Вступление
-- Я — Наблюдатель. Мета-существо этого мира. --
-- Я не имею представления, кому говорю эти слова. Но он сказал мне рассказать это. Поэтому я расскажу. --
-- Я видел всё, что могло произойти. Всё, что существует в мире, больше не представляет мне интереса. Так я думал. --
-- Но когда встретил его, я открыл в себе невиданную ранее эмоцию — любопытство. И оно переросло в одержимость и страх перед познанием его души. --
-- Я встретил его много лет назад. Поначалу мне казалось, что он обычный сломленный мальчишка. Но потом, когда он пришёл в мой мир, я понял: этот человек явно не обычный. Наблюдая за ним и увидев его прошлое, я пришёл к выводу, что он не человек. --
-- Да, внешне он человек. Но внутри него находится нечто совершенно иное. Новая форма жизни. --
-- Подумать только, всё начиналось с бедного мальчика. И всё закончилось тем, что я до сих пор не могу понять увиденное. Сколько бы я ни размышлял, даже мне не удаётся увидеть полную картину. --
-- Иногда мне кажется, что я что-то упускаю. Будто самая важная часть истории всегда находится прямо передо мной, но я не способен её увидеть. --
-- Мне нужно ещё раз пересмотреть всё, что я увидел. --
-- Возможно, тогда я наконец пойму, кем он был на самом деле. --
Часть 1
Обычный домик в королевстве Родэл. Не бедный, но и не богатый. Таких домов в нашей деревне целая куча.
Меня зовут Акира Ке. Мне 10 лет. Я живу вместе с мамой, старшим братом и сестрой-близняшкой.
За окном уже пели птички, ведь было лето. Я слышал едва различимые звуки шелеста деревьев, которые стояли прямо за окном.
Солнечный свет пробивался лучами через едва прикрытое окошко. Лучи света попадали мне на лицо. Я слышал звуки утренних петухов и чувствовал запах свежего завтрака, который уже ждёт меня.
Но я проснулся не из-за этого.
— Просыпайся, никчёмный брат! — Резкий и до боли знакомый голос моего старшего брата Рена раздался у меня над ухом.
Я вздрогнул от его громкости и едва почувствовал боль. Но такое грубое пробуждение сработало быстро. Я резко открыл свои почти сонные глаза. Моё зрение было мутное, и я как будто слышал белый шум. Но я смог разглядеть злобное лицо своего брата.
В его глазах было высокомерие и чистое удовольствие от того, что он нарушил мой мирный сон.
— Я встаю, встаю, — сонным и тяжёлым голосом сказал я.
— Конечно, встаёшь.
Я медленно и неохотно сел на кровать, потягиваясь и чувствуя приятное ощущение в мышцах от растяжки. Я издал долгий и удовлетворённый стон.
Я наконец обернулся в сторону моего брата; он тем временем уже отошёл от моей кровати на несколько шагов, почти дойдя до двери.
Мой старший брат был странным человеком. Наш отец исчез, когда мне было пять лет, и с тех пор Рен думает, что этому виной я. Понятия не имею, какие мысли привели его к этому выводу. Но даже когда я спрашивал, он только уклонялся от ответа, говоря, что мне не надо это знать. Но сейчас мои мысли были о другом.
Рен никогда не будил меня просто так.
— Будь благодарен, что я вообще тебя разбудил. Ты мне нужен.
Вот теперь всё стало понятно. Мама снова дала ему работу, и он не хочет её выполнять.
Наша мама — Эрина Ке. Добродушная и искренне любящая своих детей женщина. Она всегда поможет, поддержит и не бросит в беде.
Не успел я ответить, как дверь в комнату открылась, и раздался ещё один знакомый голос.
— Брат, иди сам работай!
От её голоса я внезапно почувствовал успокаивающее тепло в груди. Моя раздражительность от грубого предупреждения никуда не делась, но теперь она успокаивалась этим самым теплом.
Это была моя сестра-близняшка — Эрика Ке. Она — воплощение нашей матери в теле ребёнка. Когда мне было плохо, она всегда приходила меня успокоить. Когда мне было грустно, она всегда грустила вместе со мной.
Её золотистые волосы мягко ложились на плечи, а голубые глаза словно освещали всю комнату. Но…
Но иногда мне казалось, что в глубине души она что-то скрывает.
Видимо, догадавшись, что Рен сейчас находится у меня в комнате, она забеспокоилась и пришла сюда. Её опасения подтвердились: Рен хотел переложить работу на меня. Это злило Эрику. Она сердито уставилась на Рена, сомкнув ладони в кулаках.
— Старший брат не должен так относиться к младшему. Ты должен помогать ему и беречь, а не заставлять работать за себя.
В ответ на эту силу злости Эрики Рен лишь мягко улыбнулся.
— Тише. Младшая сестра тоже не должна кричать на старшего брата. Я всего лишь воспитываю своего младшего брата. Не вижу никаких проблем.
— Думаешь, я не вижу, как ты к нему относишься?
Моя голова слегка опустилась, а выражение глаз стало мягким. Мне было приятно, что она заступилась за меня.
Хотя это лишь лишний раз показывало, что я не способен постоять за себя.
— А как я к нему отношусь? Я люблю вас обоих как своих младших брата и сестру. Разумеется, я хочу для вас самого лучшего. Это просто воспитание.
— Злишь. Ты всего на четыре года старше нас. Ты сам ещё ребёнок.
— Значит, я одарённый ребёнок.
Я честно не хотел всё это выслушивать. Их спор больше не вызывал у меня интереса. Я полностью встал с кровати. Мой взгляд направился на Эрику.
— Перестань, Эрика. Я сделаю эту работу.
— Вот видишь. Твой брат-близнец понимает, о чём я говорю, — услышав мой ответ, радостно ухмыльнулся Рен.
— Ты глупый? Ему просто надоел наш спор.
Кое-как мне удалось остановить их спор, отчего я облегченно вздохнул.
В нашей семье, как и во всех других, каждый заботится друг о друге и любит. Даже Рен, который якобы меня недолюбливает, скрывает в себе эту черту.
Но у каждого из нас была своя странность. Странность моей мамы заключалась в том, что весь ее мир был только о детях, а о самой себе — ничего. Всё лучшее она отдавала нам. Всё самое худшее оставляла себе.
Рен сердился раз за разом, наблюдая, как мама сама носит тяжелые, полностью заполненные водой ведра. Как она сама работает целыми сутками и как она делает всю самую тяжелую работу сама.
Именно поэтому он всегда помогал ей. Сам брал ведра из ее измученных рук. Прилежно учился в школе из соседского городка с намерением в будущем получить хорошую работу. И всегда помогал ей при любой возможности.
Вот только в последнее время он был на нервах. Часто смотрел на маму, слишком часто задумывался, глядя в одну точку. Его волнение было вызвано завтрашним отъездом в город на продолжение учебы. Тот промежуток времени, когда он не сможет сам помогать маме и следить за ней.
Тем временем я закончил всю тяжелую работу. Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони и громко, с облегчением вздохнул. Я смотрел высоко в небо, чувствуя боль в мышцах и усталость от тяжелой работы.
— Братик, ты всё?
Мягкий голос мгновенно придал мне бодрости и новый прилив сил.
Моя сестра-близняшка улыбалась. Ее улыбку освещало солнце, и я услышал пение птиц, которого до этого не слышал.
— Да, закончил, — ответил я с доброй улыбкой.
Я тут же ощутил прикосновение мягкой и нежной кожи к моей ладони. Она взяла меня за руку.
— Тогда пойдём завтракать, братик!
Именно этого я и ждал все утро. За мою работу мне обязаны заплатить самым вкусным завтраком!
Войдя в дом, мы увидели, что нас уже ждут. Мама, стоявшая у столешницы, повернулась к нам с заботливой улыбкой. На столе уже лежали тарелки с завтраком. Рен уже сидел на своем месте рядом с маминым.
— Доброе утро, мама.
— Доброе, Акира. Я приготовила ваш любимый завтрак.
— Ура! — я сиял от радости.
Мы с Эрикой уселись за стол. Эрика сидела рядом с Реном, а я напротив.
Тут же мой нос уловил запах омлета. Я посмотрел вниз и увидел шедевр готовки своей мамы. Моей жажде наконец начать трапезу не было предела. Я был готов в ту же секунду взять вилку в руки и съесть всё, не оставляя даже крошек.
Когда все уселись, я начал жадно поедать этот омлет, съедая всё. Моё долгое и мучительное ожидание завтрака всё это утро наконец закончилось.
— Как вкусно! Это лучший омлет!
Не успел я вдоволь опробовать вкус, как Рен высказал свое восхищение.
Было ли это искренне или он просто хотел порадовать маму — я не знал. Но это вызвало у нее отклик.
— Правда? — спросила мама, почти не веря ярким словам Рена.
— Ага!
На лице мамы медленно отобразилась улыбка. Она прикрыла глаза, наблюдая за тем, как Рен положил в рот еще один кусочек.
Но у самой мамы не было такого же омлета, как у нас. Ингредиентов на четвёртую порцию не хватило, поэтому ей остались лишь пара кусочков хлеба.
Рен, заметив это, нахмурился. Он забрал у неё кусочки и поставил перед ней свою полусъеденную порцию.
— Не стоит, Рен, — сказала мама уже без улыбки. На ее лице было удивление и страх.
— Ешь, — сказал он таким тоном, который не оставлял места для споров.
Сам же Рен взял кусочки хлеба и начал спокойно их есть.
Эрика, увидев поступок брата, мягко улыбнулась и тоже подвинула свою тарелку к маме. Я сделал точно то же самое.
— Мама, пожалуйста, ешь, — произнесла Эрика, прижав руки к груди.
На глазах мамы выступили слёзы. Но она растерялась. Ее глаза смотрели то на тарелки, то на нас. Я не понимал, в чем дело.
Но Рен быстро догадался. Мама не хотела, чтобы мы оставались без полного омлета. И поэтому Рен вернул нам тарелки, оставив у мамы только свою.
Мама хотела отдать Рену его порцию обратно, но тот лишь поставил руку на стол, блокируя движение тарелки.
— Но.
— Пожалуйста, — неожиданно мягко произнес Рен.
Мама больше не спорила, она лишь после минуты молчания попробовала первый кусочек омлета. Ее глаза закатились, и она невольно прижала руку к щеке наслаждаясь вкусом.
Мы просто сидели за одним столом и ели вместе. Именно в такие моменты я чувствовал себя счастливым. Не когда происходило что-то особенное. Не когда случалось что-то хорошее. А именно сейчас.
Когда мама сидела рядом. Когда Рен ворчал себе под нос, но тайно улыбался. Когда Эрика была довольной и радостной. Мне хотелось, чтобы этот завтрак никогда не заканчивался.
Но увы, завтрак закончился.
Я ещё долго сидел за столом, просто наблюдая за ними. За тем, как мама убирает посуду. За тем, как Эрика что-то тихо напевает себе под нос. За тем, как Рен делает вид, будто ему всё безразлично.
В тот момент мне казалось, что так будет всегда. Что этот дом, этот стол и эти люди никуда не исчезнут.
Наверное, именно поэтому хорошие моменты и кажутся такими хорошими.
Потому что ничто не длится вечно.
После завтрака мама собрала все тарелки, готовясь их мыть. Но она не успела прикоснуться к воде, как я подошёл к ней.
— Мама, можешь ещё раз рассказать ту историю, которую читала мне, когда мне было четыре года?
Я так любил слушать её из уст мамы, что часто забывал, о чём была сама история. В моих глазах читалась настоящая мольба: мне хотелось услышать её ещё раз.
— Ох, конечно, дорогой, — сказала она с мягкой улыбкой, слегка наклонив голову набок.
Мои глаза наполнились радостью, и я даже слегка подпрыгнул. Я затаил дыхание, ожидая, когда она начнёт рассказ.
Эту историю маме когда-то рассказывал наш отец. Он говорил, что её стоит рассказывать тому, кто хочет услышать что-то по-настоящему сложное.
Это история о бедном мальчике.
Его звали Кевин. Он родился в маленькой деревне и с самого детства мечтал однажды оказаться на вершине мира. Он хотел стать тем человеком, которого будут помнить все.
Но мир не был добр к нему. Сначала он потерял свой дом. Потом людей, которых любил. Каждый раз, когда ему казалось, что он наконец нашёл счастье, судьба отнимала его снова.
Со временем Кевин завёл верных друзей. Они вместе преодолевали трудности, делили последний кусок хлеба и помогали друг другу подниматься после падений.
Но однажды часть из них погибла. Остальные предали его.
Были дни, когда он оставался совершенно один. Были дни, когда он ненавидел весь мир и хотел отказаться от своей мечты.
Но каждый раз он продолжал идти вперёд.
Он терял друзей, терял близких, терял части самого себя, но не позволял своей мечте умереть.
И в конце концов Кевин действительно добрался до вершины. Он стал тем, кем всегда хотел стать. Но когда он оглянулся назад, рядом уже никого не осталось.
Тогда Кевин понял одну вещь:
Путь к вершине может быть намного страшнее самой вершины.
Мама закончила рассказ.
Я ничего не говорил. Я застыл на месте, и уставился в одну точку. В моей голове я вдруг обнаружил странный отклик, чувство которое до этого спало крепким сном глубоко внутри меня. Я будто вспомнил что я хотел всё это время и скрывал это желание от других.