Черная краска из пепла сожженных мертвецов и вязкой крови вампира проникает под кожу на острие мелькающей во мраке иглы. Контуры магических кругов — печатей замыкаются, образуя командную сеть. Один — для активации конечностей и поддержания баланса тела. Другой — для управления движением. Еще один для боя, в него введены все расходующие энергию ядер способности. Еще для послушания. Еще. Еще. Еще. И так дальше, пока вся плоть не будет покрыта черными узорами, переплетающиеся, как лозы хищного плюща.
Жрец отходит в сторону, приказав блокам развернуть тело. Оно больше не пытается сопротивляться, а неподвижно висит над полом. Слегка покачиваясь и скрипя цепями. Он стал больше, массивнее, чем был изначально. Мхар переместил его живой мозг в центр груди, под защиту сращенных в костяную броню ребер. Оставив голову лишь для сбора информации и распыления кислоты. Он поместил в руки выскакивающие костяные косы, покрытые слоем усиливающих зелий, а также добавил мешочки наполняющие бороздки клинков сильнодействующим токсином. Ноги стали его шедевром, более оптимальные, чем исходные для его вида, многосуставчатые, с крепкими хитиновыми когтями. Все это было аккуратно убрано под остатки изначальной плоти, ставшей чехлом для шедевра.
Образец прибавил в весе и в ширине плеч. Кожи отчаянно не хватало, и ее толщину пришлось уменьшить, растягивая и покрывая бальзамами для сохранения прочности и эластичности. Хорошо, что ее можно было снимать с тех участков, где допустимо использовать ткань, имитирующую остатки одежды. Впрочем, ее тоже было очень мало. Самым сложным было разместить звуковую органическую пушку, собранную из модифицированных голосовых связок. Легкая стимуляция болевых центров и крик боли, усиленный новыми группами мышц и магией, мог ломать кости и колоть броню.
Он удержал исходный образец живым, пусть и не способным больше поддерживать вменяемый диалог. Зато, его боевой потенциал возрос и Вика могла им управлять. Мхар почувствовал мимолетное ощущение дыхания Судьбы, то самое, которое испытывает ребенок, бросающий камень и понимающий, что разбил фонарь еще до того, как он проделает свой путь. Оригинальное сравнение. Оно тоже пришло от нее. Ему не хватает их разговоров. Он не хочет серой пелены и придуманного бытия. Жрец окончательно принял решение, за которое, он будет себя проклинать потом. Мхар подошел к столику и отбросил в сторону обрывок ворсистой ткани. Это для тебя, мой дорогой и единственный друг!
Мхар мысленно поблагодарил Княжну за ее дар. Видно, Повелитель, скрывающийся в Тенях, внял его мольбам и свел все части сложной мозаики Судьбы так близко, что он, скромный служитель, может собрать из них прекрасное полотно. Фарфор молочным свечением пронзил темноту. На его мягких линиях отразилась маска жреца, предающего ту, кто был ему ближе всех. Эгоизм. Собственничество. Тщеславие. Они свойственны и мертвым.
Цепи, звеня, поднимаются вверх. С тяжелым ударом, существо, бывшее Брогхом, приземляется на пол. Оно горбится, кутаясь в коричневом драном плаще. Мхар подходит к своему творению.
Оно опускается на колено перед своим создателем. Лишенное кожи лицо отражается в золоте маски жреца предателя. Теперь их двое. Давно мертвый жрец предавший ту, что наделила его собственным «Я», и падший жрец, осквернивший все, к чему прикасался. Хорошая пара.
Фарфор отражается в золоте, когда маска закрывает обезображенное лицо. Вонь испражнений и аромат роз наполняют темноту. Ядра домена остывают, разрывая связь с магическими контурами, превращая их в фальшивую декорацию, не стоящую ни капли потраченных на нее ингредиентов.
Черная липкая жижа затапливает изнутри тело Брогха, перестраивая его и отравляя густым потоком миазм. Ядра сжимаются, давящими объятиями мерзкой жижи. Прессуются, покрываясь сетью трещин. Срастаются, обретая острые, покрытые сколами грани. Плоть покрывается бурлящими пузырями, натягивающие трещащую от натуги кожу. Существо падает на пол и бьется в припадке, выплевывая из звуковой пушки разрушительные звуковые волны — крики агонии, пожираемой души. Удары вырывают куски пола. Свистящие осколки бьют по панцирю Мхара. Жрец смотрит на агонизирующее создание. Теперь уже ничего нельзя исправить.
Кости, треща выгибаются из пазов, выворачивая назад позвоночник. Кожа, не выдержав, лопается, обнажая скелет, покрытый струпьями из черной жижи. Она, словно рой личинок, ползает по костям, покрывая их маслянистым соком.
Мхар слышит шепот тысячи смутно знакомых голосов. Он заполняет комнату, играя с причудливым эхом. В центре груди, где когда-то пульсировали сферы домена, краснеет изломанный, покрытый наростами, багровый кристалл. Он освещает темноту, отражаясь в потускневшем золоте, словно одинокая умирающая звезда.
Шепот голосов искажается, превращаясь в гудение сомна маленьких крылышек. Жирная блестящая изумрудной спинкой муха садится на золото. Она потирает лапки, подбираясь к глазнице маски жреца. Она делает шаг и сгорает в зеленоватой вспышке, активированного {Формированная Подготовленная Магия: Сфера Холодного Пламени}. Мхар стоит неподвижно. Гудящий звук призванного роя сливается с треском щита, окружающего существо со всех сторон, полупрозрачной зеленоватой сферой. Мухи, словно обезумев, кружатся в свете багровой звезды, вспыхивая и сгорая, когда прикасаются к щиту.
- Довольно, Падший! Я знаю, ты уже завладел телом, - голос Мхара трещит, перекрывая гул мушиного роя, - нам пора заключить сделку!
Рукотворная тварь издает хриплый гортанный лай, в нем угадывается смех. Кости трещат, раздвигая плоть сосуда, приспосабливая его под нужды нового хозяина. Мышцы выкручиваются, растягиваясь, выпускают костяные шипы. Спина с треском раскрывается, и из нее с хлюпаньем вылезают, неторопливо раскрываясь, перепончатые крылья, покрытые длинными нитями прозрачной слизи. Шея, удерживающая опустошенную голову дергается, хрустя позвонками, выдвигается вперед, словно сегменты телескопической антенны. Фарфоровая маска вздрагивает, покрывается трещинами, превращающихся в мимические морщины. Из глаз и рта вытекает поток белесого вонючего ихора. Черные трещины становятся шире, белые осколки фарфора погружаются в темноту, сияя на поверхности, как осколки яичной скорлупы на бездонном вороном бархате. Маска, истекая ихором, злобно скалится, уставившись пустыми провалами глаз на Мхара. Рот расходится, открывая длинные неровные ряды фарфоровых клыков. Облепленный бронзовотельными мухами распухший фиолетовый язык вываливается ниже подбородка, словно приветственная дорожка, растленная перед знатным гостем. Поток ихора иссякает, оставив на полу дымящиеся зловонные лужицы и грязные мутно-серые дорожки на белом фарфоре лица демона. Язык заворочался, словно дождевой червяк, и демон маски, обретший сосуд из плоти прохрипел:
- Сделка? Тебе нужна сделка, Неупокоенный?