На следующее утро Айсли взял цветок и направился к дому Лайлы.
Он уже собирался постучать в дверь, но положил букет на землю и развернулся.
Потому что хотел показать девушке, сказавшей, что ненавидит людей без работы и денег, что теперь он зарабатывает.
Конечно, Айсли уже наняли учителем этикета.
Но он не считал, что действительно нашёл работу, пока полностью не освоится на новом месте.
Поэтому он пообещал себе не встречаться с Лайлой, пока как следует не утвердится в своей должности.
Айсли подавил желание увидеть красные щёки Лайлы и направился в поместье графа.
Теперь ему предстояло учить Винсента манерам четыре дня в неделю, не считая выходных.
Идя по улице, Айсли вспомнил девятилетнего мальчика, которого встретил вчера.
Круглое лицо, маленькие руки и ноги, небольшое тело.
По мнению Айсли, Винсент был ниже остальных детей своего возраста.
Особенно по сравнению с местными ребятами.
«Уже при первой встрече он бросался рыбой. Как и говорили слухи, тот ещё ходячий источник неприятностей».
Хотя они отличались внешностью, возрастом, местом рождения и тем, как выросли, глядя на Винсента, Айсли вспоминал себя в детстве.
Он тоже часто попадал в неприятности, когда всеми способами пытался заслужить любовь матери.
Осознанно или нет.
Поэтому Айсли подумал, что, возможно, сможет поладить с Винсентом.
Добравшись до парадного входа особняка, он увидел, как заранее предупреждённые стражники поклонились и пропустили его внутрь.
Он прошёл через сад, который считал скучным из-за отсутствия хотя бы одной гипсовой статуи, и направился к особняку.
Дойдя до нужного коридора, Айсли столкнулся с горничными, которые подметали и мыли пол.
Встретившись с его гранатово-красными глазами, девушки застенчиво помахали ему.
— Здравствуйте…!
В скучном и утомительном особняке появление нового человека уже само по себе оживляло служанок.
Особенно если этим человеком был красивый парень.
Айсли мягко улыбнулся и кивнул.
— Здравствуйте.
После этого горничные тихо пискнули:
— Ой! Какой красивый!
И быстро убежали.
Глядя им вслед, Айсли вспомнил молодых девушек, которых видел на балах и охотничьих соревнованиях в прошлом.
Иногда они вели себя точно так же.
Он ничего не делал, но девушки смотрели на него подобным образом и влюблялись лишь из-за его лица.
Айсли знал, как выглядит, и примерно представлял, какое впечатление производит на людей.
Стоило ему улыбнуться — и он легко завоёвывал их расположение.
С улыбкой на лице Айсли приветствовал встречавшихся работников и поднялся по лестнице на второй этаж.
Он коснулся покалывающих щёк.
«Непривычно… Заставлять себя улыбаться и проявлять уважение к людям. Утомительно делать окружающих довольными, но… Впрочем, это не так плохо, как я думал. Если продолжу, наверное, привыкну. Нет, придётся привыкнуть».
Дойдя до конца лестницы на втором этаже, Айсли заметил следы от большой картины, прежде висевшей на стене.
Когда-то это было хорошее место для семейного портрета, но теперь там ничего не осталось.
Айсли посмотрел на пустое место, а затем поздоровался с графом, которого встретил по дороге.
Они поговорили и вместе направились к комнате Винсента.
Когда граф подошёл к двери сына, он вдруг остановился.
Затем, сославшись на какое-то срочное дело, поспешно ушёл.
«Что? Он ведёт себя так, будто не хочет встречаться с сыном».
Айсли ненадолго растерялся, а затем открыл дверь и вошёл.
Но это было не так уж странно.
Мальчика, который должен был находиться в комнате, нигде не было видно.
Лишь слуги Винсента заметно нервничали и обливались потом.
— Молодого господина здесь нет?
— Похоже, он спрятался, потому что не хотел заниматься. Когда я вошёл в комнату, его уже не было.
— Вот как? Тогда я сам его найду.
— Когда молодой господин прячется, его трудно отыскать… Я тоже помогу вам!
— Не нужно. Прятки — моя сильная сторона.
Айсли вышел.
Вчера ему объяснили устройство особняка, поэтому он мог спокойно передвигаться по нему.
Идя по коридорам, Айсли направил ману по телу и начал обыскивать комнаты.
В конце концов он нашёл Винсента в маленькой кладовой.
Мальчик прятался внутри ящика, стоявшего в углу.
Айсли силой открыл закрытую крышку.
Изнутри тут же послышался звук.
Ребёнок посмотрел на него и широко раскрыл глаза.
— Ч-что! Как ты…!
Айсли тихо усмехнулся.
— Я неплохо умею находить других.
Он схватил Винсента за одежду на спине и повёл обратно в комнату.
— Молодой господин, раз уж сегодня наш первый урок, разве нам не стоит представиться? Как вы, вероятно, уже слышали от других, меня зовут Айсли. У меня нет фамилии, я простолюдин. С сегодняшнего дня я ваш наставник.
— Угх!
— Вы молодой господин Винсент Уилер, верно? Я уже знаю. Вчера вы устроили такой переполох, что было бы странно не узнать вас.
Ребёнок пытался вырваться, хлопая по руке, державшей его за одежду.
Айсли лишь усмехнулся и ущипнул Винсента за щёку, показывая, что не собирается поддаваться.
Осознав, что его попытки бесполезны, Винсент закричал:
— Почему ты щиплешь меня?! Я всё расскажу папе о том, что ты сейчас делаешь! Тогда ты даже не сможешь остаться в Арье?!
— И что? Твой отец сказал, что, пока я исправляю дурные привычки молодого господина, ему всё равно, как именно я это делаю.
На самом деле вчера граф едва ли не умолял Айсли изменить его сына.
Винсент некоторое время дрожал, а затем замолчал, поняв, что выхода из этой ситуации не осталось.
В итоге, когда мальчика вернули в комнату, ему пришлось сесть на диван и заниматься математикой.
Разумеется, он не учился молча.
Пытался сбежать, пытался устроить шалость, но каждый раз ловил колючий взгляд Айсли и терпел неудачу.
Получив болезненный щелчок по лбу, ребёнок с недовольным лицом уставился в книгу.
Айсли посмотрел на него и криво усмехнулся.
«Поразительно. Как я вообще дошёл до того, что учу других?»
Сначала Айсли не собирался становиться наставником.
Он лишь хотел найти работу, которая выглядела бы достойно и приносила приличные деньги.
Бродя по улицам, он услышал, что граф ищет учителя для молодого господина.
Когда выяснилось, что платят вдвое больше, чем в других местах, Айсли не колебался ни секунды.
То, что сын графа был известным сорванцом, его совершенно не волновало.
Он сразу отправился в поместье Уилеров с документами, подделанными в Империи.
«Раз уж я устроился на работу, нужно делать всё хорошо. Тогда я смогу снова увидеть Лайлу. Уже хочу её увидеть… Может, просто пойти к ней?»
Затем Айсли покачал головой.
«Нет. Потерпи ещё немного».
Прошла неделя.
Затем две.
За это время Айсли привык к особняку.
Он успел подружиться с работниками и очень сблизился с Винсентом.
Они болтали, ворчали друг на друга и вместе обедали.
Теперь они часто говорили друг с другом без формальностей.
Но дружба не означала, что Винсент перестал пытаться сбежать или разыграть его.
Мальчик продолжал устраивать неприятности, словно проверяя, не надоест ли Айсли всё это.
И это одновременно раздражало его и заставляло задумываться.
«Когда я был ребёнком, я тоже часто попадал в неприятности. Интересно, слуги, которые заботились обо мне, чувствовали то же самое?»
Наблюдая за Винсентом, Айсли многое переосмыслил.
Чем дольше он жил в особняке, тем больше узнавал.
Графиня Уилер погибла в несчастном случае год назад.
После этого Винсент начал особенно часто устраивать шалости, а граф с головой ушёл в работу и управление землями.
Это не означало, что графу было всё равно на собственного ребёнка.
Сам факт, что он нанял Айсли, это доказывал.
Но граф избегал Винсента, словно боялся встретиться с сыном лицом к лицу.
Даже когда Винсент приходил к нему, граф не отвечал тем же.
Иногда Винсент с мрачным лицом смотрел в окно.
А за окном почти всегда был граф.
Сложив всё это вместе, Айсли пришёл к одному выводу.
В один из обычных солнечных дней, когда на десерт подали мягкий бисквит с молоком, а очередной слуга угодил в грязную воду из-за шалости молодого господина, Айсли сказал Винсенту, который изучал правила этикета:
— Ты устраиваешь все эти неприятности, чтобы привлечь внимание отца?
Он понял это, потому что сам хотел любви и внимания матери.
Из-за этого он изо всех сил старался, не думая о том, что причиняет вред себе и братьям.
Винсент тоже устраивал неприятности, чтобы отец обратил на него внимание.
— Эй, с чего ты вдруг такое говоришь?
Винсент вздрогнул, будто его укололи иглой.
Он низко опустил голову, словно хотел скрыть растерянное лицо.
Из маленького рта вышел дрожащий голос:
— …Нет.
— Разве не так?
Когда Айсли легко усомнился в его словах, Винсент заговорил чуть громче:
— Нет.
— Так и есть.
— Нет!
Ребёнок поднял голову и повернулся к Айсли.
Белое лицо стало красным, как кровь.
— Нет, нет, я сказал, что нет!
— Нет, это правда. Я прав? Я вижу это. Другие могут не знать, но я уверен.
— О чём ты говоришь?!
— Я тоже был таким.
— …Что?
— Я хотел привлечь внимание матери, которой было всё равно на меня, поэтому попадал в неприятности, а иногда притворялся спокойным и взрослым ребёнком. Я не колебался, даже если приходилось причинять вред другим. Поэтому я знаю, Винсент. Ты делал это, чтобы отец обратил на тебя внимание.
В словах Айсли чувствовалась искренность, понятная только тому, кого оставляли без внимания.
Винсент ощутил эту неоспоримую искренность и боль.
Поэтому после долгих колебаний он заговорил:
— Хорошо… Ты прав.
Винсент теребил чашку, стоявшую на столе.
— Я не хотел устраивать неприятности. Кому нравится, когда взрослые ругают? Просто я хотел, чтобы папа хоть немного заботился обо мне. Потому что папа…
— Избегает тебя?
— …Да.
Винсент фыркнул.
— Ну что, теперь тебе легче, раз ты всё понял? Доволен?
— Нет. Совсем нет.
— Что… Тогда зачем ты вообще спросил?
Некоторое время в комнате стояла тишина.
Первым её нарушил Винсент.
— Ты прав. То есть папа… Он всегда смотрит на меня с грустным лицом, а потом избегает.
Ребёнок повернулся к окну с подавленным выражением лица.
— Я это ненавижу. Потому что… Я убил маму.
— …Что?
Глаза Айсли растерянно дрогнули.