Мы с Фарионом и Жанном неделю готовили документы, изучали информацию. Я полностью восстановилась.
Мы сменили отель на другой, сейчас живём в нём.
Сегодня переезжаем в квартиру. И ещё сегодня я иду в колледж.
Всю неделю мы с Жанном тренировались против Фариона. Я восстанавливала былое, Жанн накапливал новое.
В колледже я смогу спокойно находиться — чтобы никому не бросаться в глаза.
Я отправила Жанна в тень и тоже отправилась за ним.
Всадники сразу окружили меня, радостно кричали. Мы с Жанном со всеми пообщались, а потом перешли к моему уроку.
— Итак, — начала я, вставая на площади тени напротив Жанна, — сегодня ты учишься уклоняться. — медленно достала пистолет, направила на него. — От пуль.
Как я поняла из интернета, это самый популярный вид оружия в этом мире. Огнестрел.
Жанн сначала стоял в боевой стойке, потом замер и забегал глазами.
— Подождите... — начал он.
Я перебила.
Выстрел. Прямо в голову. Жанн упал и исчез.
Всадники посмеялись и разошлись по делам.
Я вернулась из тени и увидела, как Жанн поднимается с пола.
— Это было невыносимо больно! — крикнул он. — И зачем мне это нужно?
Я глянула на него, потерла пистолет и отдала Фариону.
— Ты же сам говорил, что устал бежать. — пауза. — Так не беги. Уклоняйся.
— Фарион, катану, — начал Жанн.
Точно. Удивительное произошло. Как я и думала: магия в этом мире существует, но люди не могут её обуздать. А Жанн смог — потому что постоянно находился в моей тени. По сути, в мире из моей магии.
У Жанна в руке появилась катана. Он резко подорвался и сократил дистанцию.
— Фарион, катану, — быстро сказала я. — И кинжал.
Отбила удар Жанна, второй рукой нацелила кинжал ему в горло.
— Хорошо. Очень хорошо, — тихо сказала я, отталкивая его.
Интересная возможность. Если люди будут находиться в моей тени, я могу сделать себе армию этого мира.
Но сейчас нужно заняться другими делами.
Я оделась в свою одежду.
Жанн смотрел в зеркало, тыкал пальцем в место, куда я выстрелила. Движения растерянные, жаловался, что это жестоко и больно. Потом перестал и принял возможность не бежать.
Как он рассказывал, призыв катаны вызывает огромный выплеск адреналина и выматывает его. Думаю, из-за того, что аура ещё не появилась. Хотя я её уже немного замечаю.
Всё белое с алыми точками. Рубашка, штаны, кроссовки, наушники, телефон.
Я выскочила на улицу и с Жанном — как моим опекуном — направилась в колледж.
Пока Жанн что-то говорил, я размышляла. Может, открыть свою жёсткую военную школу и начать ковать солдат? Нет, опасно — власти заинтересуются. Нужны такие люди, за которых никто не схватится, не будет интересоваться, как у них дела...
Кто это может быть?
Я увидела на земле грязного мужчину с бумажкой «На еду».
Хм. Вот оно. Я могу дать им второй шанс на жизнь. Бездомные. Идеально!
Подошла, достала купюру в сто евро, улыбнулась:
— Доброе утро.
— Д-добрый... — тихо сказал бездомный, поднимая голову. — Это много. Для меня... — пауза, будто через силу. — Я не возьму.
Я села рядом. Конечно, от него сильно воняло, но это временно. Я действительно хочу ему помочь. А там — его выбор: служить мне или начать свою жизнь.
Возможно, я стала мягче? Может, Жанн влияет?
— Берите, — я протолкнула банкноту в его руку и сжала его кулак.
— С-спасибо, — прошипел он, сильно сжав кулак с купюрой.
— Как тебя зовут? — глянула на него.
Жанн стоял сверху, скрестив руки, смотрел в телефон. Тихо спрашивал у Фариона, что я делаю. Тот объяснял кратко. В этом мире уже двое, кто может видеть Фариона и общаться с ним.
— Л-леон Марси, — коротко ответил бездомный и отвёл взгляд.
— Сколько лет ты уже на улице, Леон Марси? — тихо спросила я, выпрямив ноги вдоль тротуара.
— Шесть лет... Шесть долгих лет. — Леон откинул голову, ударился об стену. — Я был на войне... — глотнул слюну. — Как доброволец. Помогали другой стране. А потом я попал в плен. — долгая пауза. — Франция, не желая конфликта, ничего не делала. — глянул на меня, отвернулся. — А после меня выкинули на берегу Франции. Я шёл, шёл. Пришёл в свой город... От меня все отказались. — снова глотнул. — Моя девушка выгнала, правительство отказало в помощи.
— Меня зовут Лилит, — кратко и тихо сказала я. — Моя история похожа на вашу... — пауза. — Вы хотите попробовать жить снова?
— Жить? Вы секта какая-то? — Леон отодвинулся. — Уходите.
Я глянула на него, медленно поднялась, отряхнулась.
— Не совсем. — пауза. — Если захотите попробовать начать новую жизнь... приходите в Ривер Парк вечером.
Мы начали отдаляться. Я услышала крик:
— К чёрту вас всех! Заберите деньги!
Он кинул бумажку. Я не повернулась. Мы пошли в сторону колледжа.
Хорошо. Он ещё может что-то делать.
— Не получилось? — заинтересованно начал Жанн, втыкая в телефон. — И зачем вам бойцы?
Я глянула на него — он буквально не следит за происходящим. Сделала подсечку.
Жанн упал.
Я не остановилась. Он крикнул от падения. Люди глянули и просто прошли мимо.
Мы подошли к колледжу.
— Триста сорок восемь людей, — кратко ответил Фарион.
Мы с Жанном зашли. Он всю дорогу чесал затылок.
Подписали документы с директором. Он широко улыбнулся:
— Добро пожаловать в наш колледж.
Вызвал какую-то женщину, и меня уже одну повели по коридорам. Зашли в класс.
— Тринадцать людей, — кратко сказал Фарион.
Все поднялись. Женщина сказала:
— Рада представить вам новую ученицу. Она родом из Каенна. — пауза, положила руку мне на плечо. — Лилит Мали.
Все нехотя похлопали, сели, зашептались.
Эх, школа. Давно я не обучалась с кем-то. Но это мой выбор. И совет Фариона — чтобы лучше понять этих людей.
Я увидела правым глазом: через пять секунд женщина захочет меня погладить.
Ладно... Не буду же я ей руку ломать. Жанн бы уже лежал на полу с лезвием у горла.
Она погладила и указала на пустую парту рядом с какой-то девочкой.
Я аккуратно прошла к парте. В тишине, под взглядами тринадцати человек.
— Приветики! — тихо начала девочка. — Я тебя запомнила. Пару недель назад я подбежала к тебе на улице, чтобы похвалить твой наряд и волосы. — улыбнулась. — Ты выглядела тогда потрясно. — пауза, задумалась. — Хоть и очень грязно.
И правда. Помню тот день — я только пришла в этот город, и это было первое общение. Удивительно, насколько город маленький. Только в этот раз она не в ярко-розовом наряде. Я глянула на девушку, сидящую прямо возле моего плеча. Выглядит скучно.
— Привет, — тихо добавила я, не поворачиваясь, глядя на учителя.
— И сегодня ты тоже выглядишь отпадно. Мне нравится твой вайб: этот белый с акцентом алым — просто шик. — пауза, будто от волнения. — У тебя всё в таких цветах. Это очень круто.
Наверное, комплимент. Но что значит «вайб», «отпад», «шик»?
— Спасибо? — тихо сказала я, не поворачивая головы.
— Почему ты выглядишь скучно? — кратко спросила я, мельком глянув на неё.
— Мама-а-а заставляет так ходить, — растянуто сказала она. — Меня Мая зовут. А тебя? — протянула руку.
— Лилит, — кратко ответила я.
— Буду звать тебя Лилу, ты не против? — мы пожали руки.
Не хотелось бы, чтобы меня так звали. Но хорошо.
— Ладно, — тихо ответила я.
Мы замолчали. Только голос учителя нарушал тишину.
Я пыталась записывать. Мая показывала, как она сказала, «видосики». У неё вообще нет такта? Где этика?
Прозвенел звонок. Меня окружили несколько человек, начали расспрашивать. Я хотела ответить, но Мая потащила меня на улицу, за колледж.
Она закурила что-то, протянула:
— Будешь? — протянула пачку. — И начала расспрашивать, рассказывать о себе.
Я глянула на Фариона. Он никак не отреагировал. Мол, выбирай сама.
Запах был ужасный, едкий. Я вспомнила свою борьбу с запахами — два дня в отключке, в бреду. Отказалась.
— Где же твой бунтарский характер? — недовольно спросила Мая.
Я подумала. В таких случаях ситуацию разряжает что-то вроде шутки.
— А убийство двадцати тысяч солдат при переходе через мост... — сделала паузу, улыбнулась. — Считается бунтом?
Мы замолчали.
Мая глянула на меня, потом на сигарету.
— Ты странная... — задумалась. — Чёрный юмор — твой стиль? Если да, то ты создала себе вообще шикарный образ.
Мая докурила, мы пошли. Я задумалась: что такое чёрный юмор?
Достала телефон, зашла в интернет, набрала: «Чёрный юмор?»
— Ого-о-о! — радостно крикнула Мая рядом. — Последняя модель! — с удивлением. — Можно глянуть?
Кто тут ещё странный? Удивляться телефону, который у каждого?
— Ладно-о-о, — растянуто сказала я, выключила телефон и протянула ей.
— ОГО! — восторженно крикнула Мая, снимая чехол. — Полная покраска корпуса в алый с белыми точками! — пауза. — Это же невероятно дорого и аннулирует гарантию.
— Так у всех есть телефоны. У тебя нет? — посмотрела на неё.
— Есть. Только у меня двенадцатый, — грустно сказала Мая. — А у тебя семнадцатый, с профессиональным дизайном.
Какие-то цифры — есть разница?
— А покажи свой, — начала я.
Мы уже зашли в коридор. Мая протянула мой телефон, потом достала свой — ярко-розовый, с блёстками и ещё чем-то торчащим — и протянула мне.
Экран побитый по краям, размер меньше моего, легче. Разница только в граммах и размере?
Я вернула телефон. Зашла в браузер, чтобы понять, что такое чёрный юмор. Глянула — в принципе, получается, можно рассказывать свою жизнь, и это будет считаться у них юмором... Странно.
— Ты гуглишь, что такое чёрный юмор? — Мая глянула в экран. — Это странно.
Я выключила телефон, убрала в карман.
— Ну, попробуем. — Я обогнала её, встала напротив. — Знаешь, что связывает префекта и всадников?
— Префект? Кто это? — Мая уткнулась в телефон. — Нет, не знаю.
— Верёвки, — спокойно ответила я и открыла дверь в класс.
Закрыла.
Увидела правым глазом: через пять секунд меня кто-то коснётся за плечо и повернёт.
Я сделала шаг в сторону. Парень, пытаясь сохранить равновесие, сделал два шага вперёд.
Я повернула к своей парте, не обращая внимания на него и тишину в классе.
Услышала быстрые шаги. Где-то шестьдесят килограммов, рост сто семьдесят пять — может, сто восемьдесят. Увидела, что через пять секунд меня снова схватят за плечо и повернут.
Тот же тип. С такой скоростью, скорее всего, полетит по партам.
Сделаю спокойнее.
Я резко повернулась и схватила его руку. Глянула. Слабый. Злой.
Фарион уже стоял рядом с катаной. Придётся разбираться без неё.
Как поступить? Я взглянула на Маю.
— Привет, — начала с улыбкой. — Прости, не люблю, когда меня касаются. — отпустила его руку.
Он снова направил руку к моему плечу. Я просто отбила рукой.
Прозвенел звонок. Класс рассеялся по местам. Парень хмыкнул, недовольно ушёл.
Я услышала, как он прошипел:
— После пар, за колледжем, на футбольном...
Я не повернула голову. Просто глянула на Фариона, стоящего рядом с учителем, невидимого для других. Он отправил алую тень на разведку.
Хм, новый враг? Ну, врагов легче сделать друзьями.
После пар я полностью вымоталась, сидела уставшая за партой. Тот парень выскочил с недовольной улыбкой.
Мая попрощалась — ей нужно спешить на поезд, она живёт где-то за городом.
Я встала, направилась к выходу. Там уже стоял Жанн.
— Добрый, — сказал он, открывая передо мной дверь. — Как прошёл первый день в колледже?
Я расстегнула пару пуговиц на рубашке:
— Более чем. Знаю, что такое чёрный юмор.
— Разве в этом колледже учат не экономике? — удивился Жанн. — Сейчас в парк едем?
Я глянула на него, потом на Фариона.
— Пятнадцать человек. Возле футбольного поля, — сказал Фарион.
— Сначала первый урок у тебя, — с улыбкой сказала я.
— Урок? — удивился Жанн. — Какой?
— Проигрывать намеренно, — кратко ответила я, достала телефон, включила камеру и положила в кармашек рубашки.
— В смысле — проигрывать? — начал Жанн. — Это глупо. Я дрался с Манифой и Фарионом. Полностью побитый, отключался сразу, как была возможность. — пауза, чуть громче. — Я уже несколько раз получал выстрел в голову — и всё это ради того, чтобы проигрывать?
Я остановилась, полностью осмотрела Жанна.
Он был абсолютно другой. Не похож на того шута. Не носил спортивки. Лёгкая чёрная плотная ткань штанов, хорошая белая водолазка. Побрит. Мускулистый. Красное, грубое лицо.
— Жанн, — я дотронулась до его плеча. Он удивился. — Если ты побьёшь пятнадцать детей, что тебе будет?
Жанн задумался на секунду:
— Ну, с моим прошлым — точно тюрьма.
Жанн будто всё понял. Мы пришли на футбольное поле. Там стояло четырнадцать пацанов и тот тип.
— Ну привет, новенькая, — начал с широкой улыбкой тип. — Где твоё уважение к старшим? Привела папочку на защиту?
Я глянула на него. Всё так же слаб. Но разум затмило якобы преимущество. Школьная дорогая форма. Пиджак в руке. Расстегнутая рубашка. Закатанные рукава. Брюки.
— Привет, — тихо сказала я, встала перед ним на расстоянии десяти метров. — Меня зовут Лилит Мали. А тебя?
— Тобарт, — кратко, с усмешкой ответил он. — Лилит, значит? Или лучше Лилу? Или... Ли? — пауза, начал разминать руки. — Наверное, выгнали из Каенна. Ты для них блёклое пятно.
Его компашка засмеялась.
Как-то не вижу в этом юмора. Надо будет почитать про это.
— Извинись за свой поступок, и всё будет хорошо, — громко сказал Тобарт. — Иначе закончится плохо.
— Нет. Ты хочешь побить девочку? — тихо сказала я.
— Что? — крикнул Тобарт.
Я не ответила. Он всё равно услышал.
Жарко сегодня. Вот бы поскорее покупаться и переодеться.
— Ну, вижу, ты привела папочку, — весело продолжил Тобарт. — Значит, отвечать за твои поступки будет он. — указал на спокойного Жанна.
Жанн вошёл в роль папочки.
— Нет! — начал он, будто где-то уже выступал. — Вы мою дочь и пальцем не тронете! — пауза. — Только через мой труп! Я love свою дочь и не могу простить себе... — грустно добавил. — Старику, чтобы её кто-то обидел.
Я глянула на телефон в кармашке. Работает.
Жанн вышел вперёд. Тобарт прыгнул на него с двух ног. Я заметила, что Жанн упал сам, а не от толчка.
Вся толпа набросилась, избивая его ногами.
Я развернулась и ушла.
Выйдя с поля, написала Мае, попросила контакты Тобарта. Села на лавочку, смотрела в небо. Через десять минут раздалось уведомление. Первое, второе, третье. Потом телефон подумал, что это спам, и отключил уведомления.
Прошло ещё десять минут. Я зашла в телефон.
Написала: «Сделка».
Удивительно, но он сразу ответил. Предлагал деньги. Сначала тысячу евро, дошло до десяти тысяч.
Я написала: «Ты будешь моим другом и делать то, что я прошу».
Тобарт начал задавать вопросы, потом говорит, что это не настоящее и никто не поверит.
Я написала одно сообщение: «Десять минут на подумать. После отправлю всем».
Тобарт начал что-то писать, но я закрыла мессенджер.
— Фарион, — начала я. — Как сделать копию этого видео?
— Лилит, вы можете кинуть видео в облако и также отправить на мой телефон, — ответил Фарион.
Появился Жанн, отряхивая пыль, сел рядом.
— Как тебе проигрывать? — тихо спросила я.
— Некомфортно и тяжело, — спокойно начал Жанн. — Больше всего обидно, что их удары я даже не чувствовал.
Появился Фарион и мгновенно ударил кулаком в грудь Жанна.
— А сейчас? — спросил Фарион.
Жанн, кашляя, поднимался с травы:
— Это чувствую.
— Значит, жив, — кратко ответил Фарион. — Тобарт бежит к вам с агрессией. Через три минуты будет здесь.
Ух ты. Я задумалась.
— Жанн, — начала я. — Держи телефон и прячься где-нибудь.
Жанн посмотрел на меня, потом забежал за угол дома.
Я сидела. Сзади раздались громкие, тяжёлые, быстрые шаги. Запах пота, тяжёлое дыхание.
Увидела правым глазом: через пять секунд меня кто-то коснётся и резко повернёт за плечо.
Я ничего не сделала.
Тобарт развернул меня и громко сказал:
— Удали видео!
— Какое видео? — испуганно начала я.
— Ты знаешь, о чём я! — он схватил меня за плечи, начал трясти. — Удали! Иначе хуже будет!
— Я не понимаю, о чём ты, — грустно сказала я, опустив взгляд. — У меня даже не на что снимать видео.
Тобарт быстро облапал мои карманы — ничего не нашёл.
— Где телефон?! — он ещё сильнее затряс меня.
— Мне больно... — тихо сказала я. — Отпусти...
Тобарт ударил меня по лицу. Потом ещё два раза.
Хотел ударить снова, но я схватила его руку, потом вторую и повалила на землю.
— Жанн, — сказала я.
Жанн подбежал, взволнованно заговорил:
— Честно, именно сейчас я хотел выбежать и остановить это. Меня в дрожь бросало от того, что он делал.
Я почувствовала слабое жжение на щеке.
— Ты молодец, Жанн. Мы оба с тобой проиграли, — сказала я с улыбкой. Жанн будто всё это время ждал от меня такой похвалы.
— Тобарт, — начала я, села на лавочку, повернувшись к нему. Он лежал на земле в слезах. — Ты избил двух людей. — пауза, вспоминая законы Франции. — А это получается умышленное насилие группой лиц в отношении двух разных потерпевших. — пауза. — До трёх лет.
Тишина. Только плач Тобарта.
— Выбор, — тихо начала я. — Дружить или три года.
Я замолчала. Задумалась: я бы поступила иначе на его месте. Вбросила бы кучу плохой информации о себе в сеть. Или заставила бы человека сказать, что это был спектакль. Через пытки. Если потерпевший говорит, что это шутка, другие не придадут значения.
Тобарт поднялся на колени, весь в слезах, красный:
— Дружить... Только не отправляй это видео никому. Пожалуйста, умоляю! — пауза, пытался успокоиться, не получилось. — Я сделаю всё!
— Хорошо, — тихо сказала я и протянула руку. — Теперь ты под моей защитой. — подняла его, посадила рядом. — Если кто-то тебя тронет, ты точно не виноват. — пауза. — Поверь, я узнаю. И помогу тебе.
Долгая пауза.
— Но обещай выполнять поручения. Видео напрямую зависят от твоей верности.
— И что я должен делать? — начал Тобарт, вытирая слёзы. — Зачем тебе это?
Я сразу не ответила. Сделала долгую паузу.
— Составь полный список всех учеников нашей группы. — пауза, встала с лавочки. — И скажи своим друзьям, что ты разобрался.
Я начала проходить мимо него. Появилось ощущение, что Тобарт рад, что у него есть возможность сохранить лицо.
Я уже отдалилась. Тобарт тихо, вопросительно сказал:
— Спасибо?