Гнолл по имени Дикий Клык бесцельно бродил по диким землям, пока его чуткий нос не уловил густой мясной дух. Проследив за запахом, он и вышел к уединенной пещере.
Дикий Клык был уже немолод – в свои сорок пять лет он вступил в пору упадка, растеряв былую прыть. Для рядового гнолла этот возраст не сказать чтобы критичен, но Дикий Клык прежде занимал пост вождя Племени Костяного Огня, а значит, больше не мог силой удерживать власть от посягательств молодняка. Прошлой ночью он потерпел поражение от собственного сына Дикого Когтя и теперь был изгнан из племени.
Хоть сородичи и проявили толику милосердия к собственной крови, позволив Дикому Клыку забрать верный меч, который теперь должен был стать его главным оружием в диких землях. Впрочем, если бы перед самым поражением он не вцепился в рукоять мертвой хваткой, демонстрируя готовность драться до конца и даже угрожая жизни Дикого Когтя, Дикий Клык сомневался, что ему позволили бы уйти с оружием.
─ Благодарю владыку!
Уловив аромат еды, Дикий Клык облизнул потрескавшиеся клыки. Похотливым взглядом вперившись в темный зев пещеры, он не преминул вознести хвалу покровителю – повелителю гноллов Йеного, обитающему на 422-м уровне Бездны.
В скудных представлениях Дикого Клыка эта степь принадлежала давним недругам Племени Костяного Огня – Племени Зеленых Полей. Однако настоящее стойбище зеленых лежало еще в пяти-шести лилях к юго-западу, а зная их повадки, Дикий Клык быстро сообразил: сейчас в пещере пируют вовсе не главные силы багберов, а какой-нибудь одиночка, тайком уединившийся с добычей.
Такое в диких землях случалось сплошь и рядом: сорвавшаяся удача заставляла разумных существ прятать кусок в укромном месте, чтобы втихомолку насытиться.
Однако Дикий Клык даже не подумал о том, что этот аромат разительно отличается от их привычной пищи, а значит, сулит куда большую опасность, чем кажется.
Не вкусив ни крошки со вчерашней ночи, когда его изгнали из стойбища, Дикий Клык утратил способность различать запахи. Голод затмил разум, и хищный инстинкт заставил его замедлить шаг и подкрасться к пещере, не заметив сухую ветку у самого входа, треск которой выдал его с головой.
Влетев в пещеру, Дикий Клык успел издать лишь один звук, как его оборвал удар тяжелой булавы. Парировав атаку мечом, он с ужасом осознал, что противник уступает ему разве что истощенностью. А следом за этим в глаза мелькнула тень: Стоун, чья дубина просвистела мимо головы гнолла, лишь слегка зацепила его ухо и макушку, отчего права сторона лица вспыхнула дикой болью, будто ее содрали живьем.
Не дав передышки, Аллен снова взмахнул булавой, вложив в удар все оставшиеся силы, и пошел в новую атаку, лишая гнолла малейшей возможности опомниться. Стоун тоже преобразился: проведя удачную атаку, он вновь занес дубину, готовясь нанести смертельный удар в промежутке между выпадами Аллена.
Схватка в диких землях всегда коротка и жестока. Стуки булавы, дубины и звон меча эхом разносились по тесному своду пещеры. Благодаря ночному зрению Дикий Клык из последних сил сдерживал натиск, цепляясь за жизнь и не позволяя врагам добраться до уязвимых точек, хотя уже отчетливо понимал: о побеге не может быть и речи.
Поодиночке гноллы превосходят багберов, и их боевой класс, как правило, на ступень выше. Особенно учитывая покровительство Йеного, благодаря которому удачливые гноллы порой постигали боевые искусства или даже получали божественное заклинание, становясь жрецами демона.
Правда, в Племени Костяного Огня за последние два десятка лет таких избранных не водилось, и бывший вождь Дикий Клык полагался лишь на крепкую плоть и боевой опыт.
Физическая сила на уровне восьмого уровня воина в расцвете сил да острый меч – вот и вся его опора, позволившая ему сунуться в пещеру в одиночку. Он никак не ожидал столкнуться с двумя молодыми багберами, чьи боевые кондиции едва ли уступали седьмому уровню, а слаженность поражала.
Даже против нынешнего вождя багберов Расколотого Когтя Дикий Клык не дрогнул бы в одиночку, пусть даже голодный и раненый. Но против двух пышущих здоровьем молодых багберов, оттеснивших его глухой обороной, у него не осталось никакой надежды.
─ Дикий Клык, сдаюсь! Хороший человек, не убивай! ─ задыхаясь от потерь сил и новых ран, гнолл попытался выторговать жизнь на ломаном гоблинском наречии.
Аллен не отвечал. Двадцатифунтовая булава снова и снова обрушивалась на врага, и Стоун следовал за ним след в след. Силы ударов, умноженные на годы тренировок, сравнялись по мощи с атаками самого Дикого Клыка. Масса давила мастерство: бездумная, но сокрушительная бомбардировка в тесном пространстве принесла свои плоды, загнав закаленного воина в угол.
Пока силы не оставили Дикого Клыка окончательно. Не успев парировать удар Стоуна, он принял на себя прямой выпад Аллена, и таранный удар булавы выбил гноллу глаз, брызнув мутной жидкостью. Вопль боли застрял в горле – подоспевший Стоун повторил удар в ту же точку, и белесая мозговая масса брызнула из всех отверстий черепа.
Жизнь угасла в единственном уцелевшем глазу Дикого Клыка. Крепкое тело разом обмякло, превратившись в бесформенную кучу, а расслабившийся сфинктер выпустил наружу зловонную струю испражнений, смешавшуюся с аппетитным ароматом жареного мяса и наполнившую пещеру мерзким смрадом.
─ Ха-ха, гнолл, еда, жареное мясо! ─ Стоун, которому было незнакомо чувство отвращения, радостно скалил зубы, тыча пальцем в труп.
─ Ага, ужин на пару дней у нас в кармане.
Аллен тоже был доволен. Именно поэтому он и не принял капитуляцию гнолла: с самого начала решив прикончить незваного гостя и пустить его в дело.