В темноте трутся кости. С противным хрустящим звуком. Скрипит, позвякивая, архаичная броня. Осыпается под мертвыми ногами, крошится известняк. Магическая тьма застилает коридор. Под ее покровом идут призванные мертвецы, объятые холодным зеленым пламенем. Их время сочтено, но его достаточно, чтобы вцепиться мертвыми костлявыми руками в горло живым. Конусы их жизненной силы колеблются, словно свечи на осеннем ветру, белеют в вечном мраке посмертья. Мертвые глаза горят в пустых глазницах. Они, как бабочки, летят на пламя огоньков. Шаг за шагом. Кто-то падает, гремя древней, громоздкой броней, покрытой малахитовой патиной и желтизной разросшихся грибниц. Идущий следом спотыкается об него, но сохраняет равновесие, переваливая за насыпь. Один за другим, они появляются в коридоре. Скрытые темнотой. Они не рычат утробно, как гнилые раздутые зомби, ковыляющие в облаке ядовитого смрада. Они не набиты могильной землей, не сбиты гвоздями из черного железа, не связаны ремнями, как скелеты, поднятые из древних могил. В их движениях нет ломаной, дрожащей неуверенности ходунов. Нет хищной грации упырей. Они движутся размеренно, почти плавно, образуя подобие строя, прикрывая соседа и давая друг-другу достаточно свободы действовать древним оружием. Стражи Гробниц. Некогда воины, некогда живые. Вечные рабы Заточенного в Тенях. Некромант может создать подобных, потратив множество усилий. Чтобы в итоге утратить над ними контроль и поплатиться жизнью за свою гордыню. Проще заплатить своей маной их истинному хозяину и получить их на время. Сколько отдашь — на столько и получишь. Насколько искусен, стольких и получишь. Если повезет, и если благоволит Неназываемый в Тенях, то среди них будет некто сильнейший. Он движется в середине строя. В его украшенных богатым орнаментом боевых рукавицах зажато древко боевого топора, с лезвием изогнутым, как хищный серп луны, черным, как сама тьма, покрытый длинными зубьями шипов, словно открытая пасть крокодила. Глубокий шлем из инкрустированной золотой проволокой бронзы, покачивается на выгнутых вверх, словно рога древнего зверя, наплечниках. Из узкой прорези фигурно прорезанного лицевого щитка, полыхает зеленое пламя.
Карахи чувствует движение во тьме. Он поднимает огромный щит и с лязгом опускает его на черный песок, взрывая его могучим ударом. Спусковой крючок для активации его силы. Ярость воина, разорется в нем, вытягивая из ядра ману. Кровь вскипает, наполненная магией, накачивая мышцы бойца, нечеловеческой силой {Боевая Техника: Малое Увеличение Силы}. Карахи никогда не был талантлив. Только звериная сила, огромный рост и крохотное ядро маны, вот и все его наследство. Младший дом, не на что рассчитывать. Только толкаться плечами с братьями за крошки со стола сеньора. Участь не сильно лучше, крестьянской. Тем более, когда ты бастард. Худой и нескладный, вечно голодный подросток. Ему повезло. Подростка поймал на воровстве из хозяйского капкана, его будущий юный господин.
У ублюдка появилась еда каждый день, а у юного господина, ставшего к тому времени молодым господином, тот, кто будет марать руки. Выгодная сделка, когда живот сводит от голода. Пара психопатов и ублюдок. Он доказал верность не раз, выкидывая то, что осталось от их забав в Клоаку. С каждым кровоточащим кулем, выбрасывая кусочек чести, что досталась от отца. Но ей сыт не будешь. А слух со временем притупится, как и совесть.
Из темноты удар. Плиты брони, покрытые замысловатыми желобками граней, стонут от усиленного нечестивой мощью меча. Мгновенный ответ. Щит взлетает, кромкой врубаясь в челюсть невидимого врага. Карахи не нужно его видеть. Учителя обломали сотню палок об его спину, обучая драться на ощупь. Если нет таланта, возьми навыком и силой. Нет мозгов — слушай, что тебе говорят. А меньше думаешь, крепче сон и вкуснее еда. Пока щит возвращается к песку, Карахи выбрасывает ногу вперед, туда откуда может прийти следующий враг. Тот отлетает назад, словно сломанная кукла. Трещат кости. Хрустит, как яичная скорлупа, броня. Карахи не предвидит, он повторяет то, что вбито в его тело. Единственное его достояние.
Он знает, что на нежить не подействует его {Боевая Техника: Провокация}. У него есть еще {Боевая Техника: Малое Второе Дыхание}, но это на потом, когда его почти убьют. Нужно не пропустить нежить дальше, там где его молодой господин. Короткий широкий меч описывает дугу, чуть ниже плеч. Не встречает сопротивления. Щит прикрывает подмышку. Его покрытая шипами плоскость сотрясается от мощного тычка копьем. По бронированной голени прилетает удар. Карахи даже не реагирует на него, сохраняя равновесие. Магическая тьма скрывает поток искр. Воин, резко развернувшись, бьет щитом вправо от себя. Кто-то уже должен попытаться обойти его со стороны меча. Попал. Звон железа. Хруст костей. Рев пламени. Прощальный рев, полный страдания. Лязг падающей брони. Первый призванный развеян. Похоже подранок от первого удара. Карахи умеет считать выбывших врагов. Он не знает сколько их, но теперь на одного меньше. Пока счет в его пользу. У него выбыл пока только один из двух навыков. Скоро они сравняют счет.
Он действует по вбитому в мышцы шаблону. Широкий взмах мечом. Переходит в короткий тычок вперед. Щит бьет влево. Одновременно с пинком. Наплечник прикрывает шею. Широкий клинок открытую подмышку руки с щитом. Чуть развернуть корпус, чтобы закрыть стык в броне. Сместиться в сторону удара щитом. Приставной шаг, никаких захлестов ног, чтобы не дать себя опрокинуть. Дальше рывок вперед по диагонали. Не больше, чем на пару шагов. Широкий взмах меча, прикрывает отступление назад. Не больше, чем на пару шагов. Удар щитом вперед, кромкой вниз. Легкий присед, щит прикрывает его целиком. Пинок вправо. Смещение в противоположную сторону. Широкий взмах мечом. Переходит в короткий тычок. Отточено и вбито в инстинкты. Первый шаблон боя в узком коридоре. Так он должен покупать время для молодого господина, давая ему время бежать, пока Карахи сдерживает напор отравленных клинков, облаченных в плащи цвета ночи. Так он покупает ему время здесь в Катакомбах.
Карахи слышал рев пламени трижды. Пока его бок не обожгло. Удар, тяжелый, словно усиленный мощью бегущей воды кузнечный молот обрушился на его доспех. Метал брони скрипит, расступаясь, пропуская острие. Оружие кусает плоть, разодрав зубастой пастью набитый ватой поддоспешник. Брызгают веером кольца легкой кольчуги, пододетой под броню, когда некто могучий выдернул серповидное лезвие из раны.
Карахи отшатывается назад. Ноги сбиваются с ритма. По щиту отчаянно молотят гулкие удары, оттесняя его дальше, вглубь коридора.
Воин меняет шаблон. Сила, вызванная магией еще бурлила в нем. Он пока не ослаб, от обильно кровоточащей раны. Еще пара мелких царапин. Кажется, кто-то ударил снизу под щит. Это не в счет. Карахи прыгает вперед, словно взбесившийся кабан. Щелкает механизм в щите, раскрывая острые лезвия, выпуская шипы.
Он врубается в стену костей и древней стали. Они принимают его мощь, но напор, усиленных магией мышц, слишком силен. Стражи гробниц сильны, но это всего лишь кости, покрытые старой броней. Они не выдерживают, подаются назад. Кто-то с отчаянным ревом покидает мир живых, повиснув остатками брони на шипах. Четвертый выбыл.
Карахи останавливает движение, используя мощь инерции, скручивается, уходя вниз. Тьму рассекает дуга широкого клинка. Карахи целит по коленям. Кого-то цепляет. Добавляя пятого в счет.
Они разрывают дистанцию от него. Чтобы перестроиться и не допустить свалки, в которой башнеподобный воин раздавит их, как носорог яичную скорлупу. Стражи сохраняют часть памяти того, кем они были. Добыча еще слишком сильна.
Карахи отскакивает к стене. Получает по пути пару ударов, чем-то острым и древковым. Плиты брони гудят и вибрируют, принимая удар. Он чувствует твердую опору за спиной. Нельзя отдыхать. Рана слабо жжет. Значит, кровь покидает его тело. Время против него. Это не вывод. На него нет времени. Это обучение.
Щит влево, наперехват невидимому удару, сильного противника. Его нет. Лезвия пронзают, что-то, отвечающее ему болезненным ревом и звоном падающего железа. Шесть.
Карахи отталкивается ногой от стены и бросается к другой, тараня, тех, кто попытается прорваться мимо него. У него нет {Боевая Техника: Натиск}, но он довольно неплохо компенсирует его своей силой. Кто-то хрустит под его бронированными сабатонами, омывая наголенники вспышкой невидимого во тьме холодного пламени. Семь.
Мир взрывается белой вспышкой. Звоном и лязгом. Ноги гиганта вылетают вперед, когда на его голову, встречной дугой обрушивается двуручный топор Чемпиона Стражей Гробниц. Напоенная негативной энергией сталь раскалывает верх щита. Осколки разлетаются с визгом, лопающейся брони. Чемпион движется навстречу Карахи, следуя параллельно его движению. Встречный удар, вдоль пола, на уровне головы. Топор летит дальше, склоняясь к полу, изгибая арку воющей во тьме смерти. Он сминает щиток шлема. Свистят заклепки. Конус шлема рвется, словно из бумаги, а не усиленной колдовством стали. Хлопают, не выдержав напора, лопаются кожаные ремни, срывая с головы шлем. Топор гудит, меняя траекторию, подброшенный вверх падающим Карахи, рукоять прокручивается в мертвых руках, заставляя Чемпиона потерять равновесие.
Оглушенный Карахи падает на пол. Его мир залит белым, багровым и липким. В ушах звонит колокол приближающейся смерти. Его разум тускнеет. Но тело продолжает сражаться. Вбитые в мышцы извергами инструкторами боевые инстинкты и шаблоны, может они сами по себе его главная {Боевая Техника}?
Он, словно черепаха, втягивает голову под защиту остатков щита. Отмашка мечом туда, где должен быть враг. Во что-то попал. Хруст костей и треск брони. Рева нет. Еще не уничтожен.
Удар по щиту. Сверху вниз. Тяжелый, словно сход лавины. Хруст металла. Скрежет. Гулкий звон стали, словно колокол зовущий на молитву памяти Героям. Смертоносный полумесяц топора взлетает вверх. Карахи не видит его, но знает, что так должно быть.
Перекат. Боль. Ярость разжигает ядро маны. Он не может поддерживать две {Боевые Техники} одновременно. Воин их почти не знает. Его {Боевая Техника} — это звериная сила и живучесть. И вбитые в мышцы боевые рефлексы. Тело врезается в тонкие ноги нежити, выводя ее из равновесия. Мертвец силен, но легок. Он, скрипя и треща костями, бьющимися о древний металл, падает вперед, сметенный катящимся по песку Карахи.
Усиленные маной мышцы выбрасывают бронированное тело вверх. Раскрутившись ногами, он срезает, скашивает, нескольких стражей. Подброшенное инерцией тело воина вскакивает с песка, в полуприсяде приземляясь в лязге бронированных пластин. Оторванные ремни набедренников хлопают, раскрываясь, как хвост экзотической птицы. Опираясь на огрызок щита, он поднимает голову, скрывшись на мгновенье в взметнувшейся к потолку стене песка. Колено, одетое в рельефную броню вгрызается в чьи-то кости. Раздавливая их. Рев злобы. Холодное прикосновение магического пламени. Восемь.
Три удара. Один наотмашь, по броне. Бьют из неудобного положения. Противно скрипя, железо по железу, но безвредно. Второй тычок. Рикошет визжа уходит вверх, скользнул по ребрам наруча. Третий серьезный. Он пропарывает щеку, крошит зубы, наполняя рот кровью. Удар спасает Карахи жизнь.
Его голова дергается в бок, когда, сыто чавкая, острие, выкручиваясь из раны, вырывает ему пол лица. Открытой костью он ощущает смертоносный порыв шипящего воздуха, безжалостно распоротого широким взмахом топора. Поллица за жизнь. Хороший размен. Перед броском вперед, удар локтем назад. Скрытая пластина щелкает, выбрасывая из под наруча скрытый клинок. Граненный короткий штырь с заточенными лезвиями. Судя по хрусту, попадает в череп мертвеца. Вытаскивать некогда. Драгоценные секунды. Пусть побудет пока с Карахи.
Воин отталкивается и бросается вперед. Туда, где в темноте должен скрываться враг. Там, где он должен быть, после того, как отступит, промахнувшись. Один шанс из трех. Пойманная в ловушку нежить бьет когтями по спине, стараясь вырвать расшатанные пластины горжета. Воин не обращает внимание, он кувыркается через плечо, выбрасывая тычком широкий клинок.
Могучий порыв стонущего ветра проносится по коридору. Срывая клочья непроглядного мрака, словно дыхание поздней осени, очищающие ветви от остатков листвы. Закручивая причудливыми буранчиками струи песка и пепла. На его гребни слышны болезненные для смертного уха слова магии. Уродливые и противоестественные. Калечащие нежный голос прекрасной молодой госпожи. Но такой подходящий к ее гнилому нутру {Наследственная Магия: Порыв Ветра: Всюду}.
Топор со свистом взрывает песок. Разлетаются в стороны срезанные пластины наплечника. Хлещут по песку обрубленные перья — птеруги. Щита больше нет. Череп мертвеца, прибитый к наручу, осыпается костной мукой, прежде чем исчезнуть в вихре зеленого пламени. Карахи видит его языки страстно облизывающие кости и раскуроченную древнюю кирасу. Он видит. Тьма исчезла. Рев отчаяния мертвеца. Пламя клубится в его грудине, растворяясь в реальном мире, очищая его от своего присутствия. Броня падает на песок. Девять.
Клинок, выброшенный вперед, широкий, почти треугольник. Похожий на воловий язык. Долы разделяют на части вязь магических символов, вытравленную алхимическими кислотами. Они горят тусклым серым огнем. Простое, но надежное заклинание, покрывающее лезвие тонкой аурой {Пронзающий Магию Клинок: малый}. Ее достаточно, чтобы преодолеть большинство защит, созданных тщеславными заклинателями, решившими, что владение первым уровнем магией делает их особенными.
Меч проходит сквозь архаичную броню Чемпиона Стражей Гробниц. Оставляя на вычурной бронзе, по бокам от своих лезвий, опаленные щели, чернеющие, словно края усмешки убийцы. Он входит легко. До этого трижды не сработав. Клинок пронзает защиту и скрывается в ребрах, ломая и круша их, как несколько ударов сердца назад, крошились зубы Карахи. Пламя, горящее в груди Чемпиона, яростно вспыхивает, вихрясь вокруг лезвия меча.
Мертвец наклоняется, поднимая зубастый топор. Его размеренные и выверенные движения опытного бойца сменяет лихорадочная тряска, танец саморазрушения под аккомпанемент трещащих костей. Зеленое пламя пожирает его изнутри, сокращая его пребывание в реальном мире.
Карахи поднимается на ноги, выбрасывая свободную от брони и остатков щита руку вверх, в челюсть нежити. Топор все еще поднимается, когда деревянные от мозолей костяшки врубаются в подбородок разваливающегося скелета.
Хрустит позвоночник, разваливаясь на части. Кровавая неровная борозда разорванной в лохмотья кожи на патине брони, украшенной символами смерти. Словно след от кисти на сукне. Треск костей. Топор зарывается в черный песок, выскользнув из рассыпающихся пальцев. Они сгорают, чернея, в пляске неистовствующего холодного пламени. Рассыпаются в пыль. Клинок, позвякивая, дрожит внутри пустеющей кирасы. Стучит по краям брони, расширяя разрез. Кости сгорают в пламени с яростным ревом. Опадают потускневшие пластины доспеха. Парит на ветру, тлеющая ткань. Шипит, распадаясь в прах. Голова, вечно скалясь в тени высокого шлема, летит по широкой и высокой дуге. Череп сгорает внутри металла, распадаясь на части. Кости дрожат, стуча по стенкам брони, испаряясь в зеленом огне. Пустой шлем зарывается в черный песок, выплевывая последний всполох пламени. Потускневший и покрытый копотью. Карахи выдергивает широкий клинок из кирасы, давая ей упасть под ноги. Десять.
Меч, вырвавшись из плена, свистя, летит по восходящей дуге. С лязгом встречая лезвие древнего тесака, зажатого в руках скелета, закованного в пластинчатый доспех. Карахи разворачивается с ударом, поворачиваясь спиной к тем, кого должен защищать. Не сходя с линии, что избрал своим последним рубежом. Раненная рука прикрывает шею и правый висок. Оставляя кровавый шлейф за его движением. Кровь покидает его тело. Перед ним в глубине коридора видны шесть оставшихся фигур Стражи Гробниц. Они обходят его по дуге, стараясь окружить. Огни, разожженные взрывом, освещают их силуэты дерганными мельтешащими отсветами. Глубокие, почти черные тени скрывают их чудовищный облик. Внутри костей и брони пылает холодный зеленый огонь. Он почти не дает света, лишь плодит новые тени, такие же уродливые и пугающие, как сами Стражи Гробниц. Они двигаются плавно, почти грациозно. Мертвые ноги мягко ступают по песку. Пружинистая походка. Тихий лязг пластин. Шорох ткани. Каждый в той броне, что была на нем в последний битве. Оружие постоянно движется в их руках, завораживая своей древностью. Краткое затишье перед бурей клинков и лезвий. Время достать из наспинных ножен кинжал. Лезвие шипит в предвкушении боя, покидая свой кожаный дом. Оно на ладонь короче меча и почти такое же в ширину. Это служит сигналом к битве, и затишье взрывается лязгом и свистом.
Обратный хват дает мощь кинжалу отбросить в сторону сокрушающий удар деревянного молота, окованного лентами меди. Нырок под замах. Меч описывает защитную дугу, заставляя скелета с тесаком отпрянуть назад, перекрывая подход копьеносцу. Колено взлетает вверх, тараня ребра, скрытые под бронзовой чешуей. Треском встречает его удар, отлетающий прочь Страж. Нога распрямляется рывком, ломая берцовую кость. Беззвучно падает мертвец, роняя занесенный в могучем замахе двуручный клевец. Добить не успеть. Карахи бросает тело вправо. Навстречу быстрому, как бросок кобры, выпаду копья. Оно бессильно упирается в броню. Скрежеща, ползет по нему, оставляя светлую, ярко сияющую полосу. Кинжал крюком подхватывает древко, выкручивая его из рук, протаскивая над головой воина. Оно принимает на себя удар тяжелого тесака. Трещит, выбрасывая россыпи щепок. Оружие тоже смертно. Даже если оно уже мертво. Воин брыкает ногой назад, отбрасывая только что поднявшегося молотобойца. Тот вновь растягивается на песке, отлетев на полдюжины шагов. Это плохо, он прорвался за черту.
Карахи вламывается в трех мертвецов. Он пропускает удар, высекающий сноп искр из последнего наплечника. Сабатон с треском давит конусовидный шлем, ползущего по песку Стража. Череп лопается, вспыхивая сквозь трещины раздавленного, как перезрелая груша, шлема. Броня бьется выгорая изнутри. Рев злобы. Одиннадцать.
Этого достаточно. Ядро маны переполнено его яростью. Оно пульсирует, давя на низ живота, под огромными пластинами мышц и брони. Карахи высвобождает его мощь, рыча из последних сил {Боевая Техника: Малое Второе Дыхание}.