Она приходит в себя, когда режущая боль в боку сменяется притупленной ноющей. Холодные объятия и твердость стола из мрамора. Знакомое место. Приятное ей. Второй дом, куда хочется возвращаться.
Та — другая, что большую часть времени управляет этим телом еще спит. Вика чувствует легкую манящую радость этого места. Она знает о его существовании, его секретах и его обитателях гораздо больше, чем Викония, проведшая в нем годы. Парадокс вымышленного мира. Продолжение игры в ее голове. Застывшая на такой малый кусочек времени, граница между предсонными мечтами и почти неуправляемым потоком сновидений.
Когда засыпающий разум еще немного контролирует сон, но придуманные персонажи обретают свою волю и действуют за рамками определенного им сценария. Лучшая часть ее нынешней жизни. То, где хочется быть. Подальше от серого настоящего.
Музыка стала вторичной. Костылем. Суррогатом истинной жизни, той, что на границы сна и мечты. Она убьет Пересмешников, когда скажет им, что уйдет из группы. Она сплотит Пересмешников, поддерживая их Гильдию. Одно название для двух форматов общения. Распыление сил. Трата времени. Расточительство. Пусть Фендер будет у Пака, он его заслужил. А Вике он больше не нужен. Как и сам Пак. Но она знала, что все равно его позовет. Пора пробуждаться, пока вторая не проснулась и ни подавила ее. Пора брать все в свои руки. Впрочем, как всегда.
Вика открывает глаза. Холодные руки Ай-ви прижимают ее тело к мраморному разделочному столу. Полунежить, полуконструкт. Сшитая недавно улучшенными Викой швами — прекрасная, как красавица-нежить из полузабытого рождественского мюзикла. Найденная в засыпанном обломками саркофагов колодце, отремонтированная ею и приведенная после долгих приключений в Усыпальницу. Многорукая, как богиня Кали, холодная и красивая, как творение Пигмалиона.
Она напоминает Вике робота-хирурга с выставки в Москве. Множество встроенных инструментов в тонких гибких руках, что неподвижно нависают над ней. Лицо голема бесстрастно и прекрасно. Мхар долго подбирал подходящую голову для нее. Пришлось собирать из десятка разных. Сшивать плоть почти невидимыми серебряными нитями. Выравнивать, полируя, фрагменты лицевых костей на изящной и ажурной решетке из золота, усиленного чарами прочности и самовосстановления. Весь череп буквально выложен по частям на основе из желтого бронированного магией металла.
Ее лицо собрано из мельчайших кусочков, будто прекрасная мозаика, аккуратно подогнанная, чтобы стать единым целым. Глаза голема не обладали функционалом, а лишь имитировали возможность к сопровождению и фокусировки. Вика скрупулезно воспроизвела все необходимые мышцы из скрученного волокна прочного хитина, а магия Мхара наполнила их жизнью.
После долгих и мучительных ошибок два скульптора создали шедевр из тонких пластинок срезанного изумруда, алмазных колбочек, наполненных не высыхающим эликсиром, и янтарных сфер, хранящих в себе сложно устроенный газ. Имитация жизни. Совершенная и прекрасная. Влажные, раскосые глаза, скрытые под густым лесом смоляных ресниц, сияли зеленью только что наступившей весны. Копна волос из керамических трубок черных с пепельным отливом, постукивающих друг об друга при каждом ее шаге.
Длинная шея, грациозно вытягивающаяся из слитого с плотью воротника из похожих на могильную ограду, увитой плющом из вороненной стали с иззубренными листьями, способных прорезать железо.
Четыре пары рук вырастают из хитиновый брони, скрывающей широкие, но изящные плечи. Искусственно удлиненные предплечья, защищены тонкими глянцевыми пластинами, скрывающими лезвия, готовые в любой момент выскочить из-под них и надеться на тонкие длинные пальцы.
На ее спине, скрывая лопатки и почти достигая тонкой талии, словно усевшийся на плечи паук, возвышается над головой автоматон — симбиот, слившийся с ней в единое целое. Сложенные лапки, заканчиваются десятком сложных инструментов, способных лечить столь же искусно, что и свежевать. Оружие и инструмент, полностью подчиненный волей разумного конструкта.
У самой талии, из под капюшона автоматона растет длинный сегментированный хвост, сверкающий хитином и полированной сталью. Она опирается на него, компенсируя массу автоматона. Выгнутые назад, как у кузнечика, ноги еле слышно скребут по песчанику загнутыми крюками металлических когтей. Ее походка далека от человеческой, но изящна и легка.
Надругательство над пропорциями женского тела, творит магию, приковывая взгляд к конструкту. То, что кажется ужасным и неправильным становится сначала терпимым, а потом завораживающим. Шедевр их совместной работы. Они создали ее вместе, работая бок о бок. Посвящая друг друга в тайны иных миров. Делясь знаниями и концепциями. Два похожих и непохожих разума. Жадно ждущие короткого, но столь долгожданного времени, когда Викония спит, и тело полностью принадлежит Вике. Их время. Давно мертвый жрец и девушка из мира без богов и магии.
Вика чувствовала, что Мхару нравится проводить с ней время гораздо больше, чем с Виконией. Она была плохим собеседником и неспособным к сложным концепциям высших форм некромантии учеником. У нее была природная хитрость, практичность и несокрушимая воля, рожденная в убеждениях и вере. Этого было достаточно, чтобы сражаться и выживать, но недостаточно для того, чтобы впитать тот океан знаний, что наводнял мертвый разум древнего жреца. Викония довольствовалась каплями и пеной, не утруждая себя погружению в его воды. Скорее воин, чем маг. Охотник на воров, смотритель гробниц, а не ученый. Ей нужно было оставаться жрецом-смотрителем, а не становиться некромантом. Не хватило воли отринуть призывный голос Катакомб и она поселилась в них, оберегая вечный сон их обитателей.
Вика сама придумала эту предысторию, когда создавала персонажа — Виконию. Она прописывала ее, стараясь чтобы та, как можно меньше напоминала ее. Чем больше она писала, тем больше в Виконии проступали ее черты, пусть и искаженные. Вика переписывала, терзая характеры окружающих ее персонажей игры. Перекраивая их под нужный ей результат, наполняясь каждый раз странным чувством, что мир игры словно начинает резонировать под ее волей, искажаясь и принимая новую не задуманную его изначальным создателем форму. Забавно. Некромант неудачник, что изменил мир Монолита, открыв в себе дар к ловушкам и засадам. Фанфик в жанре сёнен «Некромант — мастер ловушек, похоже, захватывает Монолит». Длинное название, включающее синопсис и часть оглавления. Вика всегда уважала традиции. Но потом решила сократить в три раза. Потом еще в два. Шести слов было достаточно, хотя, на ее вкус смотрелось, как-то куцо, недоделанно и халтурно.
Новелла о тяжелом пути проклятого мага, не способного контролировать нежить. Первый ее фанфик по миру Монолита. Неудачный, с картонными персонажами, четко поделенных на плохих и хороших. С целым залежей тропов, штампов и притаившихся роялей. Герой и антогонист. Простая понятная и идеальная концепция. Предсказуемая и комфортная для читателя, когда ненужно бояться за главного героя. К нему так приятно возвращаться после работы в темную пустую квартиру. Герой, похожий на читателя, у которого все уже хорошо, а будет только лучше. Его будут любить или бояться, но в любом случае уважать. У него всегда будет важное место в вымышленном мире, даже, если он не захочет ввязываться в его судьбу, и предпочтет Универсальный Садовый Инструмент — Мечу Тысячи Истин.
Она все это придумала. И Мхара, и Ай-ви, и даже своего заклятого врага — Княжну и ее Свору. Усыпальница и Красные залы всего лишь несколько зон, почти лишенных истории в Катакомбах. Мхар промежуточный босс локации с двумя репликами и почти без предыстории. Альджбета, лишь две строчки в описании одержимой демоном маски - прошлой ее хозяйки. Ай-ви, разумный нежить-конструкт, НИП поддержки, активирующийся в безопасной зоне, если ее починить, вставив в дыру на груди огромный кристалл монстра.
У них не было собственной истории, только функции и набор скриптов. Вика же оживила их, вдохнув жизнь. Она разговаривала с ними, в своих предсонных мечтах, делилась знаниями, наслаждаясь их изумлением и восхищением. Эмоции у нежити. Это слабая часть ее фанфика. Но это было и круто. Жить в своих историях. Викония Драуг. Некромант, из-за проклятья вампиров не способный контролировать любую нежить, кроме самой слабой. Решающая все свои проблемы хитростью и упорством. Ловушками и засадами. Хранительница Вечного Сна. Несчастная и одинокая, но постепенно окруженная верными, пусть и не совсем живыми друзьями.
Ей казалось, что это отличный концепт персонажа. Пусть и высосанный из пальца. Это все равно лучше негостеприимного серого мира за окном, где она статист, фоновый персонаж, задник для сияния других. Место, где она имеет значения. Место, где она главный герой. У нее немного времени прежде, чем придет сон, а созданные ей личности уже обрели свободу воли.
- Ай-ви.
- Беспокойная? Не двигайся, я зашиваю твою рану, - голос Ай-ви механический, слегка квакает, словно синтезирован из многих других. В нет ни выражений, ни тени теплоты и индивидуальности. Как автомат, просящий вставить купюру, - Не шевелись. Высший приказал сохранить твою жизнь.
- Ты уже освоила французский шов? Вижу, он получается у тебя очень аккуратно.
- Вика? Та... другая еще спит?, - голос голема наполняется эмоциями и в нем разливается теплота узнавания, - Я скучала. Я так боялась, за тебя…
- Я девочка, с которой ничего не случится. Ни сейчас, не сто лет тому вперед. Прости, Ай-ви. Мне срочно нужен Мхар. Хочу, чтобы вы создали для меня нежить, из дохлятины, что я с собой притащила.