Открываю глаза.
Я солгал: у меня не получилось поспать даже трёх минут. Хотя, даже уснуть и того не вышло. Но не в этом суть, правда? Главное — само ощущение того, что от тебя ничего не требуется. Тело расслабленно и недвижимо.
«Что же, ладно. К чёрту», — принимаю окончательное решение встать.
Расстёгиваю серебряную цепочку, что удерживала мантию, сворачиваю её в руках и бросаю на стул, остаюсь в одной рубашке. Затем не торопясь стягиваю чуть испачканные перчатки.
Сперва левую руку. Ею же открываю самый нижний ящик своего рабочего стола, откуда выкладываю новую белую пару.
Избавляюсь от перчатки на правой и присматриваюсь к ладони.
Чёрный семиконечный символ — словно выжженный, но это отнюдь не так.
Скорее по привычке, чем от любопытства, потираю его большим пальцем соседней руки — ничего, даже дискомфорта. Ощущение, словно это всё та же здоровая кожа.
Откладываю ношеную пару на стол и примеряю новую. Сидят как всегда отлично. Слегка подтягиваю за край чуть вниз в сторону локтя.
«Идеально».
В дверь настойчиво стучат.
— Сейчас! Подожди! — громко объявляю.
Надеваю маску, поднимаю бутылку с пола — ставлю на стол.
«Вот так».
Подбираюсь к двери.
Щелчок.
Открываю.
— Доброе утро, господин директор! — проговаривает Альберт.
— Доброе, — киваю в кабинет. — Заходи.
Ещё раз чуть-чуть поправляю перчатки, подхожу к стоячему зеркалу. Аккуратно ровняю маску.
Щёлкаю пальцами, привлекая внимание Альберта, и, не отрывая взгляда от зеркала, сообщаю:
— Будь добр, мантию.
Альберт коротко кивает, открывает деревянный шкаф, заполненный идентичными наборами одежды, вытягивает сиреневое одеяние и подносит ко мне.
Беру. Накидываю поверх. Фиксирую той же серебряной цепочкой.
Слегка дёргаю, проверяя, как сидит.
Наклоняю голову, вглядываюсь в зеркало, щурюсь.
«Блин, это складка?»
— Нормально? — вопрошаю и встаю полубоком.
Альберт немного обходит меня, поправляет мантию на спине, снова отходит, присматривается.
— Хорошо, — подтверждает он.
Киваю, поворачиваю голову в его сторону.
— Юрия на месте?
Альберт слегка отводит взгляд.
— Э-эм… Она отметилась, господин директор, но лично я её не видел.
— Ясно. А Грин?
— Не выходил из аудитории.
Вновь киваю. Чуть отшагиваю от зеркала.
— Мистер Йозеф и мистер Триган, они подготовили площадку?
— Уже заканчивают, господин директор.
В последний раз окидываю отражённый образ.
Вздыхаю.
— Ладно, пойдём.
Альберт угукает, открывает дверь, выходит, ожидает меня. Я выхожу следом, и только затем он запирает проход.
Двигаюсь по коридору к повороту.
— Альберт. Густав ничего не сообщал насчёт продовольствия?
— Никак нет, даже после последнего собрания, господин директор.
Вновь молча киваю.
«Вероятно, это даже хороший знак».
Делаю ничем не примечательный вдох.
Моё лицо слегка корёжит.
«Табак?»
У самого поворота тихо охаю, делаю единственный шаг назад — врезался в кого-то.
— Смотри, куда прёшь! А… это ты, одноглазый.
Выгибаю шею набок, гляжу на девушку, что в тот же момент выдаёт небольшое облачко дыма из трубки.
Среднего роста. Светлые волосы примерно до плеч. Голубые очи с коротким шрамом на левом глазу. Они с усталым видом проходятся по мне. Зелёное одеяние точно как у Грина, странные кожаные перчатки, лишённые пальцев на безымянном и мизинце.
Она обхватывает губами конец трубки, втягивает и выдыхает ещё одно облако точно мне в лицо.
— Чё пялишься?
Отмахиваюсь от завесы.
— И тебе доброе утро, Юрия.
Девушка сжимает в зубах трубку и слегка неясно соглашается:
— А-га. Доб-рое.
Гляжу на то, как она в очередной раз забивает табак.
Без слов покачиваю головой, обхожу её, напоследок кидая:
— Кури поменьше, а то сдохнешь раньше времени. И не пропусти набор.
Юрия усмехается.
— Ага-ага, приду. Но курить не брошу.
Расходимся. Я вместе с Альбертом направляюсь на площадку, где и будет проходить главное событие.
Лифт.
Спускаемся вниз.
Очередной коридор.
Выходим в огромный двор.
В центре красуется большой пласт, собранный из множества каменных плит. Всё место окружают высокие трибуны, украшенные гобеленами с символом академии — шипастая роза, оплетающая меч.
В центре Йозеф и Триган простукивают палками плиту за плитой.
Смотрю на Тригана — тот самый человек, что приветствовал меня у ворот. Коренастый, волосы рыжие, как и его выдающаяся борода с усами. Одет точно как Йозеф, лишь ткань на лице отсутствует.
Йозеф словно чувствует, что я заявился, оборачивается, вскидывает руку с палкой и быстро приветствует:
— Утро доброе, господин директор!
Вслед за ним это делает и рыжебородый.
— Доброе, директор!
Слегка приподнимаю раскрытую ладонь в молчаливом приветствии.
Подхожу ближе, останавливаюсь, не заходя на пласт.
— Заканчиваете?
Йозеф снимает очки, протирает запотевший лоб.
— Да, почти уже. Минут пять, десять максимум.
Киваю.
— Славно. Как закончите, будьте добры, подпните Грина, если увидите. Пусть готовится, — слегка задерживаю слова. — И Юрию тоже.
— Без проблем, — проговорил Йозеф, шмыгнув носом. — Да, Триган?
— Ага! — уверенно подтвердил рыжий и в очередной раз стукнул по каменной плите.
— Что же, не буду вам мешать, — объявляю я, завожу руки за спину, поворачиваюсь и начинаю уходить.
Триган и Йозеф кидают мне в спину пару слов на прощание. Я не оборачиваюсь, лишь показываю Альберту, чтобы шёл за мной.
Спустя пару минут ходьбы возвращаюсь в кабинет.
Подбираюсь к окну, резким движением раздвигаю шторы, затем открываю окно. Приятный порыв воздуха врезается в лицо.
Слегка опираясь на оконную раму, вглядываюсь в даль, за буферные ворота, что отделяют территорию академии от города.
Там за ними уже собралась толпа: кандидаты, зеваки, различного рода торгаши, желающие впарить что-то, пока есть столько кошельков вокруг.
Городские стражи окружили периметр, не пропускают раньше времени, занимаются контролем толпы. В общем-то, выполняют свои обязанности.
Слышу, как по этой массе прокатываются задорные выкрики, свист, гул, что, очевидно, предназначаются для меня.
Ещё пару секунд смотрю на происходящее, затем отхожу от окна глубже в кабинет.
Открываю ящик стола. Сначала верхний, бегло осматриваю.
Закрываю.
Следующий.
Тоже не тот.
Последний.
Пару секунд копаюсь в макулатуре.
«А. Вот она».
Вытягиваю помятый лист, укладываю на рабочий стол, слегка распрямляю его руками до момента, пока форма не устаканится.
Приподнимаю бумагу над головой, вчитываюсь в текст.
— Та-а-к. Уважаемые кандидаты, м-м-м… — коротко окидываю написанное, пропускаю некоторые части.
Вскоре опускаюсь в самый конец речи, которую собираюсь произнести на сей раз.
Напоследок прохожусь по заключительным строкам и бросаю лист на стол.
— Ладно, помню, — поднимаю взгляд на Альберта, слегка понизив тон, спрашиваю: — Айзек сообщал о чём-либо?
Альберт качает головой.
— Нет, господин директор.
С лёгкой нервозностью ещё раз поправляю перчатки.
— Хорошо.
Бросаю взгляд к окну, затем снова к Альберту.
— Время?
— Ещё двенадцать минут.
Киваю.
Медленно расхаживаю по кабинету в слепой зоне окна. Альберт молча стоит слева от двери и наблюдает за мной.
Секунды тянутся медленно, туго, словно специально нервируя меня.
— Минута, господин директор.
Оборачиваюсь к Альберту.
Вновь кивок.
Подхожу ближе к окну, быстро про себя проговариваю заученный текст.
— Время, господин директор.
Подхватываю предмет с полки рядом — камень, овальный, переливающийся, синеватый, замкнутый в спицах из золота.
Опираясь о подоконник, подношу его ко рту, от чего мой голос разлетается по всей академии и дальше за её пределы.
— Уважаемые кандидаты, жители города и гости Шипастой Розы!
Тишина накрывает собравшихся. Я выдерживаю небольшую паузу.
— Сегодня, как и всегда в этот день, академия откроет свои двери страждущим, тем, кто считает себя достойным. Для тех, кто верит, что сможет носить ученическую мантию.
Указываю рукой вперёд, точно в сторону столпотворения.
— Многие пришли сюда с мечтами о силе, славе, что можно урвать здесь. Но знайте: за этими стенами вас не ждёт ничего, кроме изматывающего труда! Вас будут ломать и перестраивать по кусочкам, пока не сделают того, кого не будет стыдно звать воином!
Набираю воздуха в лёгкие.
— Все из тех, кто покидал эту академию, покидал её совсем другим человеком, лучшим, чем был раньше. Намного! Однако спешу вас разочаровать, ибо прежде чем пройти этот путь, вам придётся доказать, что вы вообще в силах идти.
Молча оглядываю толпу.
— Испытания начнутся через двадцать минут! Всем зарегистрированным участникам предъявить жетоны страже, они сопроводят вас до арены! Остальные — ожидайте! Некоторым посчастливится занять места в стане зрителей, остальным же придётся остаться за воротами!
Слегка опускаю прибор и уже более буднично говорю:
— Пусть боги помогут достойным.
Прибор щёлкает, подводя итог моей речи.
Откладываю его, запираю окно и скрываю его шторами.
— Сколько пафоса, — обращаюсь я одновременно к себе и Альберту.
— У вас с каждым годом выходит всё лучше, господин директор.
— Да? — переспрашиваю я.
Хмыкаю себе под нос.
— Пусть так. Ладно, идём.
Преодолеваем уже знакомый путь до арены. На настиле уже стоят Грин с Юрией.
Старик что-то увлечённо доказывает ей, та в ответ лишь молча кивает, слушая его вполуха, иногда затягиваясь и выпуская кольца.
Минуя их, вхожу в пространство внутри высоких трибун.
Отыскиваю путь к лестнице, ведущей точно в центральное ложе, предназначенное для меня.
Опускаюсь на место. Удобное, но всё же в кабинете лучше.
Альберт садится позади.
Рассматриваю Грина, что всё не перестаёт вещать о чём-то с пылающей отдачей.
Невзначай старик переводит взгляд на трибуну, быстро отводит, затем, похоже, осознаёт увиденное, вновь оборачивается, разводит руками и выкрикивает:
— Хоть поздоровался бы!
Молча приподнимаю ладонь вместе с кивком.
Замечаю, как Грин приоткрыл было рот, хрипло вздохнул и всё же решил промолчать.
Старик возвращается к Юрии, коротко бросает ей слова напоследок, после чего девушка с лёгким кивком уходит в полость арены.
В центре, на одной из крупных плит, Грин играючи вытягивает меч из ножен, рассекает воздух парой отточенных взмахов, резко прокручивает клинок и закидывает себе на плечо. Слегка заваливает корпус назад и начинает по-собственнически расхаживать.
Слышу, как Грин задорно присвистывает.
«Он какой-то слишком довольный».
Склоняю голову, опираюсь о руку на подлокотнике.
«Выпил?»
Свободная рука постукивает пальцами.
«И ведь не проверишь теперь».
Вздыхаю, покачиваю головой, вытягиваюсь на стуле. Тело отвечает приятным хрустом и лёгкой дрожью.
«Ладно. Что же, следующие часы обещают быть либо очень интересными, либо очень нудными».
— Альберт, — проговариваю и слегка поворачиваю голову назад.
— Да, господин директор?
— Кто первый в списке?
Альберт ненадолго замолкает, достаёт небольшую книгу и перелистывает её с характерным звуком.
— Лиам. Фамилия не указана, господин. Безродный, я полагаю.
— Понятно, — отворачиваюсь, смотрю на Грина внизу. — Помнишь, есть традиция, что если первый кандидат проходит, то год обещает быть удачным.
— Помню, — быстро подтверждает Альберт.
— Как думаешь, пройдёт?
Сзади Альберт ненадолго замолкает, вглядывается в написанное имя.
— Ну-у, мне кажется… шансы есть.
"Вот оно как".
— Это обнадеживает, правда, — делаю короткое движение кистью в его сторону. — Принеси вина, будь добр. Что-то мне подсказывает, что мы тут надолго.