После ухода Айсли и Лайлы в магазине повисло оцепенение.
Эмма и Юрия неловко возились с посудой, поглядывая на Микаэлу.
«Что? Кажется, у него есть какие-то обстоятельства, но молодой господин так легко всё сказал. Неужели Микаэла обиделся?»
Юрия неловко улыбнулась Микаэле.
Тот продолжал спокойно есть и тихо пробормотал:
— Вы не собираетесь меня расспрашивать?
Его голос был настолько тихим, что никто не услышал бы его, если бы не смотрел прямо на него.
Он сказал это для двух девушек, которые не сводили с него глаз.
— …Разве после еды не полагается съесть десерт? Может, сходим в кафе? Всё ещё обеденное время, верно?
— А? Да, конечно, Микаэла.
— Сегодня я угощаю. Идёт?
В этот момент напряжение внутри магазина начало понемногу спадать.
Втроём они немного отдохнули в кафе, а затем вернулись в магазин.
Они говорили о повседневных мелочах и старых, давно не смешных шутках.
Юрии было так весело, что тяжёлая тишина, прежде висевшая в магазине, полностью забылась.
Она почти забыла и о разговоре с Айсли.
Если бы Микаэла, поднявшись на второй этаж и тут же развалившись на диване, внезапно не сказал:
— Первая хозяйка. Этот мужчина ведь второй молодой господин дома Эмерс, верно?
Он произнёс это, прикрыв лицо тетрадью, которую использовал на занятиях.
Услышав имя «Айсли Эмерс», Юрия застыла.
Она старалась как можно лучше скрывать его личность.
Ей казалось, что правда может нарушить спокойствие этого мирного места, да и сам Айсли, похоже, не хотел раскрывать, кем был раньше.
Поэтому при упоминании дома Эмерс она рефлекторно напряглась.
Юрия представила ошеломлённые лица окружающих, если бы они узнали, что Айсли — сын герцогини Эмерс, и вспомнила день, когда он впервые приехал сюда.
«Тогда я была по-настоящему поражена. Наверное, моё лицо выглядело так же, как я сейчас это представляю?»
В тот день у Юрии подкосились ноги, и она едва не рухнула на месте.
В голове бурлили бесчисленные мысли и тревоги.
Почему молодой господин внезапно приехал?
Зачем?
Неужели из-за Лайлы?
Юрия уже знала, что он обращал внимание на её сестру.
После происшествий в особняке поползли слухи, и окружающие постоянно поддразнивали её этим.
Она не могла оставаться в полном неведении.
Ещё до отъезда она догадывалась, что Лайла по-своему разобралась с тем, что её тревожило.
Даже если они обещали больше ничего не скрывать друг от друга, невозможно рассказать абсолютно всё.
В конце концов, сама Юрия тоже не призналась Лайле, что приказала искалечить язык графа Нигора.
Лишь когда Лайла сказала, что всё в порядке, Юрия смогла успокоиться.
Когда Лайла говорила, что всё будет хорошо, ей казалось, будто так оно и есть.
И обычно так и происходило.
Лайла почти никогда не ошибалась.
Затем Лайла и Айсли вышли поговорить.
Юрия не стала ждать их в магазине.
Она решила последовать выбору Лайлы.
Если бы Лайла отвергла Айсли, Юрия тоже отстранилась бы от него.
Но Лайла дала ему шанс.
Поэтому Юрия тоже приняла его присутствие.
Вспоминать было больше нечего.
Юрия вернулась в реальность.
«Похоже, Микаэла уже знает молодого господина. Это естественно. Раз он видел его прежде, мне больше не нужно скрывать правду».
Юрия кивнула.
— …Да. Верно.
— Я узнал его ещё при первой встрече. Было удивительно видеть человека такого положения, который притворяется простолюдином и ходит за хозяйками магазина. Вы уже знали, кто он?
— Да.
— Я сделал вид, что не узнал его, потому что решил, что у него есть причина скрывать личность. Похоже, он тоже думал, что я просто не знаю, кто он. Я не ожидал, что молодой господин вообще меня вспомнит, но…
Юрия неловко улыбнулась.
«Наверное, молодой господин прежде не слишком обращал на Микаэлу внимание. Он всегда интересовался только Лайлой».
— Теперь он… Нет, Айсли больше не молодой господин. Он отказался от дворянского положения и приехал сюда. Теперь он простолюдин.
— Правда? Но… Разве можно просто разорвать кровную связь, потому что ты этого захотел? Герцогиня Эмерс всё ещё жива и здорова. Даже если он сейчас притворяется простолюдином, стоит ему вернуться в Империю, и он снова сможет жить как сын герцогини.
— Айсли… Я не думаю, что он вернётся. Он не вернётся.
Юрия почему-то была в этом уверена.
Микаэла тихо усмехнулся.
— Тогда почему молодой господин так быстро ушёл? Благодаря ему все мои размышления о том, как на это реагировать, стали бессмысленны.
Юрия широко раскрыла глаза.
«Будто…»
— …Вы хотели, чтобы кто-нибудь спросил: «Почему вы здесь?»
Он выглядел как человек, который действительно хотел этого вопроса.
— Да.
Микаэла послушно сказал правду.
Юрия вдруг захотела увидеть его лицо, скрытое за тетрадью.
Какое выражение у него сейчас?
— Если вы не против, можно задать вопрос?
— Да.
— Почему вы приехали сюда?
— С чего бы начать… Да, наверное, лучше с того момента, когда я встретил Аэронсию.
Микаэла пошевелил длинными ногами.
— Впервые я встретил Аэронсию в приюте. Когда она стала самой богатой женщиной Империи, она начала поддерживать детей, которым, как и ей когда-то, приходилось жить в тяжёлых условиях. Приют, где я жил, был одним из таких мест. Тогда я любил делать одежду. Резал ткань, сшивал её и создавал красивые наряды для кукол.
Он говорил мечтательным голосом.
— Наверное… Именно это и привлекло внимание Аэронсии. Она подошла ко мне и смотрела, как я делаю кукольную одежду. Когда я закончил, она погладила меня по волосам и сказала, что я гений. А потом улыбнулась ярче солнца и сказала, что однажды ждёт меня в своей мастерской. Я так ждал этого дня. Не спал ночами и работал до изнеможения, чтобы попасть в мастерскую Аэронсии. В конце концов я стал её учеником.
— Это потрясающе.
— А потом однажды… Я встретил гения. Настоящего гения. Даже Аэронсия была поражена. Я понял всё в тот момент, когда увидел первую одежду, которую он создал. Он был чудовищем. Рядом с ним я… Я вовсе не был гением. Слова Аэронсии в тот день были просто попыткой поддержать мечту бедного сироты…
Голос Микаэлы задрожал, словно он снова испугался.
— Мне казалось, что мир рухнул. Я больше не мог нормально рисовать. Создание одежды… перестало приносить радость. Поэтому я сбежал сюда, оставив лишь короткую записку с просьбой не искать меня. Просто потому, что испугался.
— ……
— Я боялся осознать, что не гений. Ненавидел знать пределы собственных возможностей. Боялся, что настоящий гений заберёт всё, чего я добился. Боялся, что Аэронсия разочаруется во мне. Я бежал. Бежал в незнакомые места и в конце концов оказался здесь. Разве это не жалко?
— Мне жаль.
От слов Юрии Микаэла вздрогнул.
— Убегать — не страшно.
Юрия сказала это твёрдо.
Почему побег должен быть жалким?
Юрия тоже убегала не раз.
Она бросила Лайлу и убежала.
Убегала, потому что боялась графа Нигора.
— Нет ничего постыдного в том, чтобы убежать. По-настоящему стыдно — сдаться. Разве вы убежали не потому, что не хотели окончательно отказаться от своего дела? Даже узнав, что не гений, вы всё равно хотели продолжать заниматься одеждой, хотя вам было больно и тяжело.
— ……
— …Вы ведь до сих пор любите создавать одежду, Микаэла? Поэтому вы и пришли в наш магазин? Вы сказали, что вам не нужны деньги — достаточно еды и места для сна, — поэтому я и взяла вас на работу.
— ……
— Вы хотите вернуться в мастерскую? Поэтому всегда называли себя учеником Аэронсии? Вы скучаете по времени, проведённому там, и хотите снова стать тем учеником.
— Да…
— Если это чувство осталось, однажды вы сможете вернуться в мастерскую. Любовь к чему-то даёт человеку смелость.
Юрия знала это лучше кого-либо.
Она любила Лайлу, поэтому смогла преодолеть страх, который пожирал её изнутри.
Ради сестры она была способна без колебаний совершить ужасные поступки, причиняющие вред другому человеку.
И сейчас ничего не изменилось.
Она могла сделать что угодно ради Лайлы.
«С Лайлой, наверное, так же. Мы семья. У нас одно сердце, поэтому мы понимаем друг друга».
Микаэла тихо сказал:
— …Верно. Возможно, так и есть.
Он опустил тетрадь, закрывавшую лицо.
— Когда рассказываешь об этом кому-то, почему-то становится немного легче. Можно мне тоже кое-что спросить?
— Да? Что именно?
— Хозяйка… Как вы познакомились с молодыми господами Эмерс? И как в столь юном возрасте получили столько денег? Не похоже, что это наследство. Для меня вы обе выглядите обычными простолюдинками.
— Это… Долгая и сложная история, поэтому сейчас мне будет трудно её рассказать.
Юрия потеряла дар речи.
— Чтобы поведать эту историю, нужно много смелости. А когда я покидала прежнее место, я, кажется, потратила всю свою смелость.
— Правда?
— Но однажды… Однажды наступит день, когда я смогу спокойно рассказать об этом другим людям. И когда этот день придёт, Микаэла будет первым.
— Для меня это честь.
Юрия рассмеялась.
Она улыбнулась так красиво, что неудивительно, если кто-нибудь, увидев эту улыбку, влюбится в неё.