Они молча шли к руинам, объявленным шаманами личным логовом. Место было лишено всяких украшений, отмечено лишь запахом. Снаружи стояла одинокая шаманка, одетая в рваные лохмотья и не носившая священных книг, ибо наизусть помнила каждое писание, молитву и сказание. Соня однажды пошутила, что стать военачальницей проще, чем достичь ранга шамана.
Аранея услышала, как шаманка беседует с местным старейшиной, пригласившим Джанин. Шаманка отвергла скудные подношения, преподнесённые в благодарность за совершение священного ритуала, сославшись на закон, принятый первым поколением духовных служителей.
— Наш труд свершается не ради выгоды, — произнесла Лгущая, бросая неодобрительный взгляд на траншею неподалёку, где Волкороды обменивались непристойностями с инженерами и местными. — Величайшая радость для нас, взращивать процветание Племени, государства, которому мы служим, и способствовать твоему совершенствованию, гражданин. Если желаешь отплатить, возьми эти безделушки и употреби их на благо своего народа. И прости нашу молодёжь. Их рвение искренне, хоть и грубовато.
— Всё в порядке, — заверил старейшина, пряча два ярких серебряных браслета. — Вы ничуть не похожи на истории, которые нам о вас рассказывали. Мы ожидали свирепых зверей, способных преследовать обидчиков до другого края мира, а не спасателей и родственные души.
— Одно не противоречит другому, — ответила Лгущая. — Навести меня завтра, и я поделюсь нашей историей, а мы узнаем обычаи друг друга. — Она поклонилась и удалилась в логово.
Шаманы заняли простое двухэтажное здание, которое накануне было немногим более чем дымящимися развалинами. Новые обитатели заделали трещины, починили крышу, зарешетили окна, почтив Духов ручным трудом. Если внутри царило то же, что в молитвенных пещерах в деревне, там властвовала кромешная тьма, нарушаемая лишь изредка вспыхивавшей искрой, когда коготь процарапывал бронзовую табличку, чтобы подчеркнуть важное место во время молитвы. Аранея находила такие собрания успокаивающими.
— Что они делают? — прошептала Аранея, кивая на длинную траншею.
— Восстанавливают водоснабжение, — шёпотом ответил Калеб. — Инженеры установили огромные устройства для очистки и производства воды взамен украденных, а у стен расставили уловители влаги. Видишь резиновые трубы? Они должны подавать воду в ключевые точки. Полагаю, проблема в монтаже системы. Или проверяют, не разорвутся ли трубы от давления? Не уверен.
— Эй, Калеб! — Юки, по шею в грязи, помахала лапой. — Тебя уже выпустили? А это кто, твоя подружка? Из стаи Мартышкиной, что ли?
— Вообще-то… — начал Калеб, но смешок Аранеи прервал его.
— Я спущу тебе эту дерзость, Юки. При условии, что вымоешься перед сном.
— Аранея?! Не может быть! Как в Бездне ты стала такой громадиной?! — ахнула Юки, моргая.
Неподалёку треснула труба, выстрелив грязью в группу, и один из местных грязно выругался, отшатываясь.
— Как там снаружи? Уже вода? — донёсся голос Слая из глубин соседнего обрушенного здания. В его подвал был прорыт единственный туннель, и оттуда доносился шум работающего двигателя, качавшего жидкость по трубам.
— Грязь! Мутная жижа! — пропела Юки, хихикая и пытаясь уворачиваться от растущей лужи. — К сведению, мы это пить не будем, да, приятели? — Хор рабочих поддержал её. — А ты говорил, что подождёшь, пока мы их уложим…
— Нельзя переживать о каждой мелочи! Теперь мы знаем, что этот фильтр бракованный, а эта труба не годится; можем заменить оба загодя. Испытаем другой… — Громкий свист и бульканье предварили расширение ещё одной резиновой змеи.
Поток грязи остановился, к вящей радости Юки. Секундой позже на трубе рядом с ней вздулась выпуклость, а затем её разорвало яростным потоком кристально чистой воды, опрокинувшим воительницу головой вперёд в расширяющуюся лужу. Несколько рабочих, Волкородов и Нормалов, попали под поток и хватались за протянутые руки товарищей, чтобы выкарабкаться.
Аранея присоединилась, помогая вытаскивать людей и не в силах сдержать веселья при виде этой сцены.
— А сейчас? Уже чистая вода? — осведомился Слай из подвала.
— Да, зараза! А теперь вылезай, чтобы я могла тебя в ней утопить! — завопила Юки, отказываясь от протянутых лап и рук. Она шагнула, поскользнулась на мокром склоне, проломила челюстью кусок бетона при падении, и её унесло в лужу.
— Я пойду один, — прошептал Калеб, присоединяя свой смех к смеху Аранеи, наблюдая, как Юки всплывает, словно выпущенная торпеда, встаёт вертикально и отряхивает воду с меха. — Не ходи за мной.
— Это безопасно?
— Там шаманы, — ответил Калеб, подходя к логову и стуча раз в ничем не примечательную дверь.
Лгущая, нынешняя главная шаманка стаи Джанин, отворила. Калеб открыл пасть, чтобы заговорить, но женщина подняла один палец, приказывая молчать, и положила ладонь ему на лоб, произнося молитвы, испрашивая у Духов благословения для него и благодаря храбрых хирургов за лечение. Лгущая остановилась, заметив лёгкую дрожь в его ногах, и тепло пригласила его войти. Решив довериться суждению Калеба в этом вопросе, Аранея покинула хаос, пока кричащая и кипящая от возмущения Юки волокла Слая за шкирку из подвала под ободряющие крики толпы.
Она направилась к временному командному центру, в здание, некогда служившее ратушей. Это ещё не было настоящим штабом — всего лишь временное местоположение, откуда военачальницы могли связаться с Командованием, доложить о прогрессе и обстановке и получить приказы. Пара зевающих операторов установила оборудование в гостевых покоях и следила за ситуацией, прихлёбывая чай и глядя на дисплеи. Охранник-Нормал проводил Аранею в комнату военачальниц, где Мартышкина обнаружилась лежащей без сил в кресле, а Джанин, держащейся за подоконник, чтобы сохранить равновесие на дрожащих ногах. Мартышкина наливала спиртное в стакан и заметила Аранею.
— О. Ты и впрямь выжила, девочка. Поздравляю! — Она осушила стакан одним глотком. — И нарастила мускулы. Наконец-то приняла свой дар, как я погляжу. Мудро, мудро. Заслуживает тост! — Она плеснула ещё, проглотила. — И тост в память моей дражайшей Сони… — Вновь наполнила и осушила стакан.
— Ты никогда и словом с Соней не перемолвилась, — спокойно заметила Джанин.
— Соня жива. Она сейчас в госпитале, — сказала Аранея. — И я ничего не приняла. Я подавила силу.
— Ну, это заслуживает ещё одного тоста радости и одного тоста сожаления. — Мартышкина снова плеснула себе.
— Просто выпей всю проклятую бутылку, ладно? — с оттенком раздражения произнесла Джанин, отпустила окно и повернулась к волчьей ведьме. — Аранея, была ли она там… Разумеется, нет. Хвала победительнице, скорейшего восстановления и больше удачи побеждённой. Я одобряю твоё повышение. Отдохни, не перенапрягайся и поешь. Столь быстрая перемена неизбежно скажется на теле и разуме. Не делай ничего резкого, думай перед поступками. Я пришлю позже инженеров подогнать броню. Нам приказано оставаться на месте по воле… — Гнев и ненависть вспыхнули в глазах Джанин, но она закончила, не повышая голоса, — … наших господ.
— По твоей команде, военачальница. — Аранея поклонилась. — Разреши говорить?
— Разрешаю.
— Я прекращу доминирования в моей стае.
— А, планируешь пойти по стопам Ка… покойной Анджи, как я погляжу? — икнула Мартышкина, поднимая тост. — Зачем она нам докладывает?
— Понятия не имею, — ответила Джанин. — Твоя стая, твои правила, волчья ведьма. Покуда это не подвергает опасности моих бойцов, твоя власть направляет их. На моё рассмотрение выносятся серьёзные вопросы, такие как нехватка боеприпасов, негодное снаряжение, подозрение на засаду, совет. Не донимай меня банальностями.
— Благодарю, военачальница, — сказала Аранея. — Вы обе в порядке? Я никогда не видела вас такими… такими…
— Не тяни. Выкладывай! — потребовала Мартышкина.
— Уязвимыми.
— Не лги, ты видела, как я корчилась без челюсти, — рявкнула Джанин. — Если считаешь меня слабой или непригодной к лидерству, брось вызов. Я разъясню тебе значение силы.
— Она провоцирует тебя. Не слушай, малышка, — рыгнула Мартышкина, потянувшись за следующей бутылкой. — У Джанин всегда был скверный нрав, когда речь заходит о кажущейся хрупкости. Она просто в бешенстве, что чёрный и синий снова использовали нас как пешек.
— Пешек? — спросила Аранея. — Я думала, мы действовали самостоятельно.
— Наши дорогие лидеры только что связались с нами. — Железночелюстная отвернулась к окну. — Скажи, ты когда-нибудь встречала вирма? Лично, я имею в виду.
— Нет, моя военачальница.
— Довольно титулов. Следующие десять минут тебе разрешено говорить свободно и стоять как пожелаешь. Отними бутылку у Марти, если хочешь выпить.
— Я буду драться насмерть за моё сокровище! — запротестовала вторая военачальница, обхватывая руками бутылки на маленьком столике рядом. — Они мои, все мои! Вы понятия не имеете, как трудно раздобыть приличную водку в этих краях. Закусками я готова поделиться.
Аранея воспользовалась предложением. Она села на стул и начала закидывать в пасть вкусные, приправленные пряностями ломти копчёного ящера и кузачье мясо.
— Вирмы умеют заставлять тебя говорить, — начала объяснять Джанин. — Не в смысле «поболтать» или вытягивания информации насилием. Грубые методы часто не дают точных сведений…
— И пытки нынче незаконны, — добавила Мартышкина.
— Хм. — Джанин запнулась. — Вирмы смотрят на тебя, и сияние их глаз касается сетчатки. По правде, не знаю, нужен ли им зрительный контакт. Под натиском их воли ты невольно пытаешься умилостивить их. Все мы порой забываем некоторые детали. Так вот, вирмы могут вытащить их из подсознания, потому что, если у тебя нет повреждений мозга, в глубине души ты помнишь. Этот процесс обычно безвреден.
— Обычно, — отметила Аранея.
— Да, — фыркнула Джанин. — Наша адаптация играет против нас. Что нас не убивает, делает Волкорода сильнее. Наш мозг сопротивляется инстинктивно, хотя есть предел, и мы проигрываем это столкновение, оказываясь разбитыми. Сегодня ночью они допрашивали нас досконально, обо всём, с чем мы столкнулись. Каждая увиденная деталь, каждая мысль. — Она сжала кулак. — И как думаешь, зачем?
— Они изучают нашего врага, — сказала Аранея.
— Верно. Подумай глубже. Почему все трое, чёрный, синий и золотой, находились в форте Угло, когда мы позвонили доложиться? Думаешь, они просто околачивались там всё время, хотя двое из них ненавидят друг друга до глубины души? Нас использовали, — прорычала Джанин. — Вирмам нужны были сведения о противнике. Синий знал, что чёрный никогда не позволит нашим людям гибнуть напрасно, поэтому синий сыграл мной, прекрасно зная, как я отреагирую на весть о незащищённых конвоях, и ставя на то, что я не постигну его полный замысел. Но чёрный прочёл его и направил Марти в этот район для оказания поддержки, случись чему-то пойти не так.
— И вот мы здесь: каждый сделал ход, а вирмы не отдали ни одного приказа, который прямо нарушил бы перемирие. Вирмы получили данные; Сопротивление показало себя ненадёжным; налётчики, ответственные за бойню, наказаны, как и задумывал синий; а Сопротивление связалось со своими шпионами в наших землях, требуя знать, что, чёрт возьми, произошло, позволив нашим агентам отследить и обезвредить их. Контролируемое столкновение, чтобы наша сторона оценила потенциал врага и внесла поправки. И вишенка сверху, мы получили щелчок по носу, напоминающий, что независимо от нашего выбора мы остаёмся пешками, лёгкими для предсказания и контроля.
— Ради справедливости, Лорд Змей извинился перед нами. Его тоже держали в неведении об этом, — сказала Мартышкина. — Он обещал возместить нам за неуважение…
— Возместить! — прорычала Джанин в гневе, понижая голос до страстного шёпота. — Загладить то, что позволил чёрному и синему использовать нас? Воистину, Слабак-у-руля не способен обуздать своих приспешников. К чёрту его. Ненавижу быть использованной подобно пешке; ненавижу! Разорительница и Династ никогда так с нами не обращались. Тогда мы были бурей; мы были самой смертью!
— Да брось, не всё так плохо. — Мартышкина предложила ей бутылку, и Джанин приняла. — Наши потери куда меньше под лидерством вирмов. У нас лучше снаряжение, и мы больше не отстаём от Первой или Второй в его получении. Ты сама говорила: некоторые перемены необходимы. Бездна меня забери, Лорд Змей даже убедил шаманов разрешить Волкородам получать плату за подработки на стороне. Мы можем покупать всякую всячину. — Она широко улыбнулась, глядя на раздувшиеся ноздри Джанин.
— Побрякушки. Цацки за нашу честь. Наше достоинство, — выдохнула Джанин, сдерживая ярость. — Я не буду спорить. Племя стало счастливее в целом. Я до сих пор посмеиваюсь над тем случаем с молоком. Но мы становимся мягкими, и то, что наши союзники рискуют и жертвуют, пока мы трусим, неправильно. Мы рождены для войны, а не они.
— Военачальницы, у меня вопрос, — сказала Аранея, не желая больше терять время на бессмысленное ворчание начальства. У неё были более насущные проблемы. Ни одна не взглянула на неё, и волчья ведьма быстро поправилась: — Джанин, Мартышкина, мне нужна ваша помощь. Член моей стаи приближается к возрасту, когда ему пора в шатёр для последних проводов. Я подумала, что, возможно, есть способ…
— Да, конечно. Костя. — Джанин провела лапой по волосам. — Я издам приказ отсрочить выбраковку наших стариков до окончания войны. Мне понадобится голос ещё одной военачальницы. Марти?
— Ты оскорбляешь меня, спрашивая. — Военачальница салютовала бутылкой. — Ты его получила. Я всё равно ненавижу этот дурацкий закон.
— Законы и традиции существуют не просто так, — тихо произнесла Железночелюстная, но вторая Волкорода высунула язык и выпила ещё. Джанин пропустила столь недостойное поведение и остановилась возле Аранеи, стащив кусок ящерного мяса. — Я свяжусь с нашими сестрами. Драгена и Фатима нас поддержат. Мои бойцы будут в безопасности до конца войны. После, если он выживет, ему придётся встретить судьбу. Есть способы это предотвратить. Один, это изгнание… — Джанин изучила морду Аранеи и кивнула. — Я вижу. Незачем объяснять. Я разделяю его приверженность. Второй способ, ритуальное лишение когтей. Предложи свои лезвия за его жизнь.