«Он заставил меня встретиться с отцом, потому что я сказал, что не хочу с ним разговаривать?»
Винсент прикусил губу.
«Правда… Как же раздражает! Он сумасшедший. Невозможно предугадать, что он сделает».
Для Винсента Айсли был непостижимым человеком.
Обычные простолюдины вели себя осторожно, чтобы не задеть дворян.
Каким бы добрым ни был стоящий перед ними аристократ, они всё равно невольно нервничали.
Но Айсли обращался с Винсентом так, словно ничего подобного не чувствовал.
Мог хлопнуть его по голове или ущипнуть за щёку.
А иногда хватал за шиворот и нёс, будто котёнка.
Винсента раздражало, что Айсли улыбался как хороший человек, но при этом говорил совершенно непонятные вещи.
Однако он не только ненавидел это.
Иногда подобные стороны Айсли даже казались ему симпатичными.
Но сегодня он по-настоящему злился.
— …Господин Айсли позвал меня, Винсент. Почему вы здесь?
Но злость растаяла, словно снег, в тот миг, когда он встретился взглядом с графом.
«…Когда в последний раз мы вот так смотрели друг другу в глаза?»
Прошло много времени с тех пор, как Винсент в последний раз стоял перед отцом лицом к лицу.
Сердце билось быстро, а вместе с этим внутри росла тревога.
Он боялся, что граф обвинит его или посмотрит с отвращением.
Вскоре это чувство стало слишком заметным.
Винсент покрылся холодным потом.
Он лишь надеялся, что отец не заметит дрожащих рук.
— Кажется, произошло какое-то недоразумение. Я просто…
Граф неловко улыбнулся и попытался уйти.
И тогда перед глазами Винсента снова возникла знакомая картина.
Спина отца, которую он столько раз видел.
Спина человека, уходившего от него.
Это болезненно отозвалось в сердце Винсента.
— …Вы опять меня избегаете?
Слова сорвались сами собой.
В тот же миг Винсент понял, что попался на уловку Айсли.
Если всё продолжится так, он невольно спросит отца, почему тот избегает его.
Винсент попытался закрыть рот ладонью.
«Нет… Не говори. Я не хочу услышать, что папа злится на меня».
Но рот не слушался его.
Он заговорил сам по себе.
— …Вы меня ненавидите?
Граф обернулся.
На его лице отчётливо проступило замешательство.
— …Что ты имеешь в виду?
— Тогда почему вы меня избегаете? Потому что я убил маму?
— Что?
— Папа изменился после того, как мама ушла. Вы просто избегаете меня и больше не улыбаетесь, как раньше. Когда смотрите на меня, у вас только грустное лицо… Поэтому я постоянно устраивал неприятности. Тогда папа приходил и ругал меня… Хотя бы немного смотрел на меня!
— ……
— Почему теперь вы не приходите ко мне? Вам противно смотреть на человека, который убил вашу жену? Это так? Вы меня ненавидите? Считаете убийцей? Хотите, чтобы я умер?
— Что… Ты правда думал об этом?
Лицо графа исказилось от боли.
Он опустился перед сыном на колени и, едва не плача, взял Винсента за руки.
— Ты думал, что Элба умерла по твоей вине?
— Потому что это моя вина! Если бы я раньше понял, что мама упала в колодец, то, возможно, смог бы её спасти. Если бы я не поранил ногу, мама не пошла бы за водой…
— Винсент… Нет. Нет. Это был несчастный случай. Его нельзя было избежать. Что мог сделать такой ребёнок, как ты? Если мне и нужно кого-то винить, то только себя за то, что я не был рядом с вами в тот день, и небеса, которые забрали Элбу.
— ……
— Я никогда тебя не ненавидел, Винсент. Никогда не считал, что ты убил Элбу. Правда.
— Ложь. Я вас ненавижу…!
— Я не лгу…
Граф покачал головой.
Его глаза покраснели.
— Как я мог бы? Какой родитель способен ненавидеть собственного ребёнка? Как взрослый может трусливо обвинять ребёнка?
Граф крепко обнял Винсента.
— …Значит, вы меня не ненавидите?
— Да.
Будто эти объятия стали спусковым крючком, в глазах Винсента появились слёзы.
Ребёнок заплакал и обнял отца за спину.
Слёзы стекали по его щекам и мочили плечо графа.
— Тогда почему вы меня избегали?
— Я… Я просто был слишком печален.
— Вам было грустно…?
— Да… Винсент, каждый раз, когда я видел тебя, я вспоминал Элбу. Твои светлые волосы и зелёные глаза, так похожие на глаза твоей матери, причиняли мне боль. Я думал только о собственной боли и не замечал твоих чувств. Из-за своего эгоизма и глупости я причинил тебе боль.
— Угх…
— Прости… Я был во всём неправ.
Граф говорил дрожащим голосом.
— Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете.
Он ещё крепче сжал сына в объятиях.
— Я больше никогда не буду тебя избегать… Обещаю. Ты сможешь меня простить?
Винсент всхлипнул и кивнул.
— Прощаю…
Они были настолько поглощены друг другом, что не заметили человека, наблюдавшего за ними в конце коридора.
Это был Айсли, скрывавшийся в тени.
Он прислонился к стене и улыбнулся.
«Я знал, что всё будет именно так».
Айсли думал, что, если графу дать возможность встретиться с сыном, их отношения смогут измениться к лучшему.
Потому что граф любил Винсента.
Иногда граф смотрел сыну в глаза.
В этом взгляде была родительская любовь.
Поэтому Айсли и устроил эту встречу.
К счастью, он оказался прав.
Разве теперь они не развеяли свои недоразумения и не показали, как дороги друг другу?
Это было прекрасное зрелище.
Такое, которое должно было радовать того, кто его видит.
Айсли и правда чувствовал радость.
Но вместе с ней пришла сильная боль.
Его улыбка исказилась от печали.
Айсли понял.
Он понял, что ошибался, считая себя похожим на Винсента.
Нет.
Они не могли быть одинаковыми.
Айсли не был любим матерью.
Как он вообще мог сравнивать себя с Винсентом, которого так сильно любил отец?
Как он посмел?
Айсли начал ненавидеть Винсента.
Ненавидеть так сильно, что ему казалось, будто от этого чувства можно умереть.
Лучше бы он не вмешивался.
Лучше бы не трогал их отношения.
Пусть бы всё стало ещё хуже.
Пусть бы они вообще не смотрели друг на друга.
А он бы просто занимался своим делом.
Айсли завидовал Винсенту.
И сожалел, что помог ему.
Это чувство напомнило ему сцену из прошлого.
Ему было девять или десять лет?
Точно Айсли не помнил.
Примерно в том возрасте он отправился играть в особняк друга.
Он уже не мог как следует вспомнить лицо этого ребёнка.
Не знал даже, был это мальчик или девочка.
Не помнил, во что друг был одет, как выглядел особняк и какая тогда стояла погода.
Ничего не приходило в голову.
Но сцена, в которой его друг и мать друга относились друг к другу с теплом, почему-то осталась в памяти невероятно яркой.
Они смеялись и разговаривали.
Держались за руки и целовали друг друга в щёку.
Айсли так сильно завидовал им, что не мог вынести собственную зависть.
Поэтому разозлился из-за какой-то мелочи, поссорился с другом, а затем бросился на него и ударил.
Они покатились по земле и начали драться.
Хуже всего было то, что больно стало другу, но первым заплакал Айсли.
Ты беднее меня!
Ты уродливее меня!
Ты слабее меня!
И голова у тебя хуже работает!
У тебя даже друзей почти нет!
Ты даже не пытаешься заслужить любовь!
Но почему такого, как ты, любит мама?
Ты во всём хуже меня.
То, чего я не могу получить, даже если буду стараться до смерти, тебе достаётся просто потому, что ты родился её ребёнком?
Это несправедливо.
Грязный комплекс неполноценности.
Зависть…
Чувства настолько отвратительные, что их было тяжело проглотить.
Хорошо, что он не произнёс их вслух.
В тот день Айсли впервые столкнулся со своим настоящим лицом и пережил сильнейшее потрясение.
Он подумал, что в таком состоянии больше никогда не сможет дружить ни с кем.
Кто захочет смеяться и болтать с настолько уродливым человеком?
Айсли понял: всякий раз, сближаясь с кем-то, он будет сталкиваться с подобным адом.
После этого он ни с кем не сходился.
Айсли был одиночкой.
А затем однажды в его жизни внезапно появилась Лайла.
Она стала единственным человеком, которого он мог назвать другом.
«…Друг. Неважно, что я думаю об этом ребёнке. Лайла наверняка не считает меня другом. Для неё я всего лишь назойливый и пугающий человек».
В этот момент Айсли почувствовал чьё-то присутствие перед собой.
Пока он был поглощён другими мыслями, к нему подошёл Винсент.
— Айсли.
Лунный свет почти не достигал места, где стоял Айсли.
Тени там были гуще, чем в других местах, поэтому Винсент видел лишь его силуэт, но не мог разглядеть лицо.
Ребёнок слегка хрипло спросил:
— Ты видел меня здесь?
Айсли удивлённо сглотнул.
— Как ты узнал?
— Пока разговаривал с папой, заметил, что ты наблюдаешь издалека.
— …Понятно.
— Знаешь, зачем я пришёл?
— Что?
— Я пришёл разозлиться на тебя! Почему ты такой своевольный? Кто вообще просил тебя это делать! Правда, раздражаешь…
— Прости…
— Но всё же… Сегодня ты мне помог.
Винсент неловко пробормотал, а затем сказал уже громче:
— Наклонись немного.
— Зачем?
— Просто сделай.
Айсли пожал плечами и наклонился.
— Ещё ниже!
Когда он опустился достаточно, чтобы их глаза оказались на одном уровне, Винсент обнял его за голову.
Айсли так удивился, что всё его тело вздрогнуло.
Кто мог подумать, что ребёнок, который только что так сердился, сделает нечто подобное?
Айсли замер, не зная, как реагировать, а затем осторожно обнял Винсента обеими руками.
«Впервые держу ребёнка на руках».
Первым ощущением было то, что Винсент маленький.
Айсли и раньше знал, что мальчик, которого он учил, был невысоким, но в объятиях это ощущалось особенно ясно.
Маленький и худой.
Хрупкий и беззащитный.
Казалось, если обнять его слишком крепко, он может сломаться.
Вторым ощущением было тепло.
Словно он держал в руках мешочек, наполненный горячей водой.
Ребёнок был мягким и тёплым.
Слабый, тёплый и мягкий.
Это вызывало странное чувство.
Винсент немного помолчал, а затем тихо прошептал Айсли на ухо:
— Спасибо, Айсли.
Услышав это, Айсли захотелось плакать.
— …Да.
Он не мог остановить ненависть к себе.
Как человек, который не был чудовищем, мог быть настолько глупым, жалким и уродливым, чтобы ненавидеть ребёнка, который так искренне его благодарил?
Как можно ненавидеть настолько маленького, слабого и тёплого ребёнка?
Как можно не радоваться его счастью?
Айсли всё ещё завидовал Винсенту, и от этого сам себе казался ужасным.
Он думал о том, как прекрасно было бы иметь такие отношения с матерью.
И ему по-настоящему хотелось плакать.
Но он не хотел, чтобы другие увидели его слёзы.
Поэтому сдержался и погладил ребёнка по спине.
Айсли захотелось увидеть Лайлу.
Ему казалось, что, увидев её лицо, он сможет забыть и эту ситуацию, и все уродливые чувства, которые сейчас испытывал.
Тогда Винсент толкнул Айсли в плечо.
Слабый толчок заставил его разжать руки.
Мальчик, вероятно смутившись собственного поступка, покраснел и тут же убежал.
В коридоре его ждал граф.
Он взял Винсента за руку, и они вместе исчезли в темноте.
Айсли посмотрел им вслед и горько улыбнулся.