Бросок по стенам. Тьма летит на встречу, повисая грязными клоками на гребнях черного панциря. Делая его еще чернее, как бы это не казалось нелепым, в этой первозданной тьме. Тонкие, похожие на волосики, крючки впиваются в расписанный сценами загробной жизни известняк. Форма паука почти полностью скрывает человеческие черты. Она несется по стенам кроткими прыжками. В Катакомбах это самый практичный способ передвижения. Ты не запомнишь всех ловушек, даже если у тебя в памяти выжжен каждый поворот вечно меняющегося лабиринта, сотканного из изгибающихся под странными углами коридоров, погребальных камер, статуй, саркофагов и городов-усыпальниц. Катакомбы и их этажи — это целый мир, аллегория структуры Монолита — множественные слои, словно коржи космического пирога, города разбросанные по их плоскостям, как измельченный изюм, щедро рассыпанный хозяйской рукой, горы, вздымающиеся кусками вздувшиеся… она не помнила, как это называется, а значит эти мысли не ее.
Викония, не сбавляя скорости, трясет головой, прогоняя чужие воспоминания. Катакомбы это Катакомбы, а Монолит это Монолит. Тем более, что никакой практической пользы от сравнений нет. Да и сравнивать бессмысленно. Лишняя информация, загрязняющая разум.
Она всегда бежит по стенам, а иногда по потолку. По нему реже, там много помех. Ловушки — их можно и нужно знать, особенно если они завязаны на звездные циклы, то погружаясь в сон, то хищно пробуждаясь. Похожие на голодных зверей. Опять сравнения. Однажды, погружение в такие размышления стоило ей руки, из-за внезапно проснувшегося после столетий спячки странного устройства, выбрасывающего из стены острое лезвие. Рука уже отросла, пусть и не была до конца похожа на ту, что пришла с ней в этот мир. Бледная, как поганка, лишенная волос и родимых пятен. Холодная, как у мертвеца. С прожилками черных вен, извивающихся под почти прозрачной кожей. Она потеряла часть заклинаний, записанных на ней. Некоторые из них так и не вернулись — Та, Другая, покрыла ее своими, пусть и не совсем бесполезными.
Кадавр двигается за ней след в след. Она запретила ему отставать и догонять ее. Ровно четыре его роста между ними. Викония с удовольствием пустила бы Кадавра вперед, чтобы не опасаться удара сзади, но оно (или он) не знало куда можно наступать, а куда нельзя. Поэтому, тварь бесшумно движется за ней, держа дистанцию, чтобы у нее было время уклониться от его атаки. Если он почти равен Ай-Ви, то станет проблемой. Очень большой проблемой. Либо для нее, либо для воров. Впрочем, она держит в заложниках воровку, этого достаточно, чтобы Мхар десять раз подумал прежде, чем решиться предать ее. Но это не значит, что можно утратить бдительность. Если что-то случится, главное — не умереть от первого удара. Дальше просто отманить его на ловушки. Выиграть время и превратить коридоры Катакомб в дорогу смерти. Это она умеет. Так сражается некромант, не способный контролировать нежить.
Ее мысли возвращаются к ворам. Они опасны. Особенно этот — ублюдок со сладким лицом, от него воняет смертью и разложением. Красивая оболочка, полностью сгнившая внутри. Вторая, похожая на него — от нее разит тем же, если ни чем-то хуже. Они смертельно опасны пока в стае. Любого из них она раздавит один на один, но воры всегда действуют стаей, как гиены. Их нельзя недооценивать. Воров нужно убить, а самой остаться целой, чтобы не пришлось опять ползти на брюхе к Мхару, и не рисковать наткнуться на кровососку.
Уравнитель шансов бесшумно бежит по ее следам за спиной. Он словно призрак. Белое пятно лица в темноте, вырванное ее {Способность класса: Темнозрение} из мутного силуэта, и рваные полы плаща развиваются, как призрачные крылья. Вестник смерти из сказок. В черно-белом темнозрении он кажется одним из бестелесных сущностей, вьющихся у врат шестого этажа или у гексаграмматических барьеров Усыпальницы, жаждущие ворваться наверх, туда, где еще встречаются те, кто могут ненадолго согреть их теплом своих жизней. Хорошо, что она защищена от них Пактом Смерти. Виконии скрутило живот от мысли, чтобы с ней стало, если бы его не было. У воров его точно нет, а если и был, то после стольких разоренных склепов он точно расторгнут. Неплохо было бы дать сущностям то, что они желают, но это невозможно. Придется Виконии самой делать тяжелую и кровавую работу. Очищая раз за разом Катакомбы от воров и вандалов.
Лабиринт Катакомб уже перестроился дважды. Она убила предателя — проводника, гнусного подонка, продавшего доверенные ему святые тайны спящих в тишине истинной смерти. Теперь, они словно бабочки заблудившиеся в шторах, когда двери на балкон закрыты, а свет потушен. Бьются о стекла, ища выход, влекомые теплым светом уличных фонарей. Время ее союзник, но и оно предаст Виконию, если бездумно тратить его. Диалектика конфликта. Ее узкие угольные росчерки губ, укрытых тенью панцирной брони, изгибаются в ухмылке. Отрицание отрицания. Вечная борьба и единство противоположностей. Укрощаемое лишь неизбежной энтропией, в лице старухи с ржавой косой. Энтропия - это то, что побеждает Некромантия, останавливая неизбежный распад и увядание, консервируя его. Отрицая, чтобы потом слиться с ней на новом витке качества конфликта. Псевдофилософская ересь. Набор высокопарных и напыщенных фраз, скрывающих под собой первобытное желание бороться за ресурсы и убеждения, выживая, становясь сильнее и сильнее. Викония прокусывает губу. Кровь на вкус, как железо, и запах, если его накалить, станет похож на аромат магии, заполнившей сформулированный в ее голове набор заклинаний для расправы над ворами. Боль и вкус крови отгоняют прочь, рвущуюся на поверхность разума Ту, другую Я.
Поворот сменяется поворотом. Она перебирается на потолок. Черный панцирь не дает волосам свисать вниз. Было бы лучше, если бы они развивались на бегу, как героический плащ. Но так безопаснее. Та, Другая Я все настойчивее шевелится на границе путающихся мыслей.
Призванная магией броня почти не давит на тело, только выцарапанные у Мхара пузырьки алхимических зелий, слегка постукивают об нее при резких рывках, да, иногда, обнаженная плоть прикасается к холодному хитину. Странное ощущение. Ее кожа должна быть не сильно теплее призванного панциря, но кажется, он, как лед.
Кадавр ловко перепрыгнул за ней, попадая след в след, соблюдая дистанцию. Его движения совершенно не похожи на плавную, словно балетное па, грацию Ай-Ви. Они напоминают каты карате. Она видела их, когда Саша сдавал на пояс. Позже, он бросил спорт и взял в руки длинный меч. Саша и Тоня, оба без ума от разящей романтики стали. С детства бегали друг за дружкой в картонной броне с обмотанными скотчем обрезками клюшек. Потом дети подросли и игрушки стали серьезнее. Длинный меч и рапира - отличная была бы пара. Ловкая и грациозная, совсем как Ай-Ви, Тоня и придурок Саша. Оба идиоты. Не тратили бы время на любит — не любит, были бы вместе. Не издевались бы над собой и над другими, попавшими между ними, как между молотом и наковальней. Жизнь слишком коротка для таких игр. Любишь — люби и будь счастлив, пока судьба дает тебе время. Потом будет поздно. И не кого будет винить. Впрочем, Вика уже возвращает контроль над телом, пора заниматься делом, пока Та, Другая Я, спит. Время начинает отчет.
Вика останавливается. Кадавр замирает на месте, ожидая следующего приказа. Некромант разворачивается к нему, активируя {Способность класса: Магическое зрение}, темновиденье тускнеет, пропадая, погружая ее взгляд во тьму, эти две силы не совместимы между собой, если ты конечно не полноценный волшебник. Вика — маг специалист, значит может использовать только два типа зрения одновременно, причем один из них должен быть {Способность класса: Могильный взгляд}. Она знает, что сейчас ее глаза сияют сквозь мрак холодным голубым огнем магии. Мир преображается перед ней. Кадавр покрыт тончайшим слоем, скорее паутинным коконом из магической вязи. Почти неосязаемые нити — строчки символов, активированных заклинаний, круги и символы пропечатанные на коже — это уже постоянная магия. Мхар — великий жрец, настоящий бог в создании нежити, но как маг, он не более, чем умелый. Вика улыбается во тьме. Теперь, она знает о Кадавре не меньше, чем его создатель. Она видит сдерживающие цепи, приковывающие к этому полуживому телу потустороннего паразита, что никогда не был рожден. Эта находка освежает. Ай-Ви была права. Пора сделать свой ход.
Некромант отдает приказы. Тщательно подбирая и формулируя каждое слово. Не оставляя лазеек для извращения ее воли. Любимая игра — загадай желание у злобного джина. Ей нравится этот фильм. Сейчас Кадавр, как спущенная стрела несется во тьму, выполнять ее волю. Ловушки не сильно замедлят его. Скорость и живучесть у него на высоте.
Улыбка становиться горькой, когда она проверяет подготовленные Виконией заклинания. Безвкусица. Прямолинейно и без фантазий. Та, что была с вожаком воров не оставит и шанса ей с таким набором. Нужно найти удобное, безопасное место и поменять его.
Тело на двоих, так неудобно, но как интересно. Придется потратить восемь часов. Еще у нее есть дела на четыре. Может, на пять. Время пока ее союзник. Тем более, что Ай-Ви уже делает свой ход. О, какой это будет интересный день! Вика облизнула пересохшие губы, она чувствовала дрожь, как перед выходом на сцену, в яркое пятно электрического света. Она отключила {Способность класса: Магическое зрение} и активировала темновиденье, не став его продлевать. Викония не оставила ни капли маны, для улучшения способностей класса. С одной стороны мудрое решение, никто не почувствует давление маны, с другой — она не может использовать множество трюков, полезных в бою. Две личности. Два стиля игры. Два игрока и один персонаж. И никого согласия в его прокачки. Вика фыркнула и скрылась за поворотом.