Машина Амацу была старой, тёмно-серой, с потёртыми сиденьями и запахом табака, который въелся в обивку за долгие годы. Тацуи сидел на заднем сиденье, сжимая колени руками, и смотрел то на Амацу, то на Тикари.
Амацу сидел за рулём, молчал и смотрел на дорогу. Тикари — рядом с Тацуи, крутил волосы на виске и хлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого. В салоне было тихо. Слышно было только, как шуршат шины по асфальту.
Тикари не выдержал первым.
— Ну… и долго мы будем ехать молча?
— Пока не приедем, — ответил Амацу, не поворачивая головы.
— Ага. А когда приедем, что? — Тикари повернулся к Тацуи. — Ты хоть знаешь, куда мы едем?
Тацуи покачал головой.
— Понятия не имею.
— В лес, — коротко бросил Амацу. — Недалеко от моей штаб-квартиры. Там тихо. Никто не помешает.
— Помешает — чему? — осторожно спросил Тацуи.
Амацу наконец повернул голову и посмотрел на него через плечо.
— Твоим тренировкам.
Тацуи сглотнул. Он чувствовал, как внутри него смешиваются страх и любопытство. Он всё ещё не до конца понимал, что с ним произошло, и что он теперь из себя представляет. Но он знал одно: назад дороги нет.
Они въехали в лес через двадцать минут. Асфальт сменился грунтовкой, потом — просто травой. Амацу остановил машину у старого, полуразвалившегося здания, которое когда-то было, видимо, сторожкой.
— Приехали.
Они вышли. Воздух здесь был влажным, пахло мхом и сосной. Тацуи огляделся: вокруг — только деревья, небо в ветках и тишина.
— Сначала подпитаю, — сказал Тикари, подходя к Тацуи. Он вытянул указательный палец, и из подушечки вырвалась знакомая жёлтая нить. Она коснулась груди Тацуи, и по телу разлилось тепло.
— Спасибо, — сказал Тацуи.
— Не за что. Тебе это сейчас понадобится.
Амацу встал напротив Тацуи, сложив руки на груди. Его взгляд был таким же тяжёлым, как в тот раз в больнице.
— Сейчас я объясню тебе, что такое жизненная энергия. Слушай внимательно. Это важно.
Тацуи кивнул.
— Жизненная энергия — это то, что есть у каждого человека, — начал Амацу. — Она объединяет всех. Без неё ты не можешь дышать, двигаться, думать. Когда она заканчивается — ты умираешь. С возрастом её становится всё меньше. Жизнь угасает. Ты — не исключение.
— Но Тикари… он ведь может делиться своей энергией, — осторожно сказал Тацуи.
— Могу, — подтвердил Тикари. — Но каждый раз, когда я это делаю, я теряю часть своей жизни. Это не бесконечный ресурс.
Амацу продолжил:
— Твой дар выходит через ладонь. Значит, жизненная энергия должна концентрироваться именно там. Ты должен научиться направлять её в эту точку. Тренировать её, как мышцу. Пока что она у тебя разбросана по всему телу — поэтому ты так быстро истощаешься.
— И что мне делать? — спросил Тацуи.
— Для начала — накачать тело. Контролировать энергию проще, когда тело сильное.
Амацу повернулся и указал на поляну перед зданием.
— Начнём.
Год растянулся для Тацуи в бесконечную череду дней, похожих один на другой. Он просыпался в пять утра — ещё затемно. Завтракал. Бежал на поляну.
Каждое утро — сто отжиманий. Потом — таскал груз под сто килограммов. Потом — планка. Тикари сидел рядом и считал:
— Двести двенадцать, двести тринадцать… Давай, Тацуи, ещё немного.
Амацу стоял рядом и наблюдал. Он не хвалил. Не ругал. Просто смотрел.
Иногда он бросал короткие фразы:
— Ниже.
— Спина прямая.
— Ещё пять.
Тацуи падал. Поднимался. Падал снова. Иногда он чувствовал, что больше не может. Что мышцы горят, что лёгкие вот-вот лопнут. Но Тикари всегда был рядом — жёлтая нить касалась его груди, и силы возвращались.
— У тебя хороший запас, — говорил Тикари. — Я не всех могу так долго подпитывать. Ты выносливый.
Тацуи не отвечал. Он просто делал. День за днём.
Утром — отжимания, приседания, планка. Вечером — снова. В перерывах — учёба. Он читал учебники на траве, под деревом, в машине по дороге домой. Он готовился к выпускным экзаменам. Он хотел окончить школу, как и все.
В выходные он добирал: бег на десять километров, подъём грузов, спарринги с тенью, которые придумал Амацу.
— Каждый раз, когда ты устаёшь, — говорил Амацу, — ты учишься управлять своей энергией. Усталость — это сигнал. Он говорит тебе, что ты на пределе. А предел нужно знать.
Тацуи стискивал зубы и продолжал.
Прошёл год.
Тацуи стоял на поляне. Ему было шестнадцать. Он вырос, плечи стали шире, на руках проступили жилы. Он больше не выглядел как мальчик, который случайно выжил в переулке.
Школу он окончил. Аттестат лежал в рюкзаке, который он оставил в машине. Тётя поздравила его по телефону, но голос у неё был уставшим. Она не знала, чем он занимается в лесу.
Тацуи сам не знал, чем он занимается. Он знал только, что каждый день делает то, что говорит Амацу. Он идёт вперёд.
Сегодня был особенный день. Амацу сказал, что пора попробовать.
— Теперь попробуем, — сказал Амацу. — Направь жизненную энергию в ладонь. Не думай о тьме. Просто чувствуй тепло в груди и направляй его туда.
Тацуи глубоко вздохнул. Он закрыл глаза, представляя, как тепло, которое он чувствует внутри себя, медленно стекается в правую руку. Как по венам течёт свет — к запястью, к пальцам.
Он открыл глаза.
На его ладони начала собираться тёмная материя. Она была маленькой — размером с монету. Но она была. Рядом поднялся лёгкий ветер, закружил листья и мелкие ветки.
Материя дёрнулась и начала засасывать.
Листья с земли — втянулись. Ветка — втянулась. Потом — трава, камешки.
— Закрывай! — крикнул Амацу.
Тацуи сжал ладонь. Материя исчезла. Вокруг стихло.
Он пошатнулся.
— Ай, — выдохнул Тацуи.
— Сильно истощился, — заметил Тикари и тут же протянул палец. Жёлтая нить коснулась груди Тацуи.
Тацуи медленно сел на траву, тяжело дыша.
— Получилось, — сказал он тихо.
— Получилось, — согласился Амацу. — Но портал был слишком маленьким. И ты истощился за три секунды.
— Но это же первый раз…
— Первый раз — не оправдание. — Амацу повернулся к нему спиной. — Теперь нужно научиться не только втягивать, но и выпускать обратно. Это будет сложнее.
— Выпускать? — переспросил Тацуи.
— Ты втянул в себя листья, камни, ветки. Теперь они внутри тебя. Ты должен научиться выталкивать их обратно. Иначе они будут копиться. И когда-нибудь ты не сможешь их удержать.
Тацуи посмотрел на свою ладонь.
— Как этому научиться?
— Потом, — сказал Амацу. — Сначала — освоить втягивание. Это база.
Тацуи кивнул. Он смотрел на свою ладонь. На дырку, которую оставил портал. Маленькую, как ожог.
— Амацу-сенсей… — начал он. Голос его звучал неуверенно. — Я хочу спросить…
Амацу остановился, но не повернулся.
— Я хочу стать миротворцем. Могу я… вступить в ваши ряды?
Амацу медленно повернулся. Он смотрел на Тацуи тем же тяжёлым взглядом, что и в больнице.
— Нет.
Тацуи замер.
— Нет...?!
— Почему?
— Ты не готов, — сказал Амацу. Его голос был ровным, холодным. — Твоё тело всё ещё слабое. Даром ты управляешь на уровне ребёнка. Научишься ты ещё не скоро. И кроме того…
Он сделал паузу.
— Избавься от проблем внутри себя. Ты хочешь стать миротворцем не потому, что готов. А потому, что чувствуешь вину. За смерть моего ученика. Это плохая мотивация.
Тацуи промолчал. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Он отвернулся, и по его щеке потекла слеза. Тёплая, солёная. Он не успел её вытереть.
Амацу развернулся и пошёл к штабу.
— Если хочешь им стать, — крикнул он через плечо, — научись сражаться катаной. Тогда поговорим.
Тацуи остался сидеть на траве. Он смотрел на свою ладонь — ту, из которой вырвалась тьма. На коже осталась маленькая дырка, похожая на ожог.
— Спасать людей…
Он вспомнил голос матери. «Спасай людей, Тацуи. Как мы.»
Он вспомнил тот день в переулке. Миротворца, который умер, прикрывая его.
Он поднялся.
— Я справлюсь, — сказал он тихо. Сам себе. — Я справлюсь!
И пошёл в сторону штаба.
Конец Главы 4. Далее → Глава 5 «Где Дзенге?»