Вокруг стоял невообразимый шум.
— Номера тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть…
То, что поначалу казалось невнятным бормотанием, быстро переросло в гул, игнорировать который было уже невозможно. Ощущение было таким, словно меня силой выдёргивали из сладостного сна, и я инстинктивно сопротивлялся.
— Ну почему-у-у…
Внезапно лоб обожгло резкой болью, и глаза распахнулись сами собой.
Как же больно!
— Ч-что за?..
Незнакомая обстановка. И всё же возникло стойкое чувство, будто я уже видел это место когда-то раньше.
— Зал ожидания?
Вокруг сидели студенты, выглядевшие значительно моложе меня. Каждому из них от силы было лет по двадцать.
«Что вообще происходит?..»
Но куда страннее было другое.
Я по очереди согнул и разогнул суставы.
«Лёгкость».
Ноющая боль в пояснице и жжение в ладонях бесследно исчезли.
Вот оно что. Должно быть, это загробный мир.
«Ха. Надо было при жизни в Бога поверить или вроде того».
Хотя погодите. Раз вокруг столько молодёжи, может, это и вовсе рай?
Пока я сидел в полном оцепенении, раздался голос сидевшей рядом девушки:
— Уснуть прямо на прослушивании. Это поразительная незрелость для актёра или вы уже сдались?
Я повернулся на голос и увидел сидящую по соседству девушку.
— На прослушивании?
Я уставился на неё, окончательно сбитый с толку, и она продолжила:
— Вы клевали носом, вот я и щёлкнула вас по лбу. Если хотите возмущаться, пеняйте на собственное отсутствие профессионального сознания.
Да нет, возмущаться я не собирался. Просто…
— Ли Сэ Рин? Та самая гениальная актриса?
Что-то здесь не сходилось. Лицо сидевшей передо мной девушки в точности повторяло черты актрисы Ли Сэ Рин. Но я ни разу не слышал новостей о её смерти.
Тогда кто это, её дочь?
Я с сочувствием посмотрел на неё:
— Никогда не слышал, чтобы у неё была дочь. Как бы там ни было, очень жаль.
Девушка прижала руку к груди с таким выражением лица, словно совершенно не понимала, какую чушь я несу:
— Я — гениальная актриса, и зовут меня Ли Сэ Рин, вот только никакой дочери у меня нет. Не знаю уж, о чём именно вам так жаль, но единственное, что вызывает здесь жалость, — это ваше состояние.
— То есть ты утверждаешь, что ты и есть актриса Ли Сэ Рин?
Она ответила холодно и невозмутимо:
— Именно так.
Голова шла кругом.
Я что, сплю?
Я отчётливо помнил, какими мучительными были те последние секунды.
Быть может, я всё-таки не умер? Вдруг меня доставили в отделение скорой помощи, и теперь я лежу на больничной койке в бреду?
И в этот момент через приоткрытую дверь донёсся звонкий голос:
— Беги! Если останешься, тебя тоже в это втянут!
Что это?..
Я знал эту реплику. Слышал её когда-то давным-давно.
Она была из самой первой постановки режиссёра Ли Тхэ Рёна. Строчка из пьесы «Опадают цветы».
«Надо же, из всех возможных вариантов — именно „Опадают цветы“».
«Опадают цветы». Моё первое прослушивание, закончившееся полным провалом.
Это что, ремейк?
В то же мгновение сидевшая рядом девушка — утверждавшая, будто она и есть Ли Сэ Рин, — прищурилась и процедила:
— Отвратительная игра.
Неужели всё было настолько плохо, чтобы выносить столь суровый приговор? Её язвительная оценка заставила меня заговорить прежде, чем я успел прикусить язык:
— По-моему, вышло не так уж и плохо.
Глаза Ли Сэ Рин сузились ещё сильнее:
— Что?
Я на секунду бросил взгляд в сторону приоткрытой двери.
Та самая строчка, прозвучавшая только что:
«Беги! Если останешься, тебя тоже в это втянут!»
— Скорее уж дело не в отвратительной игре, а в том, что выбран другой угол подачи. Есть верная трактовка, и выступающий, возможно, просто пытался взглянуть на неё иначе.
Ли Сэ Рин недовольно нахмурилась, явно не разделяя моего мнения:
— Верная трактовка уже задана? Что конкретно вы пытаетесь сказать?
— А?
Я на миг растерялся.
Она так бойко отчитала меня за неподобающее отношение к кастингу, что я искренне счёл, будто ей всё известно.
«История-то довольно знаменитая. Видимо, она о ней не слышала».
Много лет спустя режиссёр Ли Тхэ Рён в документальном фильме признался, что за поверхностным смыслом самопожертвования в этой реплике скрывалась тайная мольба: «Пожалуйста, не бросай меня».
Он рассказывал, что осознал это лишь после окончания работы над спектаклем, так что неудивительно, что она ничего не знала.
Пока я размышлял об этом, кивая своим мыслям, Ли Сэ Рин настойчиво потребовала:
— То, о чём вы только что сказали… объясните, что вы имели в виду.
Ишь как дерзко эта девчонка разговаривает с человеком, который значительно старше её…
Я покачал головой и задумался.
Если контекста она не знает, объяснить всё на словах будет непросто. В таком случае проще всего показать это собственной игрой.
«Попробовать, что ли?»
Я прокашлялся, приподнял руку и произнёс фразу:
— Беги! Если останешься, тебя тоже в это втянут!
Ну как? Пусть я и остался никем, но всё-таки прожил актёрской жизнью не один десяток лет.
С этой мыслью я взглянул на Ли Сэ Рин.
— …Я ожидала слишком многого.
Выражение её лица красноречиво говорило о том, что она стала свидетельницей зрелища, которое предпочла бы никогда не видеть.
Пусть даже передо мной была не настоящая Ли Сэ Рин, но услышать подобное от девушки, выглядевшей точь-в-точь как она, всё равно было неприятно.
— Это трудно передать.
— Забудьте. Мне больше не интересно.
Ли Сэ Рин отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес.
И в тот же миг прямо перед моими глазами промелькнули строчки, похожие на ветку комментариев:
[Кто это вообще??]
[Кто включил автозагрузку???]
[Ло-о-ол, игра просто полнейшее днище]
[Кто этот парень?? Я щас умру от смеха, ахаха]
Прошу прощения?..
Опешив, я выхватил взглядом ещё несколько сообщений среди них:
[Неплохо.]
[Добавь больше дрожи в голос.]
[Не поднимай руку до конца — словно тянешься, но сдерживаешь себя.]
[Сделай тоскливее. Подними тон голоса выше.]
[Неважно, кто перед тобой. Играй всем сердцем.]
Я что, окончательно свихнулся?
Но самым поразительным было другое. Внутри возникло отчётливое предчувствие: если я последую этим указаниям, то смогу выдать совершенно иной уровень.
«Стоит ли попробовать?..»
Я медленно и неслышно перевёл дыхание, а затем произнёс ту же самую строчку, изменив лишь мельчайшие интонации:
— Беги.
В ту же секунду Ли Сэ Рин резко повернула голову и уставилась на меня:
— Что вы творите…
Её глаза распахнулись от изумления.
Чуть больше дрожи.
Чуть больше щемящей тоски.
На этот раз — с неподдельным страхом в голосе, словно брошенный ребёнок, отчаянно молящий, чтобы на него снова взглянули.
Я позволил словам сорваться с губ:
— И тебя тоже в это затянет.
— …
Ли Сэ Рин онемела, но мне было уже всё равно.
Меня самого до глубины души потрясло произошедшее.
«Это… я только что так сыграл?»
Пока я пребывал в благоговейном шоке, Ли Сэ Рин тихо пробормотала:
— Это… стыдно же, сядьте немедленно.
Услышав её шёпот, я огляделся по сторонам и заметил, что все остальные претенденты смотрят прямо на нас.
— Прошу прощения, нельзя ли потише в зале ожидания?
После замечания сотрудника я отвесил девяностоградусный поклон и торопливо опустился обратно на стул.
— Вот же позорище.
— Почему бы вам не приберечь такую игру для режиссёра?
— Ха-ха…
Быть может, мне просто показалось, но холодное выражение лица Ли Сэ Рин, державшееся всё это время, чуточку смягчилось.
Она заговорила, не поворачиваясь ко мне:
— И всё же… теперь я поняла, что вы пытались выразить.
Ли Сэ Рин едва заметно кивнула.
Я воспользовался случаем и задал вопрос:
— Что ж, раз я устроил для тебя целое представление, ты передо мной в долгу.
— Чего? Вы сами это выкинули, о чём вообще речь?
Высокомерия ей было не занимать.
Но я продолжал стоять на своём:
— Я просто хочу кое-что спросить.
— Что именно?
— Кто режиссёр этого прослушивания?
Услышав вопрос, Ли Сэ Рин посмотрела на меня как на умалишённого:
— Вы вообще хоть что-то знаете?
— Ровным счётом ничего.
— И этим стоит гордиться?
— Так кто он? Скажи мне. Если это ремейк «Опадают цветы», то это театр? Или сериал?
Ли Сэ Рин озадаченно склонила голову набок:
— Ремейк?
— Ну да, разве нет? Ремейк постановки режиссёра Ли Тхэ Рёна «Опадают цветы».
Что?
Это совершенно точно был сценарий Ли Тхэ Рёна к «Опадают цветы». Такое я не смог бы забыть ни при каких обстоятельствах.
— Это действительно прослушивание к спектаклю режиссёра Ли Тхэ Рёна «Опадают цветы», вот только я впервые слышу, чтобы эту пьесу ставили когда-либо прежде.
В то же мгновение слова Ли Сэ Рин обрушились на меня подобно удару обухом по голове.
До сих пор я упорно гнал эту мысль прочь, наотрез отказываясь в неё верить. Это ведь не кино какое-нибудь, подобное попросту невозможно в реальной жизни.
И всё же неодолимое чувство дежавю захлестнуло меня с головой, заставив невольно сглотнуть.
— Ч-что с вами? Куда вы вдруг подорвались?
Не обращая внимания на возмущённые возгласы Ли Сэ Рин, я огляделся в поисках зеркала.
Но вместо огрубевшей, постаревшей кожи, годами впитывавшей гарь и жир ресторанных жаровен, в отражении показалось лицо юноши, в котором ещё отчётливо читались мальчишеские черты.
— Неужели…
Мне было глубоко наплевать, насколько дерзко со мной разговаривала девица, называвшая себя Ли Сэ Рин. В голове пульсировала лишь одна невероятная мысль, которую уже невозможно было отбросить.
Я схватил её за руку и заглянул прямо в глаза:
— Скажи мне. Что это за кастинг?
Она выглядела несвойственно для себя растерянной.
— Где мы находимся? Ответь мне.
— Вы… вы забыли, на какое прослушивание пришли? Безнадёжный случай. Сколько раз повторять? Это же «Опадают цветы», пь…
— То есть ты утверждаешь, что прямо сейчас здесь проходит открытый кастинг для режиссёрского театрального дебюта Ли Тхэ Рёна «Опадают цветы»?
Она моргнула и, совершенно сбитая с толку, медленно кивнула:
— Да, всё верно.
— И это не сон и не загробный мир?
— Простите, но моё терпение слушать этот бред не безгранично.
Я снова судорожно сглотнул.
Единственная безумная догадка с каждой секундой обретала пугающую отчётливость.
«Неужели… правда?»
Лишь теперь, когда сознание пронзила кристальная ясность, я по-настоящему осмотрелся по сторонам.
Тесное, набитое людьми помещение.
Комната ожидания с потёртыми диванами и складными стульями, расставленными как попало.
На одной из стен висели наклеенные друг поверх друга листы формата А4 со списками очерёдности прослушивания, а в воздухе витал сбивчивый шёпот начинающих актёров, повторявших свои реплики.
С моих губ сорвался сухой, нервный смешок.
Как я мог не узнать это место сразу?
Я прекрасно знал его.
Нет… я попросту не мог его забыть. Оно выжглось в моей памяти с такой беспощадной чёткостью, что от воспоминаний начинало ломить виски.
Я уже переживал этот самый момент однажды — ровно двадцать лет назад.
«Разве я мог когда-нибудь это забыть?»
Первое прослушивание, ставшее роковым перекрёстком всей моей жизни.
Впереди сидел режиссёр, которым я восхищался больше всего на свете. По обе стороны от меня находились будущие гении. А я был лишь серой декорацией, призванной сделать их ослепительное сияние ещё ярче.
День, когда я осознал эту истину.
День, когда я понял, что во мне нет и крупицы их таланта, и решил компенсировать всё до последней капли одним лишь упорным трудом.
Тот самый день из далёкого прошлого наступил снова. Сегодня.