Маленький Юй Сюньхуань был вот так запросто напополам укорочен.
─ Да как в нашей семье вообще могли посместься перейти дорогу человеку с огнестрельным оружием?! – голос Юй Сюньгэ стал заметно громче.
Эта фраза мигом привела обоих в чувство, и даже погруженный в полумрак забытья Юй Сюньхуань слегка нахмурился, словно собираясь вынырнуть из кошмарного сна.
И Цюго замерла на мгновение, а затем до нее дошло. Широко распахнув глаза, она уставилась на Юй Циншаня и понизила голос: ─ Это Су?!
Юй Циншань покачал головой и наконец затянулся окурком: ─ Трудно сказать.
Заметив, что Юй Сюньхуань уже очнулся, Юй Сюньгэ предложила: ─ Давайте выйдем на улицу, не хватало еще его растревожить.
Услышав это, Юй Циншань и И Цюго поднялись и последовали за Юй Сюньгэ из палаты. Когда они закрывали дверь, ей отчетливо бросилось в глаза, как Юй Сюньхуань сжал руки в кулаки.
Остановившись в коридоре, Юй Сюньгэ вновь заговорила: ─ У нашей семьи есть какие-то враги?
Юй Циншань нахмурился: ─ С чего ты взяла?
─ Просто мне кажется, что сам способ нанесения увечий выглядит так, будто кто-то люто ненавидит весь наш род, желая оборвать продолжение рода Юй… Впрочем, сейчас оно не оборвалось, раз живо – значит, еще есть надежда, верно? Что говорят врачи? – произнесла Юй Сюньгэ.
─ Возможность иметь детей осталась, ─ Юй Циншань затянулся сигаретой и хмуро добавил: ─ Я во всем разберусь. Береги себя и на твоего месте я бы вернулся жить в фамильный дом.
Звучало так, будто говорит любящий отец, однако Юй Сюньгэ подозревала, что этот человек просто рассчитывает использовать ее в качестве живого щита, если к ним заявятся мстители. Впрочем, согласиться она не спешила: ─ Брату ведь еще предстоит породниться с Су, верно? – этот старый лис в самый первый момент притащил Юй Сюньхуаня в подпольную клинику, явно намереваясь все скрыть. ─ Если я сейчас заявлюсь туда жить, это будет слишком подозрительно, к чему лишний раз волновать Су Итун.
Причина прозвучала убедительно, и Юй Циншань тут же ухватился за этот довод, больше не пытаясь заставить дочь вернуться.
Потоптавшись еще немного, Юй Сюньгэ под предлогом возвращения домой для варки супа откланялась.
Она знала, что Юй Сюньхуань пришел в себя, но играть комедию ей уже осточертело, да и боялась, что в разгар разговора ненароком расхохочется, так что поспешила убраться.
Юй Циншань и Юй Сюньхуань действительно были одного поля ягоды: после случившегося их первой реакцией стало желание замести следы, а вовсе не размышления о том, к какому кошмару приведет разоблачение уже после входа в семью Су.
Стоило Юй Сюньхуаню очнуться, как Юй Циншань выставил И Цюго за дверь, и мужчины наконец начали разговор.
Юй Сюньгэ, вернувшаяся обратно после порции зелья невидимости, ничуть не удивилась подобному поведению.
Строго говоря, она никогда и не сомневалась в том, родная ли она дочь Юй Циншаню – впрочем, после перерождения она на досуге всё же сделала тест ДНК, и сомнения отпали, она действительно была его плотью и кровью. Просто ни Юй Циншань, ни Юй Сюньхуань никогда не воспринимали женщин как существ, на которых можно положиться; какими бы вежливыми они ни казались на людях, в душе они презирали женщин.
В романе забавно обыгрывалось то, что он зять, вошедший в примаки, но в экстаре, когда три сына главного героя после захвата власти в кланах Су, Хань и Лян одновременно вернули себе фамилию Юй, это ощущение абсолютного триумфа накрывало с головой.
Статус И Цюго, возможно, и был чуть выше ее собственного, но самую малость – по большей части Юй Циншань использовал ее лишь как пешку в своих играх.
Посмотрев на сына, Юй Циншань осведомился: ─ У тебя есть какие-то мысли?
Юй Сюньхуань тусклым, мертвым взглядом уставился в потолок: ─ Неужто это недоброжелатели Юй Сюньгэ? Она вечно шатается где попало и наживает проблемы.
Юй Циншань вздохнул: ─ Сколько раз я тебе повторял: сталкиваясь с проблемой, сохраняй хладнокровие, а не вымещай злость. Истерики закатывать – это по женской части. Если бы она кому-то насолила, почему тогда расправились не с ней?
Юй Сюньхуань вновь перенес подозрения на другую женщину в семье: ─ Может, это мать своим скверным характером навлекла беду?
Юй Циншань покачал головой: ─ Я держу под контролем все ее дела.
Юй Сюньхуань закрыл глаза, грудь его тяжело вздымалась. Спустя долгое время он хрипло выдавил: ─ Это люди из семьи Су против того, чтобы я становился зятем в примаках?
─ Едва ли, но им и нужды нет марать руки подобным образом. Отказали бы нам тогда напрямую, и мы бы не стали навязываться, – сделав паузу, Юй Циншань тихо добавил: ─ Ты случайно не переходил дорогу каким-нибудь женщинам? Разве по работе ты не общаешься со всяким отрепьем?
Юй Сюньхуань принялся мысленно перебирать события, твердо уверенный, что ни перед кем не провинился – со всеми он неизменно держался мягко, но дистанцированно, а с Су Итун сблизился лишь тогда, когда окончательно убедился в ее происхождении. Он отрицательно качнул головой.
Утешающе похлопав сына по руке, Юй Циншань произнес: ─ Тю, ту вазу мы уже сбыли с рук, так что к моменту помолвки я подыщу тебе особняк.
Юй Сюньхуань не унимался: ─ Юй Сюньгэ правда на мели?
─ Похоже на того. По моим сведениям, в ее компании случилось убийство, и ее менеджер угодил под следствие. Ты же знаешь, как она слепо доверяла этому по фамилии Лю, сейчас ей явно не до того. Пусть немного придет в себя, а там я придумаю, как заставить ее снова зарабатывать. Ты же поправляйся и выбрось это из головы!
─ С моим-то положением… – без всякой надежды проговорил Юй Сюньхуань.
─ Врачи же четко сказали: на твоей способности иметь детей это никак не отразится, – отрезал Юй Циншань.
Юй Сюньгэ чуть не расхохоталась в голос.
Убедившись, что никакой полезной информации больше не услышит, она с легким сожалением покинула палату.
…
На душе у нее сделалось удивительно легко и светло.
Да, вот это и есть настоящая месть!
Она намерена заставить Юй Сюньхуаня каждую секунду своей жизни трепетать от боли и ужаса!
Входить в семью Су примаком? Подумать только, лишиться мужского достоинства и при этом еще надеяться взять в жены Су Итун, ха-ха.
Она ничуть не боялась наживать врагов в лице клана Су. Она уже скрутила уровень удачи главного героя до единицы, и хотя тот пока оставался обычным смертным, умудрился заставить киллера из топ-десяти подземелья выпустить семь пуль кряду и при этом не разнести в клочья драгоценное достоинство маленького Юй Сюньхуаня – лишь отхватив половину ради счастливого финала.
Су посмели навредить главному герою? Что ж, пусть готовятся к банкротству.
Хотя, постой-ка… Разве в прошлой жизни она не была еще круче? С единичкой удачи за ней целых семь дней гонялись толпы наемников, пока наконец не поймали…
Уж не главная ли она героиня во плоти?
Насвистывая веселый мотивчик, Юй Сюньгэ вернулась в особняк. В игре ведь существовали заклинания, способные исцелять ампутированные конечности; такие высокоуровневые чары были подвластны Су Итун из ее прошлой жизни, но то происходило уже на третий год после игрового вторжения, когда высший уровень среди людей достиг двадцать пятой отметки. Су Итун тогда прославилась именно благодаря этому умению, ведь на всю Синюю Звезду заклинанием владела она одна.
Ничего страшного, у Юй Сюньгэ найдется тысяча способов сделать так, чтобы в этой жизни та даже близко к нему не подобралась.
А Юй Сюньхуаню предстоят веселые пару лет.
Интересно, не попытается ли он прикупить фальшивку, чтобы пустить пыль в глаза Су Итун, ха-ха-ха.
Разобравшись с маленьким Юй Сюньхуанем, Юй Сюньгэ приступила к масштабным закупкам перед вторым внутренним тестированием игры.
Теперь, когда у нее имелся внутриигровой рюкзак, ей не терпелось проверить, удастся ли вывезти реальные пожитки внутрь виртуального мира и сбыть их за игровую валюту.
Даже если барахло ценой в десять тысяч юаней удастся конвертировать всего в один золотой, она все равно в плюсе!
Не пройдет и полугода с момента игрового вторжения, как эти бумажки превратятся в ничтожную труху. И пусть даже она переведет всё в золото – это всяко надежнее простой бумаги, хотя между золотым слитком и игровой золотой монетой лежала пропасть: в последней таилась капелька чистой магии, которую невозможно подделать. Тем не менее некоторые чужеземные торговцы, промышляющие на стыке миров ради наживы и лишенные всякого патриотизма к родной расе, охотно принимали обычное золото.
Особенно гоблины – в их маленьких черных сердечках билась лишь страсть к звонкой монете. Им было глубоко плевать, кто там кого режет и сжигает на поверхности; они вели любые дела и без колебаний меняли реальное золото на игровые монеты. Правда, курс кусался: если меньше чем за сто граммов золота получить монетку не удавалось, то у гоблинских менял за один золотой приходилось выкладывать все триста граммов.
Как они сами утверждали, издержки на перемещение к Синей Звезде влетали им в копеечку, после чего следовал длинный перечень дополнительных сборов: боевые надбавки, суточные за командировку в этот мир, страховка на случай неизбежных похоронных расходов, а также издержки на изготовление самих золотых монет…
На текущий момент золото стоило около пятисот юаней за грамм с небольшими колебаниями, так что покупка одной золотой монеты обошлась бы в сто пятьдесят тысяч юаней – впрочем, это расценивалось как цена стабильности в мире, где денежная система еще не рухнула.
Стоило же появиться гоблинским купцам, как финансовая система мгновенно летела к чертям, и расчеты переходили исключительно на игровые ценности. О приобретении золота за фиатные деньги нечего было и мечтать: с той минуты, как гоблины открыли лавочки по обмену золота на игровую валюту, драгоценный металл практически исчез из свободной продажи.
Впрочем, все эти заботы относились к периоду после игрового вторжения. Сейчас же Юй Сюньгэ собиралась подойти к делу с умом, заблаговременно переведя всю наличку в полновесное золото.