Благодаря силе желтого металла Гу Минъюэ легко, словно по собственному саду, преодолела три поста и оказалась в самом сердце подземелья – в сыром и вонючем каземате смертников.
В нос ударил тяжелый смрад тухлой крови и прелой соломы.
При мерцании факелов десятки членов клана Шэнь, скованные по рукам и ногам кандалами, безучастно жались по углам.
В центре темницы к деревянному столбу был привязан седовласый старик в разорванных, окровавленных одеждах – некогда грозный страж западных рубежей империи, старый генерал Шэнь.
Проводник-тюремщик сноровисто щелкнул ключом, открывая тяжелый засов на решетке, и почтительно отступил в тень:
─ У вас полные полчаса, госпожа, я пока посторожу у входа.
─ Дедушка, – тихо окликнула старика Гу Минъюэ, переступая порог.
Генерал вздрогнул всем телом и с трудом поднял голову. Когда он разглядел под капюшоном знакомые черты, его помутившиеся от боли и возраста глаза расширились; позабыв о рваных ранах, старик забился в кандалах так, что цепи зазвенели на весь подвал.
─ Минъюэ?! Ты здесь! А я думал, свидеться нам уже не доведется!
Глядя на израненного деда…
Прежняя хозяйка тела была слепой дурочкой, но по крайней мере у нее оставался близкий человек, искренне любивший ее.
─ Не извольте беспокоиться обо мне, дедушка, у меня водится звонкая монета, теперь меня пальцем никто не тронет.
Девица не стала устраивать слезливых сцен, свойственных благородным барышням из романов. Одним движением руки из просторного рукава (на деле – из пространственного кармана) она извлекла две еще дымящиеся жареные курицы, флягу отменного бамбукового вина и несколько флаконов с целебной мазью, тут же засунув их старику за пазуху.
─ Поешьте, обработайте раны, – бросила она с деловитой жесткостью. ─ Раз уж я явилась сюда, то не позволю вам сгинуть в этой дыре. Говорите прямо: кто подставил ваш род?
Старик, прижимая к груди курицу, лишился дар речи.
Та ли это внучка, что падала в обморок от раздавленного муравья?!
Мало того что подкупила стражу золотом, так еще и горячую птицу из рукава достает!
Но боевой опыт подсказал ему: внучка не шутит.
Генерал глубоко вздохнул, понизив голос до хриплого шепота, в котором сквозила лютая ледяная ненависть:
─ Обнаруженные в Великом суде письма о госизмене… подделка высочайшего класса! Почерк, печати, даже мои привычки выводить первые штрихи скопированы безупречно!
─ Однако одних фальшивок было мало, чтобы император отдал приказ о казни.
─ Настоящим ударом в спину стало предательство!
В каждом слове старика звучала кровь.
─ Шэнь Цинбай, приемный сын, в которого я два десятка лет вкладывал всю душу!
─ На утреннем докладе перед лицом всех сановников он переметнулся на сторону врага.
─ И вытащил фальшивую приходо-расходную книгу клана Шэнь!
─ Заявив, будто я разворовывал армейскую казну и вел тайные переговоры с неприятелем!
─ Свидетельства налицо, улик полно, оправдаться нам не дали!
─ Подделка? – брови Гу Минъюэ изогнулись. ─ Мастера подобного уровня в столице наперечет.
─ Он один такой, – сквозь зубы процедил старый генерал. ─ Перед арестом мои люди успели вынюхать след. Творец подделок – мастер маскировки и фальшивок из цзянху. Хитер, умен, затаился средь простых людей.
─ Где он? Кем притворяется? – пальцы девушки лениво постукивали по рукояти меча.
─ Восточный рынок, мясная лавка, – чеканно выронил старик. ─ Ныне он промышляет забойщиком скота! Говорят, у него рябое лицо, а на левой руке не хватает мизинца. Достань его – добудь орудия подделки и черновики, и дело Шэнь будет раскрыто!
[Дзынь – обнаружена ключевая зацепка: столичный мясник с Восточного рынка!]
Система в голове радостно отметила выполнение задачи.
─ Мясник, значит? –
Гу Минъюэ поднялась на ноги, небрежно отряхнув плащ, а в глазах ее блеснул хищный азарт.
─ Поняла.
Развернувшись, она направилась к выходу, бросив на ходу:
─ Жуйте курятину, дедушка. Я разберусь.
Выйдя из мрачных застенков наружу, Гу Минъюэ вдохнула ночной воздух. Ледяной ветер трепал края ее черного плаща.
В голове вновь прорезался голос системы:
[Хозяйка! Система проанализировала расклад сил при дворе.]
[Клан Шэнь веками служил короне и не держал стороны ни одного из принцев.]
[Однако подкинувший письма клан Линь – преданные псы Третьего принца!]
[Выходит, это его недобитые прихвостни плетут интриги!]
[Они сфабриковали улики, чтобы прибрать к рукам армию Шэнь.]
[И помочь Третьему принцу вернуть власть!]
Девица замерла на полушаге. Возведя очи к небу, она выразительно покрутила пальцем у виска.
[Твой код случайно не бродячий пес пожевал?]
─ Пепел от костей Третьего принца давно развеян по ветру, какой реванш? Ему присниться всё это должно?
Система на миг зависла, издав щелчок статического разряда:
[Ах да! Их же хозяйка лично отправила к праотцам!]
[Тогда… откуда взялись эти фальшивки в резиденции Линь?]
Взгляд Гу Минъюэ сузился. ─ Вариантов ровно два.
Либо это предсмертные судороги дохлых псов клана Линь.
Либо кто-то решил половить рыбку в мутной воде именем мертвецов.
Закутавшись в плащ и прихватив меч, завернутый в тряпку, Гу Минъюэ неспешно вернулась в павильон «Слушая бамбук».
Едва толкнув калитку, она ощутила странный аромат.
Дорожки заросли сорняками, на каменном столе лежал толстый слой пыли.
Но из соседней комнатки прислуги тянуло густым духом вареного мяса.
Минъюэ повела бровью, подошла к окну служебной пристройки и заглянула внутрь.
Четыре сенные девки сидели кружком у жаровни, уплетая деликатесы за обе щеки.
На столе красовались отборное птичье гнездо из барской кухни, хрустящее жареное мясо и целая вареная курица.
А у их ног стояла деревянная бадья для помоев, полная кислых и протухших объедков.
─ Сестрица Цуйлю, а если старшая барышня вернется и поднимет бучу из-за того, что мы сожрали ее паек, что делать будем? – испуганно пробормотала младшая служанка, вытирая жирные губы.
─ Плевать я хотела! –
Старшая горничная по имени Цуйлю смачно сплюнула куриную кость и закатила глаза: ─ Вторая госпожа ясно сказала: она сумасшедшая! Оставили ей полбадьи помоев – и то из милосердия! Сунется права качать – скрутим и мордой в эту жижу макнем!
─ Точно! Чокнутая нищенка возомнила себя хозяйкой…
─ Клик-хлоп-хлоп. –
Звук веселых аплодисментов раздался прямо у порога.
Девки в испуге подорвались с мест и резко обернулись.
В дверном проеме, сложив руки на груди и облаченная во всё те же потрепанные лохмотья, стояла Гу Минъюэ, «ласково» озирая компанию.
─ Трапезничаете?
Уголки ее губ изогнулись в опасной улыбке: ─ Смотрю, аппетит у вас отменный.