Когда после последнего звонка Айзава бросил на него взгляд, Хитоши нервно сглотнул и нарочно замедлил сборы, чтобы оказаться последним, кто выйдет из класса. Прошло несколько минут — никто уже не задерживался, чтобы поболтать, так что группы учеников довольно быстро разошлись по общагам. Хитоши запихнул последние бумаги в рюкзак, закинул его на плечо и подошёл к столу Айзавы:
– Вы хотели меня видеть?
Айзава кивнул:
– Сегодня днём Монома ведёт Эри в музей Всемогущего.
– Это привлечёт внимание, – заметил Хитоши. – Но зачем вы мне это говорите? У Эри же есть няня.
– Я хочу, чтобы ты пошёл с ними, – сказал Айзава. – Что-то в Мономе меня настораживает.
Хитоши поднял бровь:
– Вы имеете в виду его характер? Это только для начала.
Айзава фыркнул:
– Будь вежлив.
– Пусть он первый начнёт, – закатил глаза Хитоши. – Но серьёзно? Он просто невыносим, но я не вижу в нём ничего подозрительного.
– Он был близок с Токоями, – сказал Айзава.
– Одной лишь дружбы недостаточно, чтобы считать его будущим злодеем, – резко ответил Хитоши. – Вы же знаете.
– Знаю, – серьёзно кивнул Айзава. – Но я также знаю, что к тому моменту, когда одноклассники отвернулись от Токоями, он уже был готов бежать в Лигу. Эти мысли зрели в нём давно, и Монома не мог их не заметить. Но он ничего не сказал, даже после того, как Токоями официально перешёл на сторону злодеев. Это не сходится.
– Может, он просто вёл себя как хороший друг, – заметил Хитоши.
– Возможно, – пожал плечами Айзава. – Но большая часть работы подпольного героя — это сбор информации. Ты не можешь позволить себе принимать решения на основе неполных данных, как твои одноклассники. К тому же, у тебя будет возможность попробовать, каково это — быть телохранителем Эри, и это поможет тебе принять окончательное решение.
Хитоши на мгновение задумался, затем кивнул:
– Во сколько мы выходим?
Айзава выдал свою фирменную жутковатую улыбку:
– Через час Эри встретит тебя у ворот. Удачи.
——————————
– Хм, это выглядит интересно!
Аояма захлопнул альбом для рисования так быстро, как только мог, и резко обернулся. Он немного расслабился, только когда понял, что это его дизайнер:
– Это ничего, Леон. Не волнуйтесь, mon ami.
Леон понимающе нахмурился:
– Эти наброски не выглядят как «ничего»! Дайте посмотреть!
Аояма протянул альбом и нервно затеребил пальцы, пока дизайнер разглядывал его скромные эскизы. Нарисованные им наряды были скорее смущающими, чем чем-то ещё, и он не хотел, чтобы Леон чувствовал себя обязанным их хвалить. Тот и так уже много для него сделал, завербовав его лицом своей злодейской линии, которая имела невероятный успех. Просить о чём-то большем было бы нечестно. Именно поэтому он и пытался спрятать альбом.
Аояма не мог прочитать выражение лица Леона, пока тот медленно перелистывал страницы, но через минуту тот довольно хмыкнул:
– Ну, это просто великолепно! Эти дизайны! Креативность! Полагаю, вы вдохновлялись последней коллекцией?
– Oui! – быстро ответил Аояма. – Я, эм, немного переосмыслил идею, но...
– Я заметил, – Леон указал на один из эскизов. – Вы объединяете элементы знаменитых героев и злодеев в одном наряде, верно?
Аояма кивнул:
– Когда Эри-тян выпустила то видео, я задумался. Я знаю только героев, но многие из них, по правде говоря, не были хорошими людьми. Так что если вещь не полностью геройская и не полностью злодейская... ну, получается, что она немного и то, и другое.
Глаза Леона расширились:
– Вы вдохновились видео с той милой девочкой. Это объясняет использование ярких цветов.
– Моя цель — включить в каждый наряд достаточно узнаваемых элементов, но при этом обыграть их смешение, – объяснил Аояма, перелистывая на эскиз, где он изобразил нечто похожее на знаменитое пальто одного из Тодороки, но указал, что оно должно быть из потёртой джинсы в честь Бест Джинса. – Эта куртка может быть тёмно-синей или светло-синей, но... коллекция запомнится лучше, если мы сделаем заявление, нет? Что может быть лучше, чем добавить как можно больше цвета? В линии не будет чёрного и белого, потому что то, что мы представляем, на самом деле не является ни тем, ни другим. Это сочетание цветов и идеалов!
– Великолепно, – ухмыльнулся Леон и достал карандаш. – Это требует доработки, очевидно, и мне нужно как минимум пятьдесят предварительных эскизов к концу недели, но ваша идея актуальна, и мы не хотим упустить момент! Добро пожаловать в мир дизайна!
– Эм... – Аояма быстро схватил альбом, когда Леон встал. – Вы уверены?
– Ваши идеи хороши и заставят покупателей запомнить нас и опустошить свои кошельки, – подмигнул Леон. – Не заставьте меня пожалеть.
Аояма засиял так ярко, что буквально засверкал:
– Не волнуйтесь, mon ami. Я вас не подведу!
——————————
Эри бежала вперёд, таща Моному за руку, и с любопытством разглядывала экспонаты. Хитоши шёл на несколько шагов позади, молча отрабатывая то, чему учил его Айзава: он постоянно отмечал, где находятся выходы, следил за людьми и оценивал потенциальные угрозы. Он заметил как минимум трёх посетителей, которые, узнав Эри, переглядывались и оглядывались на неё. Пока что это были просто любопытные гражданские, пытающиеся незаметно сфотографировать, — Эри хотела быть на виду, так что он не слишком переживал. Но двое мужчин выглядели скорее как папарацци, чем как обычные зеваки, и Хитоши старался вставать так, чтобы оказаться прямо между ними и Эри. Те быстро потеряли интерес и ушли, и Хитоши довольно улыбнулся.
Эри, похоже, хорошо проводила время, но Монома вёл себя... ну, немного более по-своему, чем обычно. Хитоши понятия не имел, чему тот так самодовольно улыбался, но он расхаживал по музею с таким видом, будто он здесь главный. Это выглядело почти так, будто он считает себя лучше Всемогущего. У Мономы был комплекс неполноценности, который, как это часто бывает, выливался в показное высокомерие и желание доказать своё превосходство. Хитоши решил не обращать на это внимания, пока Монома не начал привлекать внимание — он не хотел портить Эри выходку.
Они проходили мимо секции, посвящённой нападению на USJ, когда Хитоши заметил женщину с пресс-пропуском. Если бы этого было недостаточно, чтобы сразу понять, что она репортёр, диктофон в левой руке выдал бы её с головой. Она не замечала Хитоши — её взгляд был прикован к Эри. Как только Эри отвернулась от таблички, женщина сразу направилась к ней.
Хитоши кашлянул. Эри вопросительно посмотрела на него, и он кивнул в сторону репортёрши. На мгновение Эри испуганно замерла, и Хитоши уже подумал, что придётся вмешаться и использовать свою причуду, но затем девочка набралась храбрости, развернулась и улыбнулась:
– Здравствуйте!
Репортёрша остановилась, явно не ожидая, что её заметят первой:
– Ой, здравствуйте! Простите, что беспокою, но вы Эри?
Монома потянул Эри за руку, собираясь сказать, чтобы она отстала, но Хитоши мягко коснулся его плеча:
– Давай посмотрим на ту статую, – тихо сказал он. – Это то, чего хочет Эри, так что давай просто посмотрим, что из этого выйдет, хорошо?
Монома сбросил его руку, ничего не ответив, но отпустил Эри и направился к статуе в нескольких метрах от них. Хитоши заметил это молчание и добавил ещё один пункт к своим подозрениям. За Мономой точно стоит приглядеть.
Эри благодарно кивнула Хитоши и повернулась обратно к репортёрше:
– Да, я Эри! А как вас зовут?
Женщина ахнула и прижала руки к груди:
– Ой, вы просто очаровательны, правда? Меня зовут Хина Ю, я репортёр. Приятно познакомиться.
– Мне тоже приятно, мисс Ю, – вежливо сказала Эри. – Вы хотели меня о чём-то спросить?
– Если можно, – улыбнулась Ю. – Я не хочу вас стеснять.
– Никаких проблем, – ответила Эри. – Вам интересно, почему я здесь?
Ю кивнула:
– Ходят слухи, что Мастермайнд спас вам жизнь, так что кажется странным, что вы посещаете музей, посвящённый герою, которого он убил.
Эри на мгновение задумалась:
– Я никогда не встречала Всемогущего, меня спасли уже после его смерти. Но он сделал много хорошего. Мне хотелось узнать о нём больше.
– И что вы узнали? – спросила Ю.
Эри хихикнула:
– Я думаю, он был слишком хорош в своей работе.
– Слишком хорош? – повторила Ю с улыбкой. – Разве можно быть слишком хорошим в спасении людей?
– Он никогда не показывал людям, когда ему грустно, – сказала Эри. – Он построил стены, чтобы защитить себя, но эти стены стали для него слишком большими. Если герой никогда не грустит, люди начинают думать, что герои должны быть идеальными, а потом они не знают, как реагировать, когда герою грустно, или зло, или плохо. Всемогущий был так хорош в роли героя, что иногда забывал быть просто человеком.
Рот репортёрши открылся от удивления. Хитоши позволил себе едва заметную гордую улыбку — Эри оставила мисс Ю совершенно без слов. Надо будет попросить у Айзавы разрешения купить ей карамельное яблоко в честь первого успешного интервью.
– Всемогущий думал, что должен быть счастливым всё время, чтобы быть хорошим героем, – печально улыбнулась Эри и повернулась к Мономе. – Пошли! Я хочу посмотреть сувенирный магазин! Можно мне купить игрушку?
Монома вышел из ступора и кивнул:
– Конечно. Пошли, Эри!
Репортёрша к тому времени уже пришла в себя и сделала шаг вперёд, пытаясь дотронуться до Эри, но Хитоши встал между ними, прежде чем она успела это сделать:
– Как вам музей?
– Прекрасно, – вежливо улыбнулась она и попыталась обойти его. – А теперь, прошу прощения...
Хитоши взял контроль над ситуацией, мысленно поблагодарив отмену законов об использовании причуд в общественных местах:
– Эри закончила, и ваше интервью окончено. Уходите.
Он с удовлетворением наблюдал, как она подчинилась, затем поспешил в сувенирный магазин, где Эри уже рассматривала мягкие игрушки. Она засияла, увидев его:
– Та женщина-репортёр ушла?
– Всё в порядке, – улыбнулся Хитоши. – Ну, какую игрушку ты выберешь?