Ночь была тяжёлой. Тацуи стоял в тёмном пространстве, где не было ни стен, ни пола, ни света — только пустота, которая давила на грудь. Его пятки начали осыпаться пеплом, и он чувствовал, как тело постепенно теряет вес. Перед ним, как на плёнке старого кинопроектора, всплыла сцена из переулка. Он снова видел себя, ползущего по асфальту с оторванной ногой, и снова слышал крики, которые тогда разрывали воздух.
Внезапно из пустоты за его спиной появилась фигура. Амацу стоял вплотную, и его взгляд был ещё более давящим, чем в реальности.
— Это ты виноват в его смерти, — сказал Амацу, и его голос звучал низко, как гул из-под земли. — Ты во всём виноват.
Он протянул руки, сомкнул пальцы на шее Тацуи и начал сжимать их. Тацуи не мог дышать, не мог кричать. Он чувствовал, как горло сжимается, как кислород перестаёт поступать, а затем его шея хрустнула и осыпалась пеплом, как и всё остальное тело.
Тацуи резко проснулся.
Он лежал на кровати, тяжело дыша, и смотрел в потолок. На лбу выступил холодный пот, а сердце колотилось где-то в горле. Он провёл рукой по лицу, пытаясь сбросить остатки кошмара, и посмотрел на часы. 7:09.
Он сел на кровать, опустив ноги на пол, и обхватил голову руками. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он узнал результаты вступительных экзаменов, но память о том дне всё ещё сжимала грудь.
Тацуи снова вспомнил, как стоял перед стендом с результатами, как его взгляд метался по бумагам, выискивая своё имя.
— Так так так... Ми... Ми... Ми... — бормотал он тогда, и его глаза бегали по строчкам, не находя нужного. — Нету...
Его оцепенил страх, а следом пришла обида — настолько острая, что если бы он издал хоть звук, слёзы хлынули бы ручьём. В метре от него, у другого стенда, стоял Мацумото Рёто. Он тоже не прошёл, только не на медицинское, а на ветеринарное дело. Тацуи заметил его, но сделал вид, что не увидел. Он молча развернулся к выходу, глядя пустым взглядом, с мешками под глазами, и крепко сжимая лямку рюкзака.
— ТАЦУИ-сан...! — хотел крикнуть ему Рёто, но замолчал, поняв, что слова здесь не помогут.
Тацуи стёр с лица остатки сна и поднялся. Он оделся, умылся холодной водой и направился в лес, где его ждал Амацу.
На поляне Тацуи попытался сосредоточиться. Он вытянул правую руку, распахнув ладонь, и попытался сконцентрировать жизненную энергию в центре, как учил Амацу. Но мысли разбегались, а в голове всё ещё крутились картинки кошмара и заснеженного стенда.
Амацу стоял рядом и смотрел на него.
— Учись сегодня снова концентрировать ЖЭ в руке, — сказал он. — Вспоминай первые занятия.
Тацуи снова вытянул ладонь, но ничего не произошло. Энергия не собиралась, а рука словно онемела.
— С тобой всё в порядке? — спросил Амацу. — Не выспался?
— Всё нормально, Амацу-сенсей, — ответил Тацуи, опуская руку.
— Тогда что с тобой? — голос Амацу стал ниже.
Тацуи помолчал, глядя на носки своих ботинок.
— Я не прошёл вступительные экзамены в медицинское училище, — тихо выговорился он.
Амацу промолчал. Он стоял, скрестив руки, и смотрел в сторону, не зная, что ответить. Тацуи видел, как его челюсть слегка сжалась, но он не произнёс ни слова. Эта тишина была тяжелее любых упрёков.
В тот же день, ближе к вечеру, Амацу направился в кабинет Нэмото. В комнате было душно, на столе лежали разбросанные бумаги, а сам следователь сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в потолок.
— Операция провалилась, — сказал Нэмото, взяв в руки папку. — У меня нет идей даже как теперь их найти.
— Снова обратиться к Эри? — предложил Амацу.
— Она уже уехала в Токио, — ответил Нэмото, перебирая бумаги. — Её помощь была разовой.
— Ну так пусть приедет, — настаивал Амацу.
— Ну приедет она, а как сражаться с Эйдзи, который может сделать откат времени? — Нэмото поднял голову. — Мы даже не знаем, как это работает. Не знаем, сколько раз он может это делать или каков радиус его действия.
— Не знаю, — честно ответил Амацу.
Разговор зашёл в тупик, и Амацу вышел из кабинета, оставив следователя одного.
Вечером Тацуи снова стоял на поляне. Он взял в руки клинок, чувствуя тяжесть металла. В голове крутилась фраза: «Скоро будет отборочные испытания». Он встал в стойку.
— Из-за моей слабости умер ученик Амацу, — прошептал он, сжимая рукоять.
Тацуи взмахнул клинком, выполняя одиночный удар. Потом ещё один. Потом ещё.
— Я должен стать сильнее, чтобы искупить вину перед ним.
Он вдохнул, замахнулся и с силой опустил лезвие. Бамбук хрустнул и разлетелся на две части. Тацуи не остановился. Он продолжил рубить один стебель за другим, вспоминая слова родителей, которые когда-то звучали так ясно:
— Спасай людей, Тацуи. Как мы.
Он размахнулся ещё раз.
— Я продолжу это делать... как вы, но своим путём!
Лезвие прошло сквозь последний стебель, и бамбук рассыпался под ногами. Тацуи опустил клинок, тяжело дыша, и посмотрел на стволы, лежащие на земле.
— Ого... девять из десяти разрубил, — удивился Тикари, сидя на пне и жуя такояки.
— Ну, не десять, — добавил Амацу, стоя в стороне.
Тацуи выдохнул. Он снова поднял клинок, сосредоточился и ударил по последнему стеблю. Бамбук разлетелся, и Тацуи воткнул катану в землю, опираясь на рукоять.
Амацу подошёл ближе.
— Через два месяца состоится отбор в ряды миротворцев, — сказал он, глядя на Тацуи. — Поторопись. Твоё фехтование уже на хорошем уровне, но противники будут сильнее в разы.
Тацуи сжал рукоять и посмотрел на свои руки.
— Я разве успею подготовиться? — спросил он, перебирая пальцами.
— Всё зависит от тебя, — ответил Амацу и, развернувшись, ушел в штаб-квартиру, оставив Тацуи одного на поляне.
Тацуи остался стоять. Он смотрел на бамбук, на небо, на свою руку, которая ещё совсем недавно не могла даже удержать катану.
— Всё зависит от меня... — тихо повторил он.
Он сжал рукоять катаны крепче и направился к следующему стеблю. Ночь медленно опускалась на лес, но Тацуи не уходил. Он продолжал рубить бамбук, пока полностью не повторил свой рекорд, а потом ещё раз, и ещё, пока руки не задрожали от усталости.
Он не мог позволить себе сдаться. Ни сейчас, ни после всего, что произошло.
В то же время, на другом конце города, в тёмном кабинете:
Свет падал только от настольной лампы, выхватывая из темноты половину лица мужчины. Он сидел в массивном кресле, закинув ногу на ногу, и его голова была наклонена на ладонь. Классический тёмный полосатый костюм сидел идеально, а на шее туго затянут красный галстук.
Внезапно на его лице, прямо на щеке, образовался рот. Он раскрылся с мерзким, склизким звуком, обнажая ряды мелких, острых зубов, и его губы начали двигаться.
— Хаясака Тору... — голос шёл из этого рта, низкий и вкрадчивый. — Можешь отправляться на задание. Найди его...
Сквозь тьму, в углу комнаты, открылись два красных глаза. Они не моргали, и за ними больше ничего не было видно — только пустота.
— Слушаюсь, — ответил голос из темноты.
Красные глаза медленно закрылись, и комната снова погрузилась в тишину.
Конец Главы 10!
Далее → Финальная Глава 11 первого тома и арки «Случай в Мацудо»!