В Пустоши Манса единственным законом выживания было право сильного, а так называемая мораль здесь не стоила ровным счётом ничего.
Хотя гноллы тоже считались разумным народом, для Аллена и Камня мертвый Дикий Клык представлял собой всего лишь кучу свежего мяса, способного наполнить желудки. Их не тяготили те муки совести, что порождает цивилизованный мир. Да и в истории гоблинского племени бывали времена, когда голод затягивал на горле удавку, и тогда они не гнушались ни сородичами преклонных лет, ни детскими телами, пуская в ход даже каннибализм ради выживания.
И все же главной добычей в этой схватке для Аллена стал не запас свежего мяса, которым они с Камнем могли питаться три-четыре дня, а одноручный меч, оставшийся после гибели Дикого Клыка. Ресурсы Пустоши Манса были скудны, и воины большинства племен добывали оружие на месте: грубые дубины из плотного железного дерева с привязанными каменными молотами или, в лучшем случае, осколок железа, привязанный к древку копья, что позволяло экономить материал и наносить серьезный урон.
Все железные изделия, которые Аллен накопил за четыре года сражений, сгодились лишь на то, чтобы изготовить ту самую неказистую палицу, что он носил с собой. Грозная на вид, утыканная бесчисленными шипами булава при ближайшем рассмотрении могла похвастаться лишь дюжиной ржавых гвоздей. И даже эти полтора десятка гвоздей Аллен раздобыл ценой немалых усилий, размолотив брошенную купеческую повозку.
Теперь же меч, доставшийся Аллену, не уступал по весу прежней булаве и идеально лежал в руке. Его двухдюймовое лезвие зловеще блестело в отсветax костра, выдавая в прежнем владельце человека, который умел заботиться о своем оружии. Жаль только, что после смертельной схватки режущая кромка обзавелась зазубринами, а шрамы от прежних битв Дикого Клыка слегка убавили клинку смертоносности.
С нежностью проведя пальцами по искусно откованному из очищенного железа клинку, Аллен без сожаления швырнул старую палицу стоявшему рядом Камню. Тот как раз бережногладил поблекшую деревянную дубинку, отчего презент привел его в неописуемый восторг. Он вцепился в оружие мертвой хваткой, ничуть не заботясь о том, что шипы на булаве могут его оцарапать. Камень уже давно облизывался на это оружие, и хотя Аллен обещал смастерить ему такую же, удача вечно отворачивалась от гоблина в бою. После стычек он всегда мчался к съестному, из-за чего почти ничего не перепадало ему из железных трофеев, и ему неизменно приходилось довольствоваться тяжелым железным деревом – самым прочным материалом в Пустоши.
─ Ой, мясо, мясо подгорело!
До носа Камня донесся отчетливый запах гари, и он вспомнил, что у них на огне готовится кое-что поважнее. Подбежав к костру, он с ужасом обнаружил, что неперевернутая тушка степной крысы с одной стороны покрылась густой чернотой. У гоблина сердце сжалось от жалости, и он засуетился, неуклюже вытаскивая мясо из пламени.
─ Аллен, это тебе.
Камень с видимым сожалением протянул Аллену две зажаренные тушки. После того как Аллен не раз учил его уму-разуму силой собственного тела, гоблин больше не смел покушаться на чужую еду. Он научился уважать Аллена – своего главного добытчика и вожака, да и привык к тому, что тому достается львиная доля добычи.
─ Ешь давай, а как закончим, обдерем этого гнолла, и пора возвращаться в племя.
Аллен отложил меч, взял две подгоревшие крысиные тушки и принялся жадно разрывать их зубами. Того малого количества мяса, что было в грызунах, едва ли хватило бы двум изголодавшимся в бою существам для полного восстановления сил, но этого вполне хватало, чтобы унять урчание в животах и избавиться от едкого привкуса желудочного сока на языке.
Вкус огненного жгучего плода и каменной соли проник глубоко в крысиные кости, смешавшись с вытопленным жиром. От этой смеси у Аллена и Камня запылали рты, а на лбу выступила испарина. Тело налилось жаром, и на душе стало удивительно легко. Поначалу непривычная острота жгучего плода казалась пыткой, но со временем они распробовали ее и даже полюбили, хотя трудно было сказать, не было ли это формой мазохизма.
Они не пощадили даже мелкие, крепкие кости грызунов. Громко хрустя челюстями, Аллен с Камнем в мгновение ока проглотили добычу. Наевшийся досыта Камень еще некоторое время тоскливо глядел на содранную шкуру гнолла, а затем перевел полный надежды взгляд на Аллена.
─ Время вышло, если не пойдем прямо сейчас, опоздаем к утреннему сбору племени. Вернемся вечером после работы, и я накормлю тебя досыта, идет?
Аллен, конечно, понимал, о чем думает Камень, но из-за недавней схватки их завтрак затянулся почти на полчаса. В это время сородичи из Племени Зеленых Полей уже наверняка проснулись, и старейшина Расколотый Коготь, должно быть, начал перекличку перед тем, как повести воинов на охоту и грабеж.
─ Угу, ладно.
Камень все же сдержал аппетит, достал веревку и подвесил тушку гнолла над тлеющими углями. Дым немного затянет процесс разложения. Пустошь Манса лежала ровно посередине экватора, климат здесь стоял невыносимо жаркий, и без должного хранения мясо портилось мгновенно – для голодающих обитателей Пустоши это было тягчайшим преступлением.
Убрав следы крови и грязи в пещере и прикрыв вход ветками и сухим хворостом, Аллен и Камень заторопились назад в поселение.
Солнце поднялось в зенит, и наступил самый жаркий час за весь день – время, когда сородичи из Племени Зеленых Полей выходили из укрытий. Багберы привыкли пережидать прохладные утренние часы в пещерах, экономя силы, но Аллен считал это проявлением обычной лени.
Шагая по лагерю, Аллен заметил, что сегодня на него смотрят гораздо чаще обычного. Одернув себя, он с внезапным осознанием понял, что совершил оплошность: тащить с собой меч на виду у всех было не лучшей идеей. Это неизбежно разбудило жадность соплеменников. Во всем Племени Зеленых Полей стальной топор был только у Расколотого Когтя, тогда как остальные воины большей частью обходились вовсе без железного оружия, продолжая использовать привычные для Пустоши дубины или грубый камень, как Камень еще пару часов назад.
Впрочем, недобрые взгляды соплеменников не слишком пугали Аллена. Годы упорных тренировок укрепили его тело, однако он всегда держался в тени и не выставлял силу напоказ. По его мнению, до тех пор, пока он не будет готов бросить вызов самому Расколотому Когтю и победить, не стоило лишний раз демонстрировать свои возможности.
Стоило Расколотому Когтю узнать, что Аллен представляет для него угрозу, как этот злопамятный вожак непременно изыскал бы способ изгнать его из Племени Зеленых Полей, оставив умирать в диких землях. А без поддержки коллектива выжить в полной опасностей Пустоши в одиночку – задача почти невыполнимая.