В синем окне прямо перед моими глазами сплошным потоком сыпались комментарии.
Словно они только что посмотрели моё выступление.
«Галерея актёров?»
Звучало как название какого-то интернет-сообщества. И, судя по всему, пробудилось нечто под названием «Взгляд режиссёра». Я решительно ничего не понимал.
Я слегка тряхнул головой, чтобы прояснить мысли, но синее окно к тому моменту уже исчезло.
Не знаю, как и почему, но я вернулся в прошлое. Должно быть, какой-то побочный эффект в мозгу.
Или же… действительно некая особая способность.
«Нужно сосредоточиться на том, что передо мной».
Сейчас важнее всего было пройти прослушивание так, чтобы потом ни о чём не жалеть. И приготовиться попрощаться со своими двадцатью годами в актёрской профессии.
Мы втроём переступили порог зала для прослушиваний, и дверь за нашими спинами плотно закрылась.
Ли Сэ Рин встала слева от меня, а парень — справа.
«Значит, Сэ Рин и Ким Чхан Ук, в точности как тогда».
Совсем как двадцать лет назад.
Ни один из них не обратил ни малейшего внимания на взгляды персонала, естественно заняв своё место. Должно быть, сказывался опыт бесчисленных съёмок и прослушиваний, через которые они прошли ещё детьми.
— Сюда.
Я инстинктивно повернулся на голос.
Выглядит чуть моложе, но всё та же тёмная щетина и холодные, вечно нахмуренные глаза. Без сомнений, это был режиссёр Ли Тхэ Рён.
— Вы и сами знаете, где находитесь, так что обойдёмся без пустых любезностей.
Режиссёр, которого я так глубоко почитал и которым восхищался. Единственный человек, на которого я мечтал произвести впечатление хотя бы раз в жизни.
Сейчас он стоял прямо передо мной.
«Я и вправду вернулся».
Двадцать лет назад — миг, который я никогда не мог забыть. Та же самая сцена вновь разворачивалась перед моим взором.
Впрочем, одно отличие всё же было.
В то мгновение, когда режиссёр Ли Тхэ Рён устремил на меня свой взор, поверх реальности перед моими глазами дрогнуло блёклое остаточное видение.
[Взгляд режиссёра]
[Режиссёр Ли Тхэ Рён (Синхронизация)]
На краю поля зрения то и дело всплывал потрёпанный старый холст.
[Синхронизация завершена]
Видение передо мной рассеялось вместе с синим окном.
Потрёпанный холст.
Упавшая на пол кисть.
Воздух, ставший настолько тяжёлым, что перехватывало дыхание.
Остались лишь эти призрачные образы, смутные и туманные.
«Что это было?..»
Мысли на миг замерли.
Соберись.
Это зал для прослушиваний.
Передо мной стоит режиссёр Ли Тхэ Рён, а по бокам — Ли Сэ Рин и Ким Чхан Ук.
Режиссёр Ли, похоже, заметил мою секундную заминку и пристально смотрел на меня.
«Угх…»
Ничуть не изменился.
Тот самый холодный, сухой взгляд — так смотрят на кандидата, которого забудут уже через несколько секунд, на пустое место, едва попавшее в поле зрения.
«Вот он, взгляд, способный разглядеть талант?..»
Я коротко перевёл дыхание.
Всё в порядке.
В прошлом я бы извёлся от нервов. Но какая теперь разница?
Разве я пришёл сюда не для того, чтобы выплеснуть всё до последней капли и отпустить?
«Выступить перед величайшим режиссёром Кореи и двумя будущими звёздами, каждая из которых соберёт по десять миллионов зрителей».
Лучшей сцены для завершения актёрской карьеры и представить нельзя.
От этой мысли на сердце странным образом стало спокойнее. Быть может, дело действительно в том, что я уже однажды умер. Давление, которое когда-то выбивало из меня весь воздух, больше не сковывало прежней хваткой.
В этот момент режиссёр Ли Тхэ Рён постучал пальцами по столу:
— Что ж, не вижу смысла тянуть.
Услышав его слова, один из сотрудников объявил:
— Хорошо, начнём с кандидатки Ли Сэ Рин, сцена номер три.
— Поняла.
Сэ Рин шагнула вперёд, сокращая расстояние между собой и комиссией.
Сидевшая за столом сценаристка Юн Сон И с улыбкой произнесла:
— Я с нетерпением жду вашего выступления… Вы ведь дочь актрисы Ли Мён Хва, верно? Я ваша большая поклонница.
— Спасибо.
Это длилось лишь мгновение, но мне показалось, будто лицо Сэ Рин чуть напряглось, когда она отвечала.
«Не моя забота».
Пьеса «Опадают цветы», рождённая рукой режиссёра Ли Тхэ Рёна, — горькая история о Мин У, человеке, который пожертвовал всем в погоне за мечтой художника, но в итоге разбился о пределы собственного таланта.
На этом пути, будучи всецело поглощён написанием портрета своей возлюбленной Ха Ран, он не сумел защитить её, и они расстались навеки.
Эта роль требовала передачи глубочайшего чувства утраты и скорби. А значит, здесь было необходимо глубокое погружение в образ по методу Станиславского.
«Полная противоположность тому, как играю я».
И как же мне тогда через это пройти?
Я едва заметно кивнул самому себе.
«Никаких уловок».
Не было ни единого шанса привлечь внимание режиссёра Ли Тхэ Рёна каким-то дешёвым фокусом, придуманным на ходу.
Не стоит лишний раз забивать себе голову.
Пусть передо мной Ким Чхан Ук и Ли Сэ Рин, за моими плечами двадцать лет. Пусть каждая роль была крошечной, но за эти годы их набрались десятки, нет — сотни. Кровь и пот этих двадцати лет никуда не исчезли.
Я просто сожгу всё без остатка в этот единственный миг.
Именно с такой решимостью я собирался с духом.
— Не возражаете, если я пойду первым?
— ?
От этих слов Ким Чхан Ука мы с Сэ Рин повернулись к нему с одинаковым недоумением на лицах.
— Прошу прощения, у меня после этого съёмки по расписанию. Но взамен я покажу вам безупречную игру.
Ким Чхан Ук ослепительно улыбнулся Сэ Рин.
Та откровенно скривилась.
— Тц.
Режиссёр Ли Тхэ Рён хлопнул ладонью по столу:
— Ладно, порядок не имеет значения. Просто покажите хоть что-нибудь, и побыстрее.
Внутри меня против воли что-то шевельнулось.
«Везёт же».
То, что режиссёр Ли с его тяжёлым нравом проявил подобную снисходительность, могло означать лишь одно: он разглядел в Ли Сэ Рин и Ким Чхан Уке нечто выдающееся.
В конечном счёте они оба получили главные роли на этом прослушивании, приглянулись режиссёру Ли и вошли в его близкий круг.
Режиссёр, который перед лицом подлинного таланта становился бесконечно мягким и щедрым. Таков был Ли Тхэ Рён.
— Хорошо, тогда кандидат Ким Чхан Ук, пожалуйста, покажите сцену номер четыре.
Ким Чхан Ук улыбнулся своим красивым лицом:
— Тогда я начну.
Сцена номер четыре, которую взялся исполнять Ким Чхан Ук, представляла собой трагический эпизод, где Мин У — главный герой, без памяти влюблённый в Ха Ран, — с рыданиями ломается из-за её гибели, но всё равно не может выпустить кисть из рук.
Улыбка в то же мгновение сошла с лица Ким Чхан Ука, уступив место взгляду, полному отчаяния.
Мин У, встретивший миг, когда его любви к Ха Ран пришёл конец.
Слёзы уже блестели в глазах парня, пока он передавал скорбь и муку.
«Хоть и молод, а талант виден с первого взгляда».
Я уже наблюдал это двадцать лет назад, но его игра всё равно оставалась поразительной. Мастерство, в которое трудно было поверить, зная, что перед тобой бывший айдол.
— Почему?! Почему ты отнимаешь у меня всё?! Она была для меня всем — всем моим миром!
Но главное — эти слова обретали особую убедительность благодаря внешности Ким Чхан Ука. Даже с мужской точки зрения — невероятный красавец.
— Угх…… хк……
Ким Чхан Ук рухнул на колени, будто подкошенный.
Эта деталь, скорее всего, была его собственной находкой — чистой воды импровизацией.
Когда выступление подошло к концу, Ким Чхан Ук вернулся в привычное состояние, словно ничего и не произошло:
— Спасибо.
Лицо Ким Чхан Ука сияло. После подобной игры он имел полное право держаться уверенно.
— Ого, он так молод, но уровень игры просто высший класс, не правда ли?
— Особенно лицо.
— Неужели лицо для вас так важно, автор?
На игривый выпад ассистента режиссёр Ли Тхэ Рён строго заметил:
— Сильное присутствие в кадре — это тоже часть актёрского таланта. Зарубите себе на носу, если хотите и дальше работать со мной.
— А… да, господин режиссёр.
То ли действительно из-за внешности Ким Чхан Ука, то ли из-за таланта, но персонал рассыпался в похвалах.
«В мыслях режиссёра Ли роль Мин У уже отдана Чхан Уку».
Однако, когда я мельком взглянул на режиссёра Ли Тхэ Рёна, между его бровей залегла едва заметная складка.
«Почему? Придраться ведь было не к чему».
С этой мыслью я перевёл взгляд на Ли Сэ Рин.
На её лице застыло глубочайшее разочарование — выражение человека, увидевшего нечто такое, чего лучше бы никогда не видеть.
«Серьёзно?..»
В этот самый миг перед глазами вспыхнуло:
Заголовок: [Новичок на прослушивании] (Автозагрузка)
[Кто это? Не наш новичок?]
[Новичок, не унывай!!! Ты лучше!!!!]
└[А этот парень реально бездарен.]
[Всё, что приносит наш новичок, — чистое золото комедии, ору просто]
[Лунна: Похоже, функция автозагрузки выступлений осталась включённой. Её можно отключить в правом верхнем углу галереи. Для справки: автозагрузка — уникальная функция «Галереи актёров», она предоставляет обратную связь, помогающую стать великим актёром………[Читать далее]]
└[Нуна опять за своё]
└[Прими таблетки, нуна]
[79ЛетПоследняяРольВМоейЖизни: У современной молодёжи в игре нет ни капли души.]
└[Дедуль, тебе только вставной челюсти не хватает]
…Что за чертовщина.
Я когда-то смотрел фильм, где в голове человека жили разные личности. Неужели со мной происходит нечто подобное?
«Автозагрузка».
Я взглянул в верхнюю часть синего окна, и действительно — в точности как писали в комментариях, там виднелся переключатель автозагрузки.
Я попытался отключить его, но тут же всплыло сообщение:
[Штраф «Взгляда режиссёра»: автоматическую загрузку отключить невозможно]
Это ещё что такое? То есть мои выступления продолжат выкладываться в это подобие интернет-сообщества?
Ладно, сейчас нужно сосредоточиться на роли.
Я посмотрел на Ким Чхан Ука, который уже закончил играть.
Если оставить в стороне эту «Галерею актёров» — даже обладая подобным уровнем мастерства, он не сумел оправдать ожиданий режиссёра Ли Тхэ Рёна и Ли Сэ Рин.
Я невольно сглотнул.
Насколько же высокую планку они перед собой держат?
«Нет, соберись».
У меня есть двадцать лет опыта. Мне лишь нужно выразить это как следует.
Режиссёр Ли Тхэ Рён быстро переменился в лице и улыбнулся Ким Чхан Уку:
— Отличная работа. Недурно.
— Благодарю вас. Тогда увидимся на следующей репетиции, господин режиссёр.
Ким Чхан Ук уверенным шагом покинул зал прослушиваний.
«Увидимся на репетиции».
Его тон ясно давал понять: он ни на секунду не сомневался, что получит роль.
Режиссёр Ли Тхэ Рён повернулся к Ли Сэ Рин:
— Кандидатка Ли Сэ Рин. Посмотрим, что покажешь ты.
— Да.
Я не видел этого со стороны, но прекрасно чувствовал.
Словно собираясь преподать наглядный урок, Сэ Рин с абсолютным хладнокровием выступила вперёд.
Это был всего второй раз в моей жизни, когда мне доводилось видеть её игру воочию. И это зрелище неизбежно должно было стать выдающимся — я понимал это, даже не глядя.
По крайней мере, так мне казалось.
— Почему?..
Одно короткое слово заполнило собой всю комнату.
— Почему ты мне не отвечаешь? Почему ты больше на меня не смотришь?
У меня перехватило дыхание.
Как я вообще мог об этом забыть?
— Я ведь не какая-то там картина!..
В зале стало постепенно темнеть.
— Нет, умоляю!..
Все затаили дыхание. Да и кто перед лицом женщины, погибающей и взывающей к любимому человеку, посмел бы беспечно раскрыть рот?
— Тогда зачем… зачем ты подарил мне этот цветок?..
Она осела на пол, и цветок выскользнул из её пальцев.
— С ума сойти…
Сотрудники, казалось, пришли в себя лишь после того, как выступление закончилось, и тут же принялись перешёптываться:
— Она и есть Ха Ран.
— Вот вам и Ли Сэ Рин. Дочь гения.
— Да уж, дочь Ли Мён Хва. Она ведь с детства гремела как вундеркинд.
Сценаристка Юн Сон И, заметно растроганная, тоже не сдержалась:
— Потрясающе! Именно такой я и представляла себе Ха Ран!
Присутствие Сэ Рин в этой комнате было настолько подавляющим, что никто не посмел бы нарушить повисшую тишину.
Реакция в синем окне передо мной оказалась точно такой же:
[Это ещё что такое.]
[Я умерла…]
[Угораю с того, как вся атмосфера в галерее падает на дно в ту же секунду, когда появляется кто-то реально талантливый, ахаха]
└[Лунна: Зависть и восхищение — это неотъемлемые качества актёра.]
└[Нуна дело говорит.]
└[Разве это качества не хозяина галереи, а не актёра???]
└[Ну всё, вылез наш критик, ору просто]
[ПринцессаМари: Прошу прощения, в мире этого никчёмного простолюдина-новичка подобное считают шедевром?! Я играю в десять раз лучше, и я решительно не понимаю таких восторгов!]
└[Принцесса, только без зависти, пжлст]
└[ПринцессаМари: Быть может, решим этот спор в битве очков?!]
[СценарийВшит: И всё же что-то здесь не так. Все слишком зациклились на печали? Будь я режиссёром, я бы сказал, что тут нужно нечто большее. Как это называется, то самое…]
└[Что «то самое», договаривай давай]
Здесь не было ни декораций, ни театрального света, ни звукового сопровождения. И всё же я видел это и слышал — собственными глазами и ушами.
— Ха… ха-ха.
Из моей груди вырвался пустой смешок.
Я на мгновение размечтался, решив, что вернулся на двадцать лет назад. Будто я способен стоять на одной сцене с исполнителями такого уровня. Будто двадцати лет жалких попыток хватит, чтобы преодолеть эту пропасть.
*Хлоп… хлоп-хлоп-хлоп*
Сам того не осознавая, я поднялся на ноги и зааплодировал.
— Ч-что?..
Сэ Рин посмотрела на меня, на секунду растерявшись, но вскоре, по-видимому, приняла это за искренний комплимент:
— Я ценю вашу похвалу. Но прослушивание всё ещё продолжается.
Я перевёл взгляд на режиссёра Ли Тхэ Рёна.
Его глаза пылали неистовым огнём. Его лицо раскраснелось сильнее, чем я когда-либо видел.
«Нет… Я уже видел его таким однажды, двадцать лет назад. Просто не хотел вспоминать».
Я знал.
То, что заставило меня почувствовать себя столь беспомощным, было вовсе не то давнее интервью режиссёра Ли и не щемящее отчаяние от осознания, что я топтался на месте, пока остальные двигались вперёд.
Это была сокрушительная разница в таланте, которую я ощутил в этот самый день.
«Неудивительно, что он остался недоволен игрой Чхан Ука».
Что до регрессии, что после неё — моё присутствие в этой комнате по-прежнему ничего не значило.
— Что ж, давайте завершим прослушивание выступлением кандидата Ким До Юна, — донёсся до моих ушей сухой голос ассистента.
— А, точно. Был же ещё один, — рассеянно отозвался режиссёр Ли Тхэ Рён, всё ещё витая мыслями где-то далеко.
Всё в порядке.
«Так ведь было всегда».
…
Я стиснул зубы.
Внутри меня расцвела зависть. Ревность и тоска сплелись воедино, заставив сердце бешено заколотиться.
Я хотел стоять на той самой сцене, где только что стояла Сэ Рин.
Я хотел прожить жизни Ха Ран и Мин У.
В это мгновение на меня обрушилось невыносимо острое ощущение.
[Взгляд режиссёра]
[Визуализация образа режиссёра Ли Тхэ Рёна.]
«Ч-что?..»
Картина, несравнимо более чёткая и резкая, чем прежде, захватила всё моё поле зрения.
Я огляделся: передо мной был разорванный холст, а на полу лежала кисть.
«Это же……»
Ощущение ледяного пола, на который опустился на колени Мин У.
Тяжёлый, давящий со всех сторон воздух.
И даже едва различимый фоновый шум, доносящийся издалека.
Эта сцена разворачивалась прямо перед моим взором.
Это была режиссура четвёртой сцены, воплощённая в абсолютном совершенстве.
Одного лишь объёма обрушившейся информации было достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.
В синем окне возникли строчки текста:
[Взгляд режиссёра]
[Визуализация сцены, которую стремится воплотить режиссёр]
«Вот оно что».
Именно эту сцену видел перед собой режиссёр Ли Тхэ Рён.
К горлу подступил горький смешок. Не зря его называли гением.
И я находился в самом центре этого режиссёрского замысла.
«Здесь темно. Я ничего не вижу впереди».
Где-то из самой глубины груди поднялась волна эмоций. Ощущение утраты, охватившее меня, когда я потерял абсолютно всё.
Нет — это чувство выходило далеко за эти рамки.
Чем же оно было на самом деле? Неужели это та грань, которой обычному человеку вроде меня никогда не достичь?
В синем окне вновь замелькали комментарии:
[СценарийВшит: И всё же что-то здесь не так. Все слишком зациклились на печали? Будь я режиссёром, я бы сказал, что тут нужно нечто большее. Как это называется, то самое…]
└[Что «то самое», договаривай давай]
└[СценарийВшит: А, теперь вспомнил. Точно. Именно оно]
«Чёрт побери, только не мешайте мне сейчас……!»
А следом пришёл ответ:
└[СценарийВшит: Страх]
Этот комментарий словно расколол что-то внутри моего разума.
Двадцать лет неудач, горечь от потери матери, глубокая, бездонная пустота на самом дне всего этого — всё сузилось до одной-единственной эмоции.
Страх.
Чувство, которое я знал слишком хорошо.
«Вот оно».
Всё встало на свои места. Мин У испытывал страх. Страх перед ослепительным, сияющим талантом, до которого он никогда не сможет дотянуться, сколько бы сил ни прикладывал.
Именно это от меня требовалось сыграть в этой сцене, через эту эмоцию.
Если дело лишь в этом…
В этом единственном чувстве я никому не проиграю.