Не спеша двигаюсь по коридору, выполненному из темного дерева. На полу уложен длинный зелёный ковёр, идущий до самого поворота.
Альберт неудачно спотыкается об небольшую складку на полу, но быстро возвращает равновесие и продолжает идти, не выпуская бумаг.
— Ты пил сегодня? — спрашиваю, на секунду переводя здоровый глаз на него.
— Ч-что? Нет! Я не пью на работе, да и вообще не пью! Это случайно…
Я прерываю его:
— Просто несёт чем-то… Будто… Хм.
В этот момент мы останавливаемся у двери, отделяющей коридор от аудитории.
Поворачиваюсь к Альберту. Гляжу на него сверху вниз.
— Ты серьёзно не пьешь? Вообще?
Он чуть поправляет кипу.
— Да. Мне совсем не нравится вкус алкоголя.
Чуть склоняю голову.
— Хм-м. Молодец. Я тоже не люблю, но приходится, — указываю на дверь перед собой. — Как думаешь, он с нами солидарен?
Альберт чуть поджимает губы.
— Я думаю, мистер Грин… достаточно компетентен, чтобы…
За дверью звучит звук разбитого стекла и раздосадованный голос.
Делаю короткий вдох.
Смотрю на Альберта.
— Ром?
Он лишь пожимает плечами.
— Я не знаю.
Хмыкаю в ответ и делаю шаг к двери, тихо, без скрипа, открываю её.
В нос тут же бьет характерным запахом.
Спиной к двери, на коленях рядом с кафедрой стоит мужчина — седой, с волосами, собранными в аккуратный хвост. Из-за спины проглядывается столь же белая борода.
Закатав рукава и отложив зелёную мантию, оставшись в одной рубашке, он аккуратно собирает осколки стекла, буквально вылавливая их из разлитого содержимого.
— Ну-у, твою мать… — тихо протягивает он.
Грин вздыхает, аккуратно откладывая осколки.
— Мистер Грин! — громко объявляю я. — Вы, я вижу, уже при делах.
Он замирает, чуть поворачивает голову. Взгляд цепляется за меня. Он тут же вскакивает, от души пинает горку стекла в сторону студенческих мест, раскидывая по комнате, даже в самые незаметные углы.
Я удивлённо приподнимаю бровь.
— И что это?
Мистер Грин пропускает мой вопрос мимо ушей, растягивает широкую улыбку, быстро подбирается ко мне, давая руку для рукопожатия.
— Демиан! Давно тебя не видел. Какими судьбами? — он сжимает мою ладонь, размеренно покачивая вверх и вниз.
— Вчера же виделись, — сухо проговариваю я.
— Ну да, давно. Целые сутки почти! Ты сам как?
Вместе со словами он медленно смещается, закрывая собой лужу у кафедры.
— Прелестно, — говорю я и чуть наклоняюсь, чтобы заглянуть ему за спину.
Он берёт меня за плечо, возвращая в прежнее положение, не забывая покачивать сжатую руку.
— Это хорошо! Может, пройдёмся? Воздухом подышим. Айда сходим куда-нибудь. А, Демиан? Нет у тебя настроения сегодня такого… ну-у… авантюрного? Я вот сидел, думал, может, стоит в академию добавить ну-у-у… там… э-э-э-э… — он ещё несколько секунд тянет этот звук, видимо пытаясь выдумать хоть что-то.
Я беззлобно хмурюсь и убираю от себя его руки.
Обхожу Грина, медленно подхожу к кафедре. Рядом лежит удачно сохранившийся крупный осколок. Опускаюсь и поднимаю его, щурюсь.
«Марг… Хм-м-м. Это же Маргарет. Дорогой ром».
Оборачиваюсь, показывая Грину улику.
— Пьёшь?
Он лишь отводит взгляд.
— Я не знаю, что это.
Небольшой прыжок.
Стоя у кафедры, постукиваю по её стенкам. Звук получается странным. Веду пальцами по краю, нащупываю странный выступ и надавливаю на него.
Кафедра открывается.
Нагибаюсь и заглядываю внутрь.
Слегка присвистываю.
— Ничего себе, целых… раз, два, три… — чуть отодвигаю пару бутылок, — семнадцать. Семнадцать штук. Целых семнадцать «Маргарет». Да ты ловелас, Грин.
Грин цокает.
— Это реагенты для исследований!
— Ты мастер фехтования, Грин. Какие реагенты?
Он пару раз кашляет, его челюсть играет желваками, и вскоре он сдаётся.
— Ну да! И что? Я вообще главный трудяга среди учителей! Я даже в академии живу! И сегодня воскресенье! Выходной! Я что, не могу выпить в свой выходной?
Я аккуратно выкладываю напитки на пол, попутно отвечая:
— Грин, будем честны: ты живёшь здесь, потому что… а где ещё ты будешь жить? Во-вторых, — я тяжело вздыхаю, вставая в полный рост, — я не запрещаю тебе пить, но вот именно сегодня я объявляю сухой закон. Завтра набор первокурсников, не забыл?
Он корчит невероятно разочарованную мину, не поворачивая головы.
— Знаю, поэтому и хочу выпить, так что… — он аккуратно тянется к одной из бутылок.
Хлёсткий удар по его руке заставляет Грина крякнуть и отступить на шаг.
— Нет. Сегодня без «Маргарет», — поворачиваюсь к Альберту. — Бери, сколько сможешь.
Грин встаёт между мной и Альбертом, как-то карикатурно выставив руки.
— Директор! Господин директор!
Я хмыкаю.
«Вот как. Теперь я господин директор».
— Будьте милостивы! Не забирайте у меня Маргарет! Я клянусь, одна бутылка! Видят боги, одна бутылка и не больше!
Отрицательно мотаю головой.
— Прости, Грин. Видят боги, это ради академии.
Вскоре весь ром покидает кабинет Грина.
Он ещё несколько минут сокрушается, качает меня, держа за плечи, пытается уговорить Альберта своим умоляющим видом (что, кстати, у него явно получается). Однако после ещё нескольких категорических отказов с моей стороны он всё-таки сдаётся и поражённо опускается на край трибуны.
Похлопываю его по плечу.
— Не грусти сильно, потом как-нибудь верну, — сажусь на корточки рядом. — Лучше скажи, ты как, к испытаниям готов? Всё же там не пять человек.
Грин вздыхает, видимо, окончательно приняв положение, сцепляет свои пальцы в замок и чуть откидывается назад.
— Да-а, — утвердительно протягивает он, — не в первый раз всё же.
Он встаёт, наигранно отряхивается, смахивает что-то с рубашки. Затем поднимается и берёт своё зелёное одеяние, накидывает на плечо.
— Я хоть старый, но ещё ого-го! Так что проблем не предвижу, — он наклоняет голову, чуть призадумавшись. — Конечно, будь у меня Маргарет… Ладно, не суть. Короче, всё пройдёт как по маслу.
Я легко, с явным довольством, киваю.
— Славно, — встаю, кидаю Альберту: — Пошли.
Подхожу к двери, дёргаю ручку, делаю шаг из помещения.
— Хорошего дня, мистер Грин! — перед тем как выйти, громко, чуть согнувшись в почтении, говорит Альберт.
— И тебе, парень, — легко возвращает старик.
С глухим хлопком закрываю дверь.
Разминаю шею — она чуть щёлкает.
— Так, Грина проверили. Кто у нас дальше? Юрия? А… Нет, она же сегодня дома, — прохожусь по лицу белой перчаткой. — Значит, пошли на площадку. Посмотрю, что там у нас.
Альберт быстро кивает.
— Демиан!
Поворачиваю голову влево, чуть наклоняю её, дабы единственный глаз мог рассмотреть владельца голоса.
Мужчина. Сорок, может, сорок пять лет. Лысый, лицо прикрыто тряпкой, на лбу большие кожаные очки, на руках — крупные чёрные перчатки. На теле — комбинезон, багровый, с коротким рукавом.
— Что там с моей зарплатой?
Чуть щурюсь.
«А. Это Йозеф».
— Рад видеть тебя в добром здравии, — честно говорю я.
— Доброе утро, мистер Йозеф, — Альберт чуть кивает в унисон со словами.
— Доброе, Альберт, — спокойно отвечает Йозеф, попутно сняв одну перчатку, не сводя с меня глаз. — Ну так что, деньги будут или ты решил меня голодом заморить? Или, поди, решил, что я сдох?
Чуть поджимаю губы.
«Да ты прямо детектив, Йозеф».
Вскоре губы сами по себе расплываются в лёгкой улыбке.
— Нет уж, Йозеф. Ты ещё поработаешь. Будут тебе деньги, сегодня, — указываю на Альберта. — Он позже выдаст тебе жалование. И извини за неудобства.
Йозеф коротко хмыкает.
— Ладно. Пустое. У меня тут есть для тебя, хэть, — он с легким вздохом заводит открытую руку за спину, что-то расстёгивает и протягивает руку ко мне.
Чуть сдвигаю голову, рассматривая предмет.
— Тут у входа терся какой-то посол доброй воли. Ну, я решил узнать, чего это он. Сказал, есть весть для тебя, совет там какой-то, короче, я не лез особо.
Беру письмо и благодарно киваю.
— Спасибо. И ещё раз извини.
Он отмахивается.
— Забыли.
Обламываю ярко-красную печать с изображение крупного замка по центру и вытягиваю содержимое. Внутри красуется сообщение, написанное красивым почерком:
«Созыв совета. Время привычное».
— Лаконично, — проговариваю тихо, больше для себя, чем для других.
— Альберт. Сколько времени?
Альберт отодвигает рукав рубашки, положив стопку бумаг под подмышку.
— Одиннадцать часов и одна минута, господин директор.
Я киваю.
— Хорошо. Ладно. Обход отменяется. Распорядись о карете, — смотрю на кипу, что с таким постоянством он таскает с собой, — и оставь уже эти бумаги. Со мной поедешь.
Поворачиваюсь к Йозефу.
— Хорошей работы.
Разворачиваюсь и начинаю идти по коридору к своему кабинету. За спиной слышится, как Альберт прощается с Йозефом и направляется в другую сторону, уже отдельно от меня.
«Совет… Чую, что-то нехорошее».
Поправляю маску.
«Ладно, разберёмся».