Центральная больница Токио гудела, как потревоженный улей.
Коридор четвёртого этажа был забит людьми. Камеры, микрофоны, диктофоны — всё это лезло в лицо доктору Исимуре, который пытался закрыть дверь своего кабинета. Медсестра стояла рядом, прижимая к груди планшет, и смотрела на толпу с усталым, почти безнадёжным выражением лица.
— Господин Исимура! Прокомментируйте случай Миядзавы Тацуи!
— Правда ли, что у него два дара?
— Как он выжил после нападения?
— Риннэ уже взяла на себя ответственность?!
Доктор Исимура схватился за дверную ручку и с силой потянул её на себя.
— Уйдите отсюда! — закричал он, перекрывая шум. — Мне некогда отвечать на ваши вопросы! Это конфиденциальная информация!
Но толпа не унималась. Кто-то просунул микрофон в щель, кто-то пытался протиснуться плечом. Медсестра сделала шаг вперёд и заслонила дверь собой.
— Пожалуйста, покиньте этаж! — сказала она, но голос её звучал глухо, как у человека, который повторяет это уже в сотый раз.
Никто не уходил.
Толпа нарастала. И только когда через пять минут к коридору подошла охрана — двое мужчин в чёрной форме с дубинками на поясах — журналисты начали отступать. Их вытеснили к лестнице, потом к выходу. Дверь кабинета наконец закрылась.
Доктор Исимура выдохнул, прислонился к стене и закрыл глаза.
— Мне нужно выпить, — сказал он. — Очень.
— Вам нельзя, — ответила медсестра.
— Я знаю. Но мне нужно выпить.
Штаб Амацу Соры, окраина Мацудо:
Здание было старым — двухэтажным, с облупившейся краской и мутными стёклами. Внутри пахло бумагой и табаком. Амацу стоял у окна, глядя на серое небо, и курил.
Следователь сидел за столом, перебирая бумаги.
— По последним данным, в городе начало увеличиваться число убийств, — доложил он. — Возможно, действует группа преступников. Но точных данных пока нет.
Амацу не повернулся. Он сделал глубокую затяжку и выпустил дым в открытое окно.
— По камерам что-то было видно?
— Нет. — Следователь покачал головой. — Они убивают в слепых зонах. Никаких свидетелей. Как будто их там и не было. Просто исчезают люди.
Амацу наконец повернулся. Его взгляд был тяжёлым.
— Ты хочешь сказать, это связано с Дзенге?
Следователь не ответил сразу. Он задумчиво постучал ручкой по столу, глядя в документы.
— Доказательств нет. Связи тоже нет. — Он поднял взгляд на Амацу. — Но я не могу отделаться от ощущения, что всё это — звенья одной цепи.
— Не надо надеяться только на интуицию, — сказал Амацу на выдохе. Он докурил сигарету до фильтра и тщательно погасил окурок в пепельнице. — Надо работать с фактами.
— Мой дар «Интуиция» между прочим, хоть и плохо развит. Факты такие. — Следователь поднял папку. — Экспертиза обнаружила у всех жертв одно и то же: кровь из ушей, разрывы барабанных перепонок. И на месте каждого убийства — трещины в асфальте, в земле, на зданиях. Иногда трещины идут по стенам до самого верха.
Он протянул папку Амацу.
— Это не похоже на работу Дзенге. Его почерк — острый, аккуратный. Режет, как ножом. А здесь — грубая сила. Удары. Что-то тяжёлое и резкое.
Амацу взял папку, раскрыл и просмотрел фотографии.
— Странно, — пробормотал он, водя пальцем по снимку. — Трещины есть. Кровь есть. Но свидетелей нет. Такое невозможно не заметить. Если бы это был громкий звук — кто-нибудь обязательно бы его услышал. Но никто не слышал. Ничего.
— Значит, либо они убивают так быстро, что никто не успевает отреагировать, — сказал следователь, — либо они используют дар, который заглушает звуки. Или и то, и другое.
Амацу закрыл папку.
— Дай мне время. Я подумаю.
Профессиональное медицинское училище, приёмная комиссия:
День был солнечным, но Тацуи этого не замечал.
Он стоял в коридоре перед дверью с табличкой «Приёмная комиссия», переминаясь с ноги на ногу. Его колени дрожали. Руки тряслись. Он чувствовал себя так, будто сейчас войдёт в клетку с тиграми.
— Здравствуйте! — сказал он, открывая дверь.
За столом сидела женщина. Крупная, с короткой стрижкой и низким голосом. Она посмотрела на Тацуи сверху вниз — на его дрожащие ноги, на его сжатые кулаки — и без всякого интереса произнесла:
— Ну и на кого ты хочешь пойти?
Тацуи открыл рот, но слова застряли где-то в горле.
— Э… Э… Ну…
Тётя, стоявшая рядом, быстро перебила его и с улыбкой хлопнула по плечу.
— На медбрата он хочет пойти, — сказала она широко улыбаясь с закрытыми глазами. — У него к этому душа лежит.
Тацуи почувствовал, как внутри него что-то перевернулось. Он не хотел, чтобы тётя говорила за него. Но, с другой стороны, он и сам не знал, что сказать.
Женщина за столом хмыкнула, отметила что-то в бланке и кивнула на выход.
— Приходите через неделю на вступительные экзамены.
Тацуи вышел из кабинета на ватных ногах. Тётя шла рядом, держа его под руку, как будто он был стариком.
Спустя час они сидели на скамейке у здания. Солнце клонилось к закату, в воздухе пахло цветами и свежей травой.
— Через неделю тебе надо на вступительные экзамены идти, — сказала тётя. Голос её был лёгким, почти беззаботным.
— Я знаю, — ответил Тацуи. Он смотрел на асфальт и водил носком кроссовка по трещине. — Не знаю только, справлюсь ли.
— Справишься, — сказала тётя уверенно. Она накрыла его ладонь своей. Тёплой, чуть шершавой, с мозолями от шитья. — Ты же хотел спасать людей. Это главное. Остальное — дело техники.
Тацуи поднял голову.
— Спасать? — переспросил он тихо. И вспомнил слова Амацу: «Ты хочешь стать миротворцем не потому, что готов. А потому, что чувствуешь вину».
Он не знал, зачем он здесь. И спасёт ли он хоть кого-нибудь, если станет медбратом.
Но он промолчал.
Год назад. Риннэ:
Свет в комнате был приглушённым — белым, холодным, как в морге. Воздух был тяжёлым, пропитанный запахом старого дерева и чего-то металлического.
У двери, по углам, стояли две статуи. Ангелы.
Первый — с руками, поднятыми вверх. Он держал меч лезвием вниз, на расстоянии десяти сантиметров от своего лица, пересекая его пополам.
Второй — с руками, вытянутыми вперёд, обмотанными повязкой. Он смотрел прямо перед собой пустыми глазами.
В центре комнаты, на коленях, стояли двое.
Эйдзи улыбался. Улыбка была широкой, рваной — она растягивала его лицо до самых ушей. Из уголков губ капала кровь, размазывалась по подбородку и падала на пол.
Кайсин стоял рядом. Он не улыбался. Он смотрел вниз, на свои руки, сжатые в кулаки, и дрожал.
— Эйдзи, Кайсин… — раздался голос.
Он шёл со всех углов одновременно. Глубокий, басистый, тяжёлый. Казалось, что стены говорят, а не человек.
Эйдзи вздрогнул, и его улыбка стала ещё шире.
— Вы снова провалились.
Кайсин не поднимал головы.
— Где Дзенге?
Тишина.
— Где Дзенге?
Голос становился громче и ниже. В комнате завибрировали стены.
— Где Дзенге?
Кайсин стиснул зубы.
— ГДЕ ДЗЕНГЕ?!
Голос ударил, как волна. По ушам обоих пошла кровь. Эйдзи вскрикнул — но не от боли, а от смеха. Он захлебнулся им, и кровь брызнула на пол.
— Мы найдём его, — прошептал он между кашлями. — Мы найдём его. Уже скоро.
В комнате снова стало тихо.
Только кровь капала на старые доски.
В комнате повисла тишина. Только кровь капала на старые доски — мерный, глухой звук, который отсчитывал секунды.
Эйдзи стоял на коленях, опустив голову. Его улыбка всё ещё растягивала лицо, но она стала меньше — теперь это был не смех, а оскал. Он тяжело дышал, и каждое дыхание выходило с хрипом.
Кайсин поднял глаза. Он посмотрел на пустоту перед собой — туда, откуда шёл голос.
— Мы найдём его, — повторил он. Голос его был ровным, но в нём слышалась сталь. — Мы найдём мальчика.
— Иди, — ответил голос. Теперь он был тише, спокойнее, но от этого ещё более зловещий. — Иди. И приведи его сюда.
Статуи ангелов у двери оставались неподвижными. Но одна из них — та, что держала меч, — чуть дрогнула. На её каменных пальцах появилась тонкая трещина.
Кайсин встал. Он не оглядываясь вышел из комнаты. Эйдзи, шатаясь, поднялся следом.
Свет в комнате погас.
Где-то в Риннэ, штаб-квартира. Неделя спустя:
Другая комната. Меньше. Темнее.
Свет здесь шёл только от монитора компьютера — бледный, холодный, голубоватый. Он освещал стол, клавиатуру, мышку. И спину мужчины, сидящего в огромном кожаном кресле.
Кресло закрывало его полностью. Видна была только макушка — тёмные волосы, немного растрёпанные, и плечи, обтянутые чёрной рубашкой.
Он держал телефон у уха и говорил низким, басистым голосом:
— ...мне нужны записи. Все. С камер, которые выходят на тот переулок. Да. Я знаю, что это не официальный запрос. Но я не могу ждать официального ответа. — Он сделал паузу, слушая собеседника. — Вы получите деньги на счёт в течение часа. Просто сделайте это.
Он нажал «Отбой» и положил телефон на стол.
Экран монитора горел ровным светом.
Министерство внутренних дел, кабинет госслужащего. Тот же день:
Кабинет был заставлен стеллажами с папками. Пахло бумагой и старой краской. Курукава Кёдзи сидел за столом и методично щёлкал мышкой, отправляя файлы по электронной почте.
В дверь постучали. Голос — женский, напряжённый:
— Курукава-сан, разрешите войти?
— Я вам перезвоню, до свидания, — быстро сказал Кёдзи в трубку и нажал «Отправить». — Да, входи.
Дверь открылась. В кабинет вошла девушка-секретарь с пачкой документов, прижатых к подмышке. Её лицо было уставшим, но глаза — острыми.
— Курукава-сан, нам поступают жалобы каждый день, — начала она. — Участились случаи преступлений. Полиция уже долго не может поймать Дзенге Фубуки. Ситуация выходит из-под контроля.
Кёдзи откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё сверху вниз.
— Я ничем не могу помочь. Это проблема миротворцев и полиции, которая бездействует. За что им только деньги платят?
— У них и так маленькая зарплата, — сказала девушка, чуть прищурившись.
Кёдзи посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд его был высокомерным, холодным — он смотрел на неё, как на пустое место. Как будто хотел сказать: ты никто, и говорить тебе не о чем.
Девушка стиснула зубы, положила пакет документов на стол и развернулась, чтобы уйти.
У двери она остановилась. Не оборачиваясь, тихо сказала:
— Если его не поймают… то…
Она не договорила. Стиснула губы и вышла.
Дверь закрылась. Кёдзи остался сидеть в тишине, глядя на закрытую дверь.
Он поднял трубку и набрал номер.
— Запрос отправлен. Ждите файлы.
Профессиональное медицинское училище. День вступительных экзаменов:
Утро началось с тусклого света. Небо было серым, как будто само не хотело, чтобы этот день наступил. Тацуи сидел за партой, сжимая ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Перед ним лежал бланк с тестом. Вопросы по японскому языку, математике, биологии. Всё, что он учил последние месяцы, было здесь. Но в голове было пусто.
— У вас сегодня первый этап, — объяснил экзаменатор. — Вы будете решать тест. Вас ждёт экзамен по японскому языку, математике. Напишете эссе и биологию. Всем удачи.
Тацуи посмотрел на свои руки. Они дрожали. Так же, как в день нападения.
Экзаменатор подошёл к нему.
— Миядзава Тацуи? Всё хорошо?
— Д-да! — быстро ответил Тацуи. — Всё нормально!
Он не знал, нормально ли это — врать экзаменатору.
Три часа пролетели как одно мгновение.
Тацуи вышел из аудитории, пошатываясь. В глазах мелькали строки, цифры, буквы. Голова гудела.
— Привет, как тебя там — Тацуи? — раздался голос сбоку.
Он поднял голову. Рядом шёл парень — его ровесник, с лёгкой улыбкой и любопытным взглядом.
— А? Да я… — ответил Тацуи, но запнулся.
— Смог решить что-то в тесте? — спросил парень. — Эссе я написал с трудом, да и с японским немного провалился. Слушай, а это правда, что у тебя есть два дара? Я слышал, в газетах писали про тебя.
У Тацуи загорелись глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, что может говорить об этом.
— Да! Да! У меня два дара, представляешь? — начал он тараторить. — Я могу из руки выпустить чёрную материю, которая поглощает всё! Правда, я потом худой становлюсь, но это временно! И ещё могу раны залечивать! Вообще круто, да?!
Парень на мгновение замялся. Потом обернулся и посмотрел на Тацуи.
— Странный какой-то… Это тот самый? Жуть… — прошептал кто-то сзади.
Парень не обратил на это внимания. Он наклонил голову.
— Ого… А почему в медицину решил пойти? Мог бы стать миротворцем.
Тацуи притих. Улыбка сползла с его лица. Он опустил взгляд на свои руки.
Ты хочешь стать миротворцем не потому, что готов. А потому, что чувствуешь вину.
— Неважно, — сказал он тихо.
— Неважно, — повторил парень и пожал плечами. — Меня, кстати, зовут Мацумото Рёто. — Он крикнул это уже на ходу, уходя.
Тацуи поднял голову.
— Ага… — сказал он. Но Рёто уже не слышал.
Вечером Тацуи сидел в своей комнате на кровати, глядя в потолок. Тётя сидела в гостиной, вышивая новую рубашку, как делала это каждый вечер.
— Ну как тебе вступительные экзамены? — спросила она, не поднимая головы.
— Нормально, — ответил Тацуи, закрывая дверь.
Он лёг лицом вниз на подушку и сжал её руками. В голове крутились мысли: «Спасать людей» — «Избавься от проблем внутри себя» — «Если хочешь стать миротворцем, научись сражаться катаной».
Он не знал, что делать. Но знал, что больше не может сидеть на месте.
Риннэ. Тёмная комната. Компьютер:
Мужчина в кресле ждал.
Монитор мигнул. Пришло письмо. Он открыл вложение — zip-архив.
— Извлечение файлов, — произнёс он вслух, как будто читал с экрана.
Папка: «Записи с камер видеонаблюдения Мацудо 14.10.2024».
Папка: «mp4».
Файл: «video-14_10_2024.mp4».
Он открыл его, перемотал на 17:52:03.
На экране появился переулок. Тацуи, идущий домой. Дзенге, выходящий из темноты. Воздушные потоки, миротворец, вода… и тьма.
Он просмотрел это трижды. А затем нажал «Паузу» на кадре, где Тацуи вытягивает руку.
На экране застыла тёмная материя.
Мужчина медленно улыбнулся.
Он откинулся на спинку кресла, положил голову на ладонь и посмотрел в потолок.
— Призови Эйдзи, — сказал он тихо.
Где-то далеко, в другой комнате, статуя ангела с мечом треснула по всей длине.
Конец Главы 5. Далее → Глава 6 «Клинок»