Я проснулась. Осмотрелась — всё то же. В голове начали появляться слова и само понятие «французский». Но вот что происходило вчера и сколько это длилось — не помню. Последнее, что хорошо помню: стояла напротив раковины, рыгала. Потом обрывки — как меня несли, плохие запахи.
— Жанн? — тихо начала я на французском. — Ты быть тут?
Жанн подошёл:
— Добрый день, Лилит. Как спалось?
Я глянула на него. Жанн был с щетиной, сонный.
— Сколько я спать и что было? — тихо спросила я.
Жанн подвинул кресло поближе:
— Ты проспала сейчас около восемнадцати часов. До этого двое суток ты была на грани жизни.
— Как я выжить? — я говорила тихо. — И почему это быть со мной?
Жанн засмущался, потом будто расстроился:
— Я помогал тебе по советам Фариона. Я ж в этом не мыслю. — Пауза. — Я конечно видел его в тени? Или как ты это называешь... — ещё пауза. — Но когда я увидел его, держащего на тебе руку в ванной, на полу... я подумал, это смерть настоящая пришла за тобой.
— Ты спасти меня? — тихо спросила я.
Последний раз, когда меня кто-то спас не из близких, было лет 83 назад. Когда я попала под обстрел требушетов на реке Фалина. Моё войско разбили, а меня спас какой-то солдат.
— Не сказал бы, что я спас, — начал Жанн.
Появился Фарион, положил руку мне на плечо, чтобы стать видимым для Жанна:
— Не отрекайся от своих заслуг. Ты спас Лилит.
— Получается, я перед тобой долг, — тихо сказала я. — Спасибо, Жанн.
Жанн глянул на меня и обнял. Мои руки даже не в состоянии были действовать.
— Перебор, — тихо сказала я.
Жанн перестал обнимать.
— Только я не понять, — я сделала паузу, попыталась подняться. Лёжа вести диалог некомфортно. Жанн помог. — Почему ты не убить, не бежать, не сдать?
— Я хотел честно, сначала я думал: бросить, бежать. — Жанн задумался, глянул куда-то. — Но я уже сбежал из своего города, бегу от полиции. — Пауза. — И бросить девушку в трудный момент, даже если она может за пару минут до этого положить тебя на лопатки и приставить лезвие к горлу... Это жестоко. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты через свои странные методы научила меня не бежать. Я ведь задумался: ты и сейчас никуда не бежала, и когда мы тебя хотели — не сбежала. А дала отпор.
— Я запомню это, — тихо сказала я. — Можешь дать вода, еда? — Пауза. — И пойдёшь тренироваться не с Манифой, а с Фарионом. Это мой знак уважения.
Я попила, поела, отправила Жанна в тень и отрубилась.
...
...
Проснулась. На кресле увидела побитого, потного Жанна. Он спал.
Я медленно, с трудом, села.
— Фарион, как прошло?
Фарион появился рядом, глянул на Жанна:
— Ну, много интересного. Во-первых, все всадники хотели пожать ему руку. Я этого не допустил — сломают же. Жанн стал у них спасителем и героем. А для некоторых — тем же похитителем, которым и был. — Пауза. — А тренировка прошла для него сложно, мучительно и выматывающе. Как и должно быть.
— Хорошо. Сколько думаешь, нужно времени для базы? — спокойно спросила я. — И сколько я спала?
— Тринадцать часов сна. — Фарион сделал паузу. — А для базы пока сложно сказать. Буду пробовать его в экстремальных условиях.
Я повернулась, скинула ноги на пол. Попробовала встать.
Упала.
Фарион молча смотрел.
Упёрлась на руки, попыталась подвигать ногами — трудно. Перевернулась на спину, начала массировать ноги. Лежала, массировала, пыталась поднять. Пробовала — массировала — снова пробовала.
— Фарион, шест.
В руке появился шест. Я упёрлась и поднялась.
Стояла на дрожащих ногах, с шестом, медленно, по миллиметру двигалась к раковине. Туда, откуда всё началось.
В дверь постучали.
Я кинула взгляд на Фариона.
— Один, мужчина, посыльный Ле Серво.
Фарион достал пять пластинок золота, отдал мне.
Я медленно добралась до стола, положила их, села на стол.
— Войдите.
Зашёл мужчина:
— Я стучусь, стучусь, а вы, оказывается, переехали. Почему не предупредили?
Я бросила взгляд:
— Разве я обязана уведомлять о своей жизни каждого?
Головорез задумался, махнул рукой:
— Я за поставкой.
Я кивнула на золото рядом. Он забрал и пошёл к двери.
— Двери, — спокойно сказала я.
Он вернулся, закрыл.
Как только дверь закрылась, я рухнула со стола на пол и отключилась.
...
...
Почувствовала, что через пять секунд кто-то коснётся.
Проснулась резко — рука на горле, во второй — кинжал.
Это был Жанн. Я перевернула его на спину, села сверху, приставив лезвие к горлу.
— Первый раз — случайность, — начала я на французском. — Второй раз — уже знание. Не учишься? Плохо. Будем учить.
Я встала, но ноги не держали — упала на колени. Жанн попытался выхватить кинжал. Но во вторую руку Фарион уже положил катану, и я направила её на него.
— Нельзя недооценивать врага. — Я аккуратно оттолкнула лезвием его грудь. — Попытка засчитана. Теперь ты спать будешь в тени и учиться рефлексам защиты.
Как там Фарион говорил... Наушники и респиратор.
Но сначала купить.
— Мне наушник и респиратор, — тихо сказала я. Жанн поднял меня, я опёрлась на катану. — Сколько стоить ваших денег?
Жанн задумался, открыл телефон:
— От ста до пятисот евро.
Я глянула на Фариона. Он протягивал бумажки — по пятьдесят, десять штук.
— Купи лучшее, — кратко ответила я, отдала евро и, опираясь на катану, зашла в ванную.
Включила воду, не дожидаясь, пока наберётся, уселась на край, разделась и сразу легла.
Улеглась — и всё тело начало ныть по мере заполнения воды.
— Хух. Тяжёлая... Как это у них называется — акклиматизация?
Конечно, я поспешила. Есть еду другого народа — это как взять еду в моём мире, хаки, и съесть. Получишь целый список заболеваний.
Думаю, рататуй и луковый суп — то, что мешать нельзя.
— Фарион, — я нырнула головой, выплыла, — что посоветуешь моему организму из их пищи?
— Только супы. Первое время, желательно неделю, — коротко ответил Фарион.
— Супы... Хорошо.
Я намылила голову, начала массировать пульсирующие ноги.
Накинула халат, медленно, через силу вышла из ванны. После воды ноги стали расслабленными — я упала на чистую постель.
Постучались в дверь.
— Уборка номера! — крикнули из-за двери.
— Один. Женщина. Уборщица, — кратко ответил Фарион.
— Не нужно, — громко сказала я.
Постучались снова.
— Мне нужно менять место нахождения. Слишком много ко мне приходят постоянно.
— Жанн, — кратко ответил Фарион.
— Зайди, — спокойно сказала я.
Жанн зашёл с покупками:
— Всё купил, мадам Лилит. — С улыбкой поднял пакеты.
Я обессиленно кивнула. Жанн поднёс пакеты на кровать. Я достала наушники.
Диковинка. Удобно и мягко закрывают уши. Мягкая ткань, по бокам металл, сверху сетка, материал прочный, но может гнуться и ломаться. Цвет идеальный — белый. Жаль, без алых акцентов.
— Скажи что-то, — тихо сказала я.
— Раз, раз, — ответил Жанн.
— Я тебя всё ещё слышу, — кратко ответила я, тыкая пальцем в наушник.
— Нажмите кнопочку наверху, на правом наушнике. Там такая круглая, одна, чуть выпирающая.
Я глянула озадаченно. Что за кнопочки? Что клацать? О чём он?
Жанн глянул и сделал сам.
Наступила полная тишина. Лёгкое головокружение, давление в ушах. Я сняла наушники.
Попробовала снова — та же тишина.
А потом заиграли артисты — тихо, будто в правом ухе, потом в левом. Я наклоняла голову — звук перемещался.
Я сидела с открытым ртом, в восторге.
Сняла наушники на секунду:
— А можно сделать белый и алые точки?
— Можно, — начал Жанн. — Только это нужно заказывать через интернет и ждать. — Он ткнул пальцем в наушники. — Заметили?
Я глянула. Там было выбито моё имя. Красиво.
— Купи такие же, только в моих цветах. — Я сделала паузу. — Сколько?
— Около восьмисот евро. Профессиональный покрас, — ответил Жанн, глядя в телефон.
Я глянула на Фариона. Он уже держал нужное количество — около двадцати бумажек.
Я взяла, протянула Жанну, осмотрела его.
— Купи себе хорошую одежду. Свободную, лёгкую, но красивую.
— Только мне придётся забрать наушники, — кратко сказал Жанн.
Я одела, сняла, подумала. Глянула на Фариона — он держал деньги на новые.
— Вот держи. Купи новые, а эти будут на время, — сказала я, протягивая деньги.
— Цвета выберу я для одежды, — сказал Жанн.
Я кивнула.
Жанн начал уходить.
— Закажи еды через телефон, — сказала я. Пауза. — И купи мне тоже телефон. Сколько стоит?
— Так как вам только лучшее... — Жанн листал телефон. — От тысячи до тысячи пятисот евро, плюс чехол на заказ — плюс семьдесят, защитное стекло — плюс пятьдесят.
Я глянула на Фариона — он держал пачку бумажек. Взяла, протянула Жанну.
— Мои цвета. Всё качество, — кратко ответила я.
Жанн кивнул:
— Какую еду?
— Суп.
Жанн поклацал, кивнул, забрал деньги и ушёл.
Я нацепила наушники и погрузилась в тишину.
Только артистов с музыкой не было. Почему? Может, этот телефон нужен?
Надо будет снова выйти на улицу.
Я надела респиратор — не смогла зацепить сзади, просто держала рукой. Первое ощущение — давление на нос. Внутри становилось влажно.
Подошла к цветам, сильно затянулась — ничего. Уткнулась прямо в бутон, ещё сильнее — ничего.
Отлично. Теперь я готова.
Я глянула на дрожащие ноги.
Готова. Но не сегодня.
— Фарион, — начала я, села на кровать, чтобы дрожь ушла, — как открыть окно?
— Повернуть ручку с краю двери, — кратко ответил Фарион, указывая.
Странно, не похоже на ручку-скобу или защёлку с верёвкой.
Я повернула ручку против часовой стрелки, оставила в центре. Дверь открылась.
Медленно вышла. Оказывается, это что-то вроде машикулей. Но более открыто, всё видно.
Выйдя полностью, в наушниках, с респиратором в руке, я смотрела вниз. В меня дул ветерок, а я ничего не чувствовала. Ощущение, будто я не тут.
Ноги продолжали дрожать. Я вернулась в номер.
Упала на кровать, позвала Фариона. Мы начали углубляться в понятия воздуха, атмосферы.
Приехала доставка. Фарион рассказал, что это большая работа, десятки людей — от крестьян, собиравших овощи, до программистов.
Фарион резко замахнулся на меня катаной. Я увернулась, схватилась за него, села на шею и повалила.
— Недооценил? — начала я.
— Проверял ваше состояние, Лилит, — кратко ответил Фарион, вставая и поднимая меня.
У меня закружилась голова. Появилась одышка? Давно такого не было.
Я села, начала медленно, глубоко дышать.
Потом, по чуть-чуть, ела суп и изучала воздух этого города. Оказывается, это калейдоскоп запахов на любой вкус. А люди дышат этим ежедневно. Ужасно.
— Хух.
Поела, но суп весь не уместился в желудке.
Я медленно надела штаны и рубаху. Шуба вся грязная... Накинула кроссовки.
Нужно хотя бы разведать, что окружает этот отель.
Перед выходом нацепила наушники, рукой придерживала респиратор. Вышла.
Приподняла одну сторону наушников — звуки есть. Кто-то общается, жужжание. Будто мой слух за эти три дня в кровати усилился.
Я не решилась закрыть уши полностью — в чём тогда адаптация? Оставила зазор, чтобы звуки доходили, привыкала.
Мимо прошла уборщица с включённой машиной для сбора пыли. Я остановилась, долго слушала, запоминала.
Дальше шла, держась за стену, вслушивалась. Пыталась понять, что важно, а что — нет.
Сзади — тяжёлые шаги. По ощущениям — мужчина, около ста килограммов. Шаги направлялись ко мне. Расстояние и время между ними — рост около 180.
Я обернулась.
Это был Жанн.
— Привет. Сколько ты весишь и рост? — спросила я, держась за стену.
Жанн удивился, почесал затылок:
— Наверное, около девяноста пяти килограммов. А рост... даже не знаю. Наверное, сто восемьдесят.
— Хорошо.
Мы вернулись в номер. Жанн достал телефон — большой, тяжёлый — и протянул мне. Помогал разбираться, и я смогла сделать ему звонок.
Ещё не понимаю, как эта штука работает. Но можно общаться на расстоянии. Я записала последовательность нажатий, чтобы заучить, как звонить и как вызывать еду.
Жанн показал карту. Она была огромная.
А потом он хотел показать интернет, и я отключилась.
...
...
Проснулась. Солнце ярко светило. Из-за двери:
— Доставка суши для Лилит Мали!
— Один. Доставка, — кратко ответил Фарион.
Я поднялась с кровати. Необычная лёгкость — я в пару шагов добралась до двери. Открыла, забрала доставку.
Под упаковкой суши были деньги. Вторая поставка — шестьдесят шесть тысяч евро.
Я поставила суши на стол, деньги отдала Фариону — он исчез с ними.
Почувствовала слабость, упёрлась рукой в стол. Глянула на суши — стало плохо. Убрала упаковку подальше.
Взяла вчерашний холодный суп и начала есть.
Съела весь. Села на стуле, начала разминать руки, ноги, спину, голову. Минут через десять легла на пол и медленно отжалась десять раз. Мышцы заболели.
Встала — небольшая одышка, но ноги уже не так тряслись.
Взяла телефон, пошла в ванную. Разделась, легла, не дожидаясь воды.
Начала тыкать в экран. Это целый мир, запертый в коробочку. Есть время, звонок, быстрые рисунки. Другое я ещё не освоила.
Фарион начал рассказывать про экономику и ценообразование. Я лежала в воде, всплывала как кораблик, и слушала.
Оказывается, мои евро ещё нельзя тратить — по их законам это грязные деньги. Мы начали разбирать, как сделать их законными.
— Хорошо, — спокойно ответила я, вылезла из ванны. — Жанну сделай тренировку, потом урок экономики.
— Ещё нужны документы, — тихо сказала я, накинула халат. — Пусть Жанн сделает опекунство на меня. Сделаем так: я пережила тяжёлую болезнь и приехала из другого королевства. — Я упала на кровать, тыкая в экран. — Мне нужен опекун, потому что я слаба.
Я легла, расслабилась, посмотрела в потолок.
— Следующий шаг — я поступлю в колледже.