Почему она до сих пор так безоговорочно верила Юй Циншаню и И Цюго? В тот самый год, когда она только начинала свой путь в качестве актрисы, они попали в не сказать чтобы страшную автомобильную аварийу и пролежали в больнице добрые полмесяца. Она примчалась лишь на третий день, а всё это время ухаживал за ними исключительно Юй Сюньхуань. Её снедали чувство вины и стыда, но именно тогда родители достали все свои сбережения – пять миллионов – и отдали ей.
─ Несчастья приходят так внезапно, и мы с папой не знаем, сколько ещё проживём. Немало вещей лучше прояснить заранее. Все семейные деньги мы отдаем тебе, и отныне ты – опора нашего дома.
─ Твоему брату ведь ещё нужно жениться. Если деньги окажутся у него, а потом у него появится жена, кто знает, на чьей стороне он в итоге окажется? Хватит с тебя тогда горя хлебнуть! Нам спокойнее, когда деньги хранятся у тебя. Будет брат вести себя послушно – дашь ему немного, а нет – так оставим себе на старость.
И Цюго по-прежнему излучала привычную прижимистую мелочность, но слова её были проникнуты такой трогательной заботой: ─ Ты тоже не сердись на маму за то, что она в будни так бережлива. Сама видишь, все сбереженные гроши пойдут тебе! Разве мама тебя когда-нибудь обманывала? Ты у нас самая послушная, хоть я вечно тебя и поучаю, но люблю сильнее всех.
Какая же разыгралась драма.
Юй Сюньхуань считала, что проявила достаточную сдержанность – иначе бы за столько лет не отдала им ровно половину заработанного.
Ей даже порой казалось, не слишком ли она холодна: родные так доверяли ей, отдали всё, что имели, а она вечно оставляла лазейку для отступления.
Лишь на третий год после вторжения игры, когда она, загнанная в тупик погоней семьи Су и рассудив, что самое опасное место – это самое безопасное, побежала прятаться в дом Юй и пробыла там целый день, – именно в тот день она случайно обнаружила тайную комнату.
Как же нелепо. Большая квартира в самом центре города: она думала, что покупка двух объединенных этажей – уже предел роскоши, но оказалось, что соседняя квартира на первом этаже тоже принадлежала им и использовалась как хранилище семейных сокровищ. Гардеробная в той квартире напрямую соединялась с их собственным кабинетом и служила потайной комнатой.
Слиток золота к слитку – триста цзиней чистого веса, тринадцать ящиков всевозможного антиквариата, картин и древней утвари, а в придачу ещё семь ящиков драгоценностей.
У семьи Юй и впрямь почти не водилось наличности. Юй Циншань происходил из боковой ветви клана Юй в городе Б., не имел права участвовать в семейном бизнесе и внешне казался самым обыкновенным профессором. Однако подлинным достоянием семьи были те самые сокровища, которые его отец унаследовал при разделе старого клана Юй.
Стоимость только тех трёхсот цзиней золота превышала семьдесят миллионов… Не говоря уже об антиквариате и редких картинах.
А ей говорили, что пять миллионов – это всё, чем располагает семья, отдали всё до копейки, потому что верят только ей.
Юй Сюньхуань прижимала ладонь к ноющему сердцу и твердила себе, что спешить некуда, винить себя не за что – она вовсе не глупа, просто противники оказались слишком изощренными.
Но от этих мыслей слёзы полились ещё яростнее.
Она знала, что с этой минуты и во веки веков больше не сможет доверять никому на свете.
Они лишили её самой способности верить.
Ближайшие люди способны предать, сладкие речи кровных родственников пропитаны ядом, а всё, что казалось искренним и бескорыстным, было лишь холодным расчётом. Как же после этого верить остальным? На что опираться?
Юй Сюньхуань открыла глаза и шумно выдохнула. Ждать больше нельзя: если она не добудет эти сокровища сегодня же ночью, то попросту не сможет уснуть.
Сегодня было только двадцать пятое число, но Юй Сюньхуань казалось, что она крутится как загнанная собака.
Она тут же села в машину, доехала до отделения SF Express, купила несколько картонных коробок самого большого размера и поволокла их домой.
Дома она аккуратно подогнала коробки друг к другу и уложила стопкой в походный рюкзак, после чего безо всякого злого умысла снова села за руль и поехала к родителям. Как раз в это время по рабочим чатам уже разлетелась весть о том, что Лю Хуншэн выбросился из окна, доведённый до отчаяния Лю Чжэнлю. Перебросившись с Юй Циншанем и остальными парочкой дежурных фраз, она сослалась на скверное расположение духа и ушла к себе.
И Цюго, собирающаяся что-то сказать, замялась на полуслове и, когда Юй Сюньхуань уже преодолела половину лестничного пролёта, всё же не выдержала, окликнула её и заговорила о том, что завтра Юй Сюньхуань собирается привести в дом познакомиться свою девушку – младшую дочь семейства Су.
Юй Сюньхуань изобразила крайнее удивление и поинтересовалась: ─ Надо же, втайне закрутил роман! Ишь ты. Только из какого такого семейства Су?
При упоминании об этом И Цюго расплылась в улыбке: ─ Су Байгэ знаешь? Ну, того кинозвезду. Вот из этого семейства Су они и есть. Су Байгэ – старший из братьев, второй, Су Цзиньсюань – чемпион прошлогодней Олимпиады по стрельбе из лука, а девушка твоего брата – Су Итун, младшая дочь. Встречаются уже полгода, говорят, хотят привести её к нам, чтобы мы посмотрели.
Юй Сюньхуань улыбнулась: ─ Это же прекрасно! Обязательно покажите себя с лучшей стороны.
Заметив сияющую улыбку сестры, Юй Сюньхуань слегка нахмурил брови.
Ловя этот взгляд брата, Юй Сюньхуань едва не физически ощутила тошноту. Ей было не постичь, почему в книге Юй Сюньхуань видела в ней помешанную сестру с какими-то извращенными чувствами, хотя сама она никогда не переходила границ дозволенного.
Она списывала это на прихоть автора: чтобы занять высоконравственную позицию и прикончить персонажа, искренне желавшего добра главному герою, автора вынуждены были выставить её безумицей, дабы герой «был вынужден» скрепя сердце расправиться с ней, а затем утилизировать этот «мусор», передав её божественный талант тому, кто в нём нуждался ради великих свершений.
Но всё это – лишь перспектива книжных страниц.
Для неё же, участницы событий, в тот самый миг смерти спала пелена, и сквозь неё открылась гнилая изнанка всей этой лицемерной словесной мишуры.
Ему требовался её дар – вот она и должна была умереть.
А все эти навешанные на неё ярлыки служили лишь одной цели – сохранить ореол «безупречной чистоты» главного героя.
Однако, судя по всему, Юй Сюньхуань и в самом деле не думал, будто она считает его своей собственностью? Кто здесь вообще психопат?
Превозмовая подступающую тошноту, Юй Сюньхуань бросила ещё пару дежурных фраз в поддержку И Цюго, но про покупку квартиры не обмолвилась ни словом.
И всё же ей стало любопытно: ─ Про Су Байгэ я слышала, у них ведь гигантское состояние? Разве они одобрят наш союз?
Это был неподдельный интерес, играть здесь не требовалось: даже после пережитой смерти она не могла уложить это в голове. Су Байгэ – общепризнанный богатый наследник в шоу-бизнесе, состояние семьи Су исчисляется как минимум десятками миллиардов. С чего бы им соглашаться на Юй Сюньхуаня в роли зятя?
Лицо И Цюго слегка окаменело, голос упал: ─ Вот видишь... Раз уж у тебя есть квартира, может, купишь и брату одну? Хотя бы для вида, чтобы сыграть свадьбу, а потом переоформишь её обратно на своё имя.
В прошлой жизни им даже не требовалось заводить разговор первыми. Сдерживая усмешку, Юй Сюньхуань беспомощно развела руками: ─ У меня совсем не осталось денег. Знакомые подсказали отличный инвестиционный проект, обещают баснословную прибыль, я как раз на днях приходила отпраздновать это с братом за бутылочкой именно из-за него. Как только пойдут дивиденды – хоть особняк ему куплю, но сейчас на счетах абсолютный ноль.
И Цюго легко поддавалась на манипуляции, когда Юй Циншань использовал её как орудие, но в остальном отличалась удивительной простотой. Стоило Юй Сюньхуань договорить, как гнев на её лице мгновенно угас; она пошевелила губами и в конце концов молча перевела взгляд на Юй Циншаня.
Юй Сюньхуань понимала: настал черёд отца вступать в игру.
Но слушать его она не собиралась и тут же выпалила: ─ Может, нам тогда продать эту квартиру? На первый взнос должно хватить.
Все замолчали. Юй Сюньхуань тоже вздохнула и принялась сокрушаться о собственной никчёмности: съёмки ещё не закончены, а тут ещё агент угодил в скандал. Набросав ещё пару пустых фраз, она с видом человека, потерпевшего крах на всех фронтах, удалилась в свою комнату.
Проходя мимо кабинета, она приоткрыла дверь, зашла внутрь и засунула в самый дальний угол белые кости птицы-смешинки. Мясо с них она полностью срезала, остался лишь хрупкий, миниатюрный скелетик.
Спрятав птицу, она прихватила первую попавшуюся книгу и вышла наружу, но едва переступила порог, как столкнулась с Юй Циншанем. На его лице играла мягкая улыбка, однако Юй Сюньхуань прекрасно знала, что он просто проверяет, не сунула ли она нос куда не следует.
Сохраняя невозмутимый вид, она вернулась в комнату, опустилась на ковёр и, выполняя комплекс упражнений с собственным весом, не сводила глаз с трансляции от птичьего скелета. Пять очков атрибутов, полученных при повышении уровня, она пока не распределяла – некоторые из показателей на начальных этапах можно было прокачать обычными физическими нагрузками.
Отренировавшись целый час и приняв душ, она принялась записывать обрывки тайных знаний и информации, оставшиеся в памяти с прошлой жизни.
Умирая, она узнала, что была лишь злодейкой в романе о мужчине-альфонсе, но после перерождения почему-то начисто позабыла сюжетные подробности той книги… В памяти осталось лишь краткое досье на персонажа, которое в своё время произвело на неё чересчур сильное впечатление.