырнул в море слов, надеясь успокоить сумятицу в голове, но видел лишь знаки на странице — сами слова ничего для меня не значили.

Когда прозвенел последний звонок, я закрыл книгу. Одадзима сидела на диване и смотрела в телефон. Она подняла голову ровно в тот момент, когда я оторвал взгляд от страниц.

— Домой? — спросил я.

— А то, — фыркнула она. — Последний звонок уже был, придётся идти.

Она засунула телефон в карман кардигана. К слову, пользоваться телефонами внутри школы тоже запрещалось. После этого Одадзима неторопливо потопала из комнаты.

Я запер окна, задёрнул шторы и вышел следом за ней в коридор. Вставил ключ в замок и с щелчком повернул.

— Ты совсем не мог сосредоточиться, — сказала она.

— На чём?

— На чтении.

— Настолько заметно было? — спросил я. Она с озорной улыбкой кивнула.

— Ты с тех пор, как я рассказала про новенькую, всё время где-то в облаках витаешь.

— Вот как… — сухо пробормотал я, вытаскивая ключ из замка. Несколько раз дёрнул ручку, убеждаясь, что дверь надёжно закрыта, и вздохнул. Одадзима была права: с тех пор как она заговорила о новенькой, я всё вспоминал девушку из прошлого, носившую то же имя.

Настолько глубокий след она оставила в моём сердце.

Закончив с дверью, я уже собирался отнести ключ в учительскую, но Одадзима потянула меня за руку.

— Эй. Так что у тебя с этой Ай Мидзуно? Кто она тебе?

Обычно Одадзима почти всегда улыбалась — широкая улыбка словно служила ей маской, и настоящие чувства она показывала редко. Но сейчас она серьёзно смотрела мне прямо в глаза.

Честно говоря, это немного выбило меня из колеи.

Я давно знал Одадзиму и понимал: с таким выражением лица от неё ничего не утаишь. Немного подумав, как это объяснить, я ответил прямо:

— Не знаю.

Она озадаченно посмотрела на меня.

— Но одно знаю точно… Я никогда её не забуду.

— А-а, понятно. — Она хихикнула и кивнула. — Тогда надеюсь, что это она.

— Почему? — спросил я.

— Потому что она была для тебя настолько важна, что ты до сих пор не можешь её забыть, — буднично ответила Одадзима.

Я не знал, что ответить. Не дождавшись ответа, она фыркнула, выскочила вперёд, звонко шлёпнув сменной обувью по полу, и спросила:

— Ключ ведь отнесёшь?

— Конечно. Как всегда.

— Ага. Спасибо. — Она кивнула, махнула мне рукой и бросила: — Пока!

После чего направилась к выходу. Я посмотрел ей вслед и вздохнул.

Она была для тебя настолько важна, что ты до сих пор не можешь её забыть. Поднимаясь по лестнице к учительской, я снова и снова прокручивал в голове слова Одадзимы. Неужели это и правда так? Может, я просто зациклился на собственном чувстве вины. Я легкомысленно сблизился с ней, а потом отдалился, так и не поняв толком, что она чувствовала. Я всё время задавался вопросом, не сделал ли ей больно… но в конце концов не знал наверняка даже этого.

— Извините.

Я вернул ключ в ящик у дальней стены учительской и расписался в журнале. Всё как обычно. Закончив, я направился к школьному выходу.

В коридоре уже царил полумрак. Я остановился у шкафчиков, чтобы переобуться в уличную обувь. С площадок доносились голоса участников спортивных клубов — те заканчивали уборку перед тем, как разойтись по домам.

Я любил школу в это время дня. Крошечный отрезок времени под названием «сегодня» уже закончился, и все расходились по домам. А значит, шаг за шагом мы приближались к «завтра». И так, одновременно ощущая одиночество и какую-то защищённость, мы день за днём оставляли свои зарубки в бесконечном потоке времени.

Когда описываешь это такими словами, всё звучит банально. Но если я не заключу это ощущение в слова, любимое мной время суток проскользнёт мимо, а я так и не замечу его и не сумею оценить.

К тому же, если случалось что-нибудь из ряда вон выходящее, обычно это происходило примерно сейчас.

Обычно я почти не смотрел в сторону футбольного поля, но почему-то именно сейчас перевёл туда взгляд — и заметил кое-что странное.

На земле, раскинув руки и ноги, лежала девушка в школьной форме. Футболисты и бейсболисты, заканчивавшие уборку после тренировки, косились на неё, но девушку это, похоже, ничуть не волновало. И я её узнал.

Сердце на миг замерло.

Будто меня тянула туда какая-то сила, я медленно пошёл к полю.

— Что ты делаешь? — спросил я лежавшую на земле девушку.

Не отрывая взгляда от неба, она ответила:

— Смотрю на небо.

— А почему именно здесь?

— Раз теперь я буду каждый день ходить в эту школу, решила посмотреть, как выглядит небо прямо из самого её центра.

— А стоя на него посмотреть нельзя?

— Я подумала, что, если лягу на землю, мне будет проще поладить с этой школой.

Внешностью, голосом, даже тем, что она говорила, она в точности напоминала одну девушку из моего прошлого.

Из груди вырвался горячий выдох.

Всё тело уже покрылось потом, когда я окликнул её:

— Пора домой… Мидзуно.

Она внезапно ахнула и посмотрела на меня. Её глаза медленно расширились.

— …Юдзуру?

— …Ага. Давно не виделись, Мидзуно, — с неловкой улыбкой ответил я.

На её лице появилось странное выражение, и она тихо повторила мои слова:

— Мидзуно…

На какое-то мгновение обращение явно сбило её с толку. Взгляд заметался, но она тут же вскочила на ноги и отряхнула юбку сзади.

Закончив отряхиваться, она подбежала ко мне и сжала обе мои руки в своих. Её прикосновение было тёплым и знакомым.

— Сколько же времени прошло! Никогда не думала, что снова тебя увижу, Юдзуру!

— …Я тоже.

Глядя в сияющие глаза Ай Мидзуно, я не знал, как себя повести, и лишь неопределённо улыбнулся.

Вот так Ай Мидзуно снова появилась передо мной. Столько раз её образ мелькал у меня в памяти — и теперь она стояла прямо здесь. Реальность происходящего почти оглушала.

Я любил это время суток, когда закат вдыхал жизнь в мои обычные будни. Но закат того дня, напротив, принёс мне нечто необыкновенное.