Поезд прибыл на станцию Токио в полдень. Вокзал гудел — голоса, шаги, объявления. Тацуи шёл за Амацу, не разбирая дороги. Тикари шагал рядом, крутил волосы на виске и насвистывал какую-то мелодию. Следователь замыкал группу — держал папку под мышкой и молчал.
Они взяли такси. До Центральной клиники Токио ехали около двадцати минут. Тацуи смотрел в окно на проплывающие здания и молчал.
— Нервничаешь? — спросил Тикари, повернувшись к нему с заднего сиденья.
— Немного, — ответил Тацуи.
— Это нормально. Я сам, когда в первый раз узнал о своём даре, чуть не довёл себя до больницы. Думал, что могу бесконечно раздавать энергию, и в итоге рухнул на пол посреди тренировки. Амацу тогда ещё долго на меня орал.
Амацу не повернулся, но его голос донёсся с переднего сиденья:
— Ты был без сознания два часа. Пришлось вызывать скорую.
— Это был несчастный случай! — возразил Тикари. — Я просто хотел проверить свои пределы.
— Твои пределы — это когда ты начинаешь задыхаться и падать в обморок. Мы это уже выяснили.
Тикари вздохнул и закатил глаза.
— Ну вот, слышишь, Тацуи? Он до сих пор не может забыть тот случай. А я ему говорил, что это был ценный опыт.
Следователь, сидевший рядом с Тацуи, поднял голову от папки и сухо заметил:
— Ценный опыт стоил клинике около пятидесяти тысяч йен за срочную госпитализацию.
Тикари открыл рот, закрыл и решил больше не комментировать. Он повернулся к Тацуи и тихо сказал:
— Вообщем-то, не повторяй мои ошибки. Учись на чужих.
Тацуи слабо улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.
Они подъехали к клинике.
Здание клиники было высоким — стекло, бетон, холодный свет. Тацуи поднял голову, посмотрел на фасад и почувствовал, как в груди снова заворочался страх. Он не знал, что его ждёт внутри. Но знал, что назад дороги нет.
Они поднялись на четвёртый этаж. Прошли по длинному коридору с белыми стенами. Остановились у кабинета. На двери — табличка: «Отдел принудительной активации даров. Главный специалист — Доктор Исимура».
Амацу постучал. Раздался глухой голос:
— Открыто.
Дверь отворилась.
Кабинет оказался пустым. Посреди комнаты — кушетка. У стены — стол. В углу — металлическая дуга с проводами. Ничего лишнего. Пол деревянный — странно для больницы, но Тацуи не стал зацикливаться на этом.
За столом сидел мужчина в белом халате. Очки в тонкой оправе, седые волосы, аккуратная бородка. Он взглянул на вошедших, отложил планшет и сцепил руки на столе.
— Амацу-сан. Я получил ваш запрос. Честно говоря, не ожидал, что вы приведёте пациента так быстро.
— Времени мало, — ответил Амацу. Он шагнул в кабинет и встал у стены, скрестив руки.
— Я вижу, — сказал доктор и перевёл взгляд на Тацуи. Он посмотрел на него спокойно, без любопытства. — Садись на кушетку, парень. И не дёргайся.
Тацуи сел. Кушетка была жёсткой и холодной. Он положил руки на колени и сжал пальцы. Под его ладонями начала собираться влага.
Тикари встал у двери, продолжая крутить волосы. Следователь остался в коридоре, прикрыв дверь.
— Приступим, — сказал доктор.
Он подошёл к Тацуи и поднял правую руку. Над его ладонью начало собираться голубое свечение. Оно росло медленно, становясь плотнее. Тацуи чувствовал, как по коже бегут мурашки — сначала на руках, потом на шее, потом по всему телу.
— Я буду воздействовать на твою жизненную энергию, — сказал доктор. — Если у тебя есть дар, он отреагирует. Твоя задача — не мешать ему. Не сопротивляйся. Просто сиди и смотри.
— А если я не хочу, чтобы он реагировал? — спросил Тацуи тихо.
Доктор посмотрел на него поверх очков.
— Тогда мы уедем отсюда, и ты так и не узнаешь, что с тобой произошло в тот день. Хочешь так?
Тацуи сглотнул и покачал головой.
— Нет. Я хочу знать.
— Тогда не мешай.
Свечение над головой Тацуи начало вращаться, образуя нечто вроде воронки. Тацуи смотрел на свет и чувствовал, как внутри него что-то пробуждается. Что-то тёмное. Голодное.
Он вытянул правую руку сам. Интуитивно. Не думая.
Ладонь раскрылась.
Из неё вырвалась тьма.
Она не была тенью. Она не была дымом. Это была плотная, вязкая материя — она двигалась, как живая, расползаясь от его пальцев во все стороны. Бумаги со стола — втянулись. Ручка — втянулась. Свет от лампы — пошёл рябью и начал гаснуть.
Вдруг в глазах Тацуи всё замедлилось. У него начало мутнеть сознание, раскалываться голова. Сзади он почувствовал, будто кто-то его хватает за плечи, почти царапая их, и говорит медленно ему на ухо:
— Тацуи…
Амацу стоял ближе всех. Он почувствовал, как его тело начинает клониться вперёд. Ноги оторвались от пола на пару сантиметров. Он не успел даже крикнуть.
— Стой!
Тикари бросился вперёд, схватил Амацу за плечи и рванул в сторону. Амацу отлетел к стене и ударился спиной. Тикари сам едва успел отскочить, и его рука на мгновение попала в зону всасывания. Он отдёрнул её — на пальцах остались красные полосы, будто кто-то провёл по ним наждачкой.
— Что это такое?! — выдохнул Тикари, тряся рукой.
Доктор не растерялся. Он резко опустил руку. Голубое свечение над его ладонью погасло. Тьма, вырвавшаяся из Тацуи, дёрнулась, пошла рябью и начала затягиваться обратно в ладонь — медленно, неохотно, как живое существо, которое не хотело уходить.
Через секунду она исчезла.
Тацуи упал с кушетки. Он рухнул на пол, ударившись коленями о деревянный настил, и закашлялся. Кашель был хриплым, рваным — он раздирал горло. Голова кружилась. В глазах темнело всё хуже. Он попытался поднять голову, но не смог — мышцы не слушались.
— Что это было?..
— Я умираю?..
— Помогите…
Мысли кружились у него в голове. Он не мог их нормально удержать — его накрыла дезориентация. В горле пересохло.
— Воды, — прохрипел он.
Тикари подошёл к нему, присел на корточки и посмотрел на его лицо. Кожа Тацуи стала белой — почти синей. Под глазами легли тёмные круги. Щёки впали, скулы выступили резче. Он выглядел так, будто не ел неделю.
— Он истощён, — констатировал доктор, глядя на Тацуи с профессиональным интересом. — Дар сожрал всю его жизненную энергию за несколько секунд. Это… впечатляет.
— Это не «впечатляет», это опасно, — резко сказал Амацу, глянув на него косым взглядом. Он подошёл к Тацуи, достал из кармана складной нож и раскрыл лезвие.
— Что вы делаете? — спросил Тикари.
Амацу не ответил. Он провёл лезвием по предплечью Тацуи. Потекла кровь — тёмная, густая.
Тацуи вскрикнул от боли.
— Зачем?! — из последних сил закричал он.
Амацу убрал нож и указал на рану.
— Смотри.
Все посмотрели. Кровь остановилась через секунду. Края раны начали стягиваться, кожа затянулась — ровная, целая, будто пореза и не было.
Тикари открыл рот и закрыл.
— Регенерирует?!
Следователь, стоявший в дверях, шагнул внутрь и наклонился, чтобы рассмотреть.
— Как я и думал, — сказал он тихо.
— Что это значит? — спросил Тацуи. Его голос был слабым, едва слышным.
— Это значит, что у тебя два дара, — ответил следователь. Он выпрямился и посмотрел на доктора. — Вы подтверждаете?
Доктор кивнул, взял планшет и начал что-то записывать.
— Подтверждаю. Первый — поглощение. Второй — регенерация. Два дара у одного человека. Это редкий случай.
Тикари уже сидел на корточках рядом с Тацуи. Он вытянул указательный палец — и из подушечки вырвалась жёлтая нить. Она коснулась груди Тацуи и начала вливаться в него теплом. Тацуи почувствовал, как силы возвращаются — медленно, но верно.
— Спасибо, — выдохнул он, падая спиной на кушетку.
— Ага, — ответил Тикари и насвистнул короткую мелодию.
Через несколько минут Тацуи сидел на кушетке. Слабый, но в сознании. Амацу и следователь вышли в коридор, оставив его на попечение Тикари.
В коридоре было тихо — только шаги редких прохожих и гул кондиционера. Следователь стоял у окна, смотрел на улицу. Амацу прислонился к стене рядом, сложив руки на груди.
— Ну и как быть? — спросил следователь.
— Я его буду обучать, — сказал Амацу.
— Обучать? — следователь повернулся к нему. — У тебя есть на это время?
— Времени у меня нет. Но другого выхода тоже нет. — Амацу чуть сжал челюсть. — Его дар — опасный. Если он не научится им управлять, он убьёт себя. Или кого-нибудь ещё. Уже сегодня он чуть не втянул меня в свою тьму. Завтра это может быть кто-то другой.
Следователь кивнул.
— И что дальше?
— Я научу его контролировать свои дары. — Амацу сделал паузу. — И я отомщу Дзенге за своего ученика.
— Выходит, Дзенге всё-таки сидит в нём… — добавил следователь.
— Да, — согласился Амацу.
Следователь вздохнул и покачал головой.
— Ну и ну… Это же целый год тренировок, если не больше.
— Неважно. Я справлюсь.
Дверь кабинета открылась. Тикари вышел, поддерживая Тацуи под локоть. Тот шёл с трудом — ноги ещё подкашивались, но он держался.
Из кабинета выглянул доктор, снял очки и протёр их.
— С вас сто восемьдесят тысяч йен.
Тацуи услышал это и чуть не споткнулся.
— Дорого, — выдавил он.
— Это цена за диагностику, — сухо ответил доктор. — Оплата при выходе.
Тикари похлопал Тацуи по плечу.
— Ну, зато теперь ты знаешь, кто ты есть.
Тацуи посмотрел на свои руки — на правую ладонь, которая ещё несколько минут назад была полна тьмы.
— Выходит, у меня два дара…
— Да, — сказал он. — Теперь я знаю.
Вдруг он вновь почувствовал боль в голове — словно ему ударили молотком в затылок.
— Тацуи…
Опять раздался голос в его голове. Медленный, низкий, с хрипом.
Тацуи стиснул зубы.
Спустя два дня. Отделение полиции Мацудо:
Зал совещаний был полон. Около тридцати человек — оперативники, криминалисты, представители власти. На экране за спиной следователя висели фотографии Тацуи и схема его дара.
— У Миядзавы Тацуи оказалось два дара, — начал следователь. — Это встречается реже, чем полное отсутствие дара.
По залу прошёл шёпот.
— Что за дары? — спросил кто-то из задних рядов.
Следователь щёлкнул мышкой, и на экране появилась анимация.
— Первый дар мы назвали «Карманное измерение». Тацуи выпускает из ладони портал в виде тёмной материи, которая всасывает всё подряд. По нашим оценкам, именно туда исчез Дзенге Фубуки во время атаки. На данный момент Тацуи способен втягивать примерно до ста килограммов, после этого он истощается из-за дефицита жизненной энергии. Однако он не умеет извлекать поглощённое обратно. Ему необходима постоянная подпитка жизненной энергией.
Он сделал паузу, давая залу переварить информацию.
— Второй дар — «Регенерация». Он способен затягивать раны и отращивать оторванные конечности за считанные секунды. Это тоже требует колоссальных затрат жизненной энергии.
— И как нам вернуть Дзенге обратно?! — выкрикнул кто-то из зала. — Если он внутри этого мальчика, он убивает его!
— Миротворец Амацу Сора взял на себя его обучение, — ответил следователь, поднимая руку. — Он будет развивать контроль дара Тацуи.
— «Тюремщик»…? Но это займёт годы!
— Возможно. — Следователь посмотрел на зал. — Но другого выхода у нас нет.
В зале повисла тишина.
Тот же вечер. Мацудо, переулок:
Фонари горели тускло. Асфальт был холодным. На стенах виднелись трещины и тёмные пятна — следы недавнего боя.
В центре переулка стояли двое.
Первый — высокий, с резкими чертами лица и хлыстом в руке. Он стоял спокойно, глаза холодные, сосредоточенные.
Второй — низкий, с широкой, неестественной улыбкой, которая растягивала его лицо до самых ушей. Он дрожал — не от страха, а от возбуждения.
— Дзенге… — сказал второй. Голос его дрожал от смеха. — Ты провалился. — смех был мерзкий, писклявый… — Но ничего. Теперь мы будем действовать вместе.
Первый — Кайсин — не ответил. Он лишь развернулся в сторону пустынной улицы.
— Пойдём, Эйдзи.
Он взмахнул хлыстом. Удар был таким резким, таким сухим, что звук прорезал тишину, как нож. У обоих из ушей хлынула кровь. На стене ближайшего жилого дома побежали глубокие, змеящиеся трещины.
Эйдзи улыбнулся шире. Его улыбка стала почти безумной — он не чувствовал боли от крови, текущей по щекам. Он кашлянул и прошептал:
— Мы найдём его…
Переулок снова погрузился в тишину. Только ветер шуршал по асфальту.
Конец Главы 3. Далее → Глава 4 «Начало тренировок!»