— Уборка номера! — крикнули из-за двери.
— Одна женщина с тележкой, — кратко ответил Фарион.
Я снова проснулась в холодной воде, набросила халат и открыла дверь. Там стояла темненькая женщина с какой-то непонятной штукой.
— Добрый день. Уборка номера нужна? — начала она.
Так, тут есть слуги? Но, как я поняла, не совсем. Что-то вроде работников.
— Да, давайте. Сколько это стоит в евро? — я отошла от двери, пропуская женщину.
— Ой, что вы, это бесплатно! — женщина осмотрела фронт работы и весело, с широкой улыбкой добавила: — Но я не откажусь от чая.
Чая? Что бы это значило? Налить ей чай?
— У меня нет тут чая. — Я показала на комнату. — Я бы с радостью, может, бумажки евро подойдут?
Женщина глянула на меня с удивлением, а потом весело добавила:
— Двадцать евро с головой хватит.
Я завела руку за спину, Фарион положил в неё купюру. Я протянула женщине.
Та радостно взяла, зачем-то посмотрела через свет и сказала:
— Это же пятьдесят евро. У меня сдачи нет.
Хм, проверяла купюру. Ну конечно, это же бумажка, логично, что есть подделки. А как их отличить?
— Ничего страшного, — сказала я. — Пусть будет.
В моём дворе уборщики, убиравшие мою комнату, получали зарплату. По сути, это тоже ценный труд.
— Вы можете сходить в ресторан, у вас же BB, — весело начала женщина, протирая пыль.
BB? Что это такое?
— BB? — переспросила я по-французски. — Что это?
Женщина сначала сказала что-то на неизвестном языке, а потом, глядя на моё непонимание, пояснила по-французски:
— Тариф с завтраком.
В халате — в люди? Вряд ли.
— Спасибо за заботу, — ответила я. — Но в последнее время мне еда сама приезжает.
И ведь это действительно так: сначала пицца, а вчера эти круглые рисовые штучки — суши.
Может, и сегодня меня удивит Ле Серво? Хотя сегодня не должен. Первая поставка закончилась, на следующей неделе придёт его человек за новой партией. Только Жанн может прийти, но он с одеждой.
— Ах, доставка, — кивнула женщина. — Хорошо, я постараюсь вам не мешать.
Я легла на кровать и слушала, как жужжит эта её штука. Спрашивать не рискнула — вокруг неё всё равно Фарион ходит, изучает.
Лежала, смотрела в потолок, поправляла волосы. Фарион сказал, что его алые тени уже почти изучили весь масштаб этого мира.
А прошло с момента попадания... пять дней, где-то? Удивительно слаженная работа. Здесь куча континентов, множество стран.
Фарион уже хорошо ознакомился с телефоном, но ему нужна энергия, зарядка. Получается, эти штуки умирают, когда истощается их сила?
Он сказал, что, по сведениям из какого-то интернета, здесь около двухсот стран. Это невероятно.
Кто-то пробовал захватить их все? Фарион рассказывал про Наполеона — он пытался что-то сделать, но там мелко было. История у него интересная.
Но больше всего меня заинтересовала Римская империя.
Наполеон был хорош в быстром наступлении, но недооценивал силы. А Рим, как я поняла, пал из-за раскола власти и каких-то варваров. Хотя империя была могущественна. Оказывается, именно они придумали магию воды в домах и эти... акведуки.
У них была интересная власть, хоть мне она немного и не нравится.
Амбиции Наполеона тоже интересны. Он хотел получить власть над всей Европой? Европа — это большой кусок территории. И пытался себя увековечить в книгах.
Думаю, я тоже оставлю свой след в этом мире. Надо подумать как.
Не буду же я сейчас разворачивать кампанию внутри страны.
Постучались в дверь.
— Жанн, — кратко ответил Фарион.
Женщина собрала вещи, подошла к двери и спросила по-французски:
— Открыть?
Я кивнула. В номер зашёл Жанн с кучей одежды и пакетами. Женщина поприветствовала его и выскочила.
— Добрый день, Лилит. — Жанн начал раскладывать вещи на кровать. — Ваши вещи готовы.
— Хорошо, спасибо. — Я на французском поднимала каждую вещь в какой-то обёртке. — Можешь заказать еду? Принести. Себе и мне.
Жанн поклацал в телефоне:
— Вам какую еду?
Я задумалась, вспоминая диковинные блюда этой страны.
— Луковый суп и рататуй? — попыталась правильно выговорить.
Жанн кивнул, снова поклацал и сказал:
— Готово.
Интересно, так просто.
— Ладно, — сказала я. — Тебе пора тренироваться.
Жанн явно нехотя, но согласился. Я подошла к нему, вместе с Фарионом дотронулась — и Жанн исчез.
Ну, начнём примерку!
Я вскочила с кровати и начала пробовать ткани, крой, вес, прочность.
Сначала накинула первое платье — красивое, свободное, лёгкое. И конечно, всё, как я просила: только белый и алый. Отлично.
Примерила штаны и рубаху. Идеально, свободно сидит. Подпрыгнула, растянула ногу, выгнула спину — ничего не тянет.
Из обуви: какие-то лёгкие, Фарион сказал — кроссовки. Белые с алым. Туфли на высоком каблуке. Тяжёлые ботинки — полностью белые с алыми точками. Идеально. Увесистые, хорошо удерживают на месте.
Ещё была шубка — белая, с алыми пятнами, мягкая, пушистая и так приятно пахла.
Я кружила, мерила одежду долго и немного устала. В номере пахло чем-то свежим, а я уже чувствовала тяжесть от примерки.
Так, нужно будет научиться ходить в их каблуках. А вот кроссовки мне очень понравились — мягкие, крепко держат ногу, не бьют в пятку при ударе о землю.
Я надела рубаху и штаны. Хотела надеть кроссовки и увидела короткие чулки. Но не шёлк, выглядят иначе. Натягиваются только до середины голени, хорошо обтягивают.
— Фарион, что это? — спросила я.
— Носки, — кратко ответил Фарион.
Ладно, носки так носки. Натянула их, запрыгнула в кроссовки.
— Хух. Устала.
Я уже направилась к выходу — хотела прогуляться и самой изучить это место, — как вдруг постучались.
— Один. Доставка, — кратко сказал Фарион.
— Хорошо, выпускай Жанна.
Я подошла к двери. Мне протянули пакет с горячей едой и попрощались. Всё так легко. Сколько людей стоит за всем этим процессом?
Появился Жанн — немного побитый, но главное — живой. Интересно, кого он выбрал для тренировки?
— Жанн, — я протянула еду Фариону. — Как прошёл первый день?
— Тяжело. Очень тяжело. — Жанн упал на кровать. — Устал безумно. Я тренировался с Манифой.
Хм, повезло. Правильный выбор.
— Фарион, катану.
Фарион вложил катану мне в руку. Я сделала два быстрых шага и направила лезвие к горлу Жанна. Он не пошевелился сразу, а потом дёрнулся.
— Медленно.
Я подкинула катану, схватилась за лезвие и протянула рукоять Жанну.
— Нападай, — сказала по-французски.
Жанн замер, с усилием поднял руку, чтобы схватить катану — и рука тут же упала на кровать от тяжести. Скорее всего, мышцы забились.
Он встал на дрожащие ноги и попытался ударить. Промахнулся, но попытка засчитана.
Я быстро сократила дистанцию, забрала катану и отошла.
— Хорошо. — Спокойно, на французском. — Иди прими ванну и кушай со мной.
Жанн пошатываясь побрёл в ванную. Плечи опущены, но взгляд осмысленный. От него уже сильно несло потом.
А я стояла у стола в новых белых кроссовках и рубахе. Медленно протирала лезвие катаны, потом отдала Фариону — и она исчезла.
Через полминуты раздался звук воды и стоны радости Жанна.
Я разложила еду на столе, села и начала ждать.
Прошло пять минут. Я уже начала есть свою часть. Вода перестала шуметь, но Жанн не выходил.
Десять минут — тишина. Я съела свою часть, улеглась на кровать и начала разбираться в маббильнике.
Двадцать минут тишины. Я глянула на Фариона.
— Спит, — кратко ответил он.
Хм, это последние два дня моя схема: засыпать в ванной. Пусть спит. А я пойду погуляю.
Я набросила белую шубку с алыми пятнами на рубаху и штаны, затянула шнурки, сделала пару прыжков и вышла за дверь.
Я в этом постоялом дворе уже три дня. Точнее, в отеле.
Прошла по коридорам, вышла в вестибюль. Удивительно: я пришла сюда с минимумом знаний языка, а выхожу в новой одежде, чистая, и более-менее знаю язык, плюс немного законов и истории.
Передо мной открыл дверь мужчина в форме, и я выскочила на прохладную, шумную улицу.
Замерла на ступеньках отеля. Алые волосы подхватил ветер, начал путать. Я глубоко вдохнула, набрала полные лёгкие воздуха.
Но воздух был не особо свежим. Сотни запахов — от приятных, цветочных, до какого-то навоза.
Я шла по тротуарам, разглядывая высокие башни. Оказывается, эти штуки называют небоскрёбами. Оно и логично — прямо до небес тянутся. Как говорил Фарион, это что-то вроде муравейников. Там и живут, и работают, и рождаются, и умирают. Люди заперли себя в этих штуках и проводят там жизнь. Рабство? В чём удовольствие сидеть месяцами, годами в одном и том же месте?
В этом городе таких высоких штук немало, но я вышла в район, где тише и спокойнее. Тут размеренная жизнь.
Мои уши не выдерживали шума в тех местах, с муравейниками. Если люди там живут — значит, я просто не адаптирована. Временное явление.
Голова кружилась от сотни незнакомых запахов. Я шла сонная, потерянная, в тумане.
Мне стало очень плохо. Я схватилась за живот, и меня начало тошнить.
Я быстро побежала обратно в отель.
Пробегала мимо шумных высоток, поднялась по ступенькам — мне открыл дверь тот же мужчина. Мне сейчас не до него. Я держалась за рот и живот.
Становилось всё хуже. Я пробежала мимо людей в коридоре, влетела в комнату и захлопнула дверь.
Уперлась двумя руками в раковину. Тошнота подступила к горлу — и меня вырвало.
Давно такого не было. Помню, кто-то из придворных поваров подсыпал мне что-то — тогда было так же. Пройдёт.
Я выплёвывала остатки и прошептала:
— Фарион... изучи воздух этого города, все направления, которые на него влияют. Найди какие-то затычки для носа и ушей. На следующий раз.
Фарион исчез. А я свалилась на пол и уснула.