Порой человеку доводится сталкиваться с явлениями, которые совершенно не укладываются в привычные рамки.
И Лумия, славившаяся как гений, способный войти в историю магии, не была исключением.
Сейчас лицо Лумии выражало именно это — полнейшее недоумение перед лицом чего-то непостижимого.
—...Ты хочешь сказать, что знаешь о тайном убежище моего учителя, о котором даже я не подозреваю?
— Именно так.
Сион с непринуждённым видом пожал плечами.
— И надо же, чтобы те глупости, что ты нёс в моей мастерской, хоть в чём-то пригодились, — подумал он с усмешкой.
Он улыбнулся, вспоминая Беллусиана.
Беллусиан Кабалла, без сомнения, был самым странным магом из всех, кого он знал.
Хотя сам Беллусиан был великим магом, достигшим вершин ортодоксальной магии, он не считал её чем-то священным.
Более того, ему претила сама ситуация, при которой магия была монополизирована определёнными людьми.
— Разве это не странно, Альтаир? Магия открыта для всех, но какой-то человек самовольно приватизирует её.
Беллусиан часто заглядывал в его мастерскую и при любой возможности жаловался на нынешнее магическое сообщество.
Потому подобные беседы неизменно завершались горькими сетованиями на неизменную реальность.
Закончив размышлять, Сион снова перевёл взгляд на Лумию. Она, разумеется, выглядела растерянной.
Но проигнорировать его слова она не могла — слишком уж весомым было то, что он продемонстрировал.
Наконец, собравшись с мыслями, Лумия заговорила:
— Задам лишь один вопрос. Можешь ли ты дать «клятву» маной в том, что говоришь правду?
— Могу.
Сион без колебаний подтвердил свои слова с помощью маны.
Мана распространилась по комнате, подтверждая искренность его слов.
—...А.
— В клятве, скреплённой маной, не может быть лжи. В такие моменты магия действительно очень удобна.
Лумия на мгновение замолчала, поражённая спокойствием Сиона.
А спустя некоторое время произнесла:
— Дай мне... время. Честно говоря, сегодня произошло слишком много событий, поэтому принять решение прямо сейчас мне немного...
— Конечно, как пожелаете.
Сион легко кивнул, так как ожидал подобной реакции.
— А, и ещё.
Поднимаясь со стула и собираясь выйти, он дал Лумии небольшой совет:
— Что касается той теории, о которой мы говорили: если снизите целевой показатель маны примерно на 0,3 пункта, эффект будет куда лучше.
—...!
Лумия широко раскрыла глаза, но Сион, словно его дело было закончено, без колебаний вышел из комнаты.
* * *
Вскоре после того, как Сион ушёл, вошла заместитель главы башни Серентия.
Она с беспокойством посмотрела на Лумию и спросила:
— Лумия, неужели Сион из дома Ростери доставил тебе какие-то проблемы...?
— Сестрёнка Серентия.
Лумия, словно заворожённая, смотрела в пустоту и спросила:
— Насчёт нашего исследования по «воспроизведению Гримуара». Мы ведь закончили проверку показателей маны, верно?
— Вроде бы... да?
Серентия ответила, склонив голову набок.
Только Серентия знала, что Лумия пытается воссоздать Гримуар Альтаира.
Это исследование держалось в строжайшем секрете.
Серентия спросила с серьёзным выражением лица:
— Лумия, неужели информация просочилась? Если Сион из дома Ростери догадался о нашем исследовании, может быть, дом Ростери...
— Нет, это вряд ли.
Лумия сразу же отвергла эту гипотезу.
Если бы дом Ростери что-то узнал, они бы не стали действовать через Сиона таким образом.
Они бы ухватились за это и начали настойчиво давить на Лумию.
К тому же, через клятву маной было подтверждено, что в словах Сиона не было лжи.
— В Сионе из дома Ростери не было ничего подозрительного. Напротив...
Лумия замолчала, не договорив.
Как это объяснить?
Их встреча длилась меньше часа.
Но этого было достаточно, чтобы понять: всю информацию о Сионе из дома Ростери нужно полностью пересмотреть.
—...Он — загадка.
В итоге это было единственное, что она могла сказать.
— Этот Сион из дома Ростери?
Серентия широко открыла глаза, не в силах поверить.
Репутация Сиона из дома Ростери была исключительно негативной.
Он эгоистично втягивал других в свои эксперименты и создавал кучу проблем, прикрываясь именем своей семьи.
Если бы не влияние дома Ростери, его бы уже давно выгнали из башни.
Дошло до того, что даже мягкая Лумия открыто выражала к нему отвращение.
— Сестрёнка, ты правда считаешь, что Сион — бездарность?
— Ну, он в башне уже больше трёх лет, верно? И всё это время неизменно демонстрировал лишь полную бездарность. Ты ведь сама знаешь: ни один из экспериментов, которые он проводил, устраивая весь этот балаган, не увенчался успехом.
—...Это так.
— Если бы у него действительно были способности, хоть какой-то результат бы появился. Талантливого человека невозможно скрыть, его проблески всегда будут видны.
Однако некомпетентность Сиона из дома Ростери была действительно «последовательной».
Такое невозможно просто сыграть.
Но Лумия видела его «Рассеивание». Он без труда развеял её магию в лоб.
И при этом он не использовал никаких магических инструментов.
Он решил всё исключительно за счёт собственных способностей.
— Лумия, что с тобой? После разговора с Сионом из дома Ростери ты сама не своя...
— Фух, не знаю.
Лумия глубоко вздохнула и потянулась к сейфу в пространственном кармане, который находился в её комнате.
Она достала оттуда грубо сделанную коробку.
Увидев это, Серентия удивлённо вытаращила глаза.
— Лумия, это...
— Да, это прототип, который мы создали в ходе нашего исследования по «воспроизведению Гримуара».
В нём всё ещё было полно проблем.
И Сион упомянул их так естественно, будто видел их своими глазами.
Утечка маны, искажения магии.
Если учесть, что целью Лумии был Гримуар Альтаира, это были поистине фатальные проблемы.
Лумия начала настраивать показатели прототипа, вспоминая совет, который оставил Сион.
Серентия испугалась и попыталась её остановить:
— П-подожди, Лумия! Если ты полезешь туда бездумно, он может взорваться! Ты же знаешь, насколько прототипы нестабильны!
— Одна комната студента уже взорвалась, так что хуже уже не будет, правда?
Маги — существа, которые живут любопытством и умирают от него. А Лумия была истинным магом.
—...Он чётко сказал: 0,3 пункта.
Когда дело доходит до маны, даже разница в сотые доли становится существенной.
Лумия ещё не была готова тестировать такие точные показатели.
То есть это был своего рода азартный риск.
— Но как удержаться от любопытства?
В конце концов, Лумия тоже была магом.
С горящими глазами она коснулась прототипа и начала менять настройки.
— П-п-подожди...!
Серентия съежилась, побледнев от страха.
Однако, сколько бы времени ни прошло, прототип не взорвался.
— А?
Спустя мгновение Серентия открыла глаза и осторожно повернулась, чтобы взглянуть на прототип.
Он был в порядке.
Более того.
Он излучал мягкий свет и удерживал ману в упорядоченной форме.
— Постой, Лумия. Неужели...
— Да. Искажение магии устранено.
Лумия кивнула и подняла прототип, чтобы осмотреть его состояние.
Гримуар — это магический инструмент, существующий для тех, кого мана не выбрала.
Поэтому он поглощает ману из атмосферы и искусственно хранит её.
Проблема была в том, что до сих пор мана не сохранялась должным образом.
Но теперь...
— Он функционирует нормально.
— П-правда...?
— Утечка маны осталась, но кто бы мог подумать, что простое снижение показателей решит одну из проблем...
— Лумия, что ты сделала, чтобы добиться такого?!
—...
Серентия продолжала расспрашивать, но Лумия молчала.
Вместо этого она смотрела на прототип и думала об одном человеке.
—...Сион из дома Ростери.
Кто же он такой?
Давняя проблема была решена, но в голове Лумии вопросов становилось только больше.
* * *
На следующий день.
[Я вернулась, человек.]
— Отлично, давай работать.
На это Акаша ответила:
[Кстати, проблемы с функционалом остаются. Как вы знаете, количество модулей маны, вживлённых в ваше тело для улучшения, просто запредельное.]
— Знаю.
[Если мы получим доступ к оборудованию и материалам в вашей мастерской, мы сможем быстро нормализовать функции, но на данный момент помните, что разрешена магия максимум до 6-го круга.]
— Понял.
Сион ответил небрежно, но в уме уже проводил тщательные расчёты.
— Если вложить Акашу, можно вытянуть и 7-й круг.
Конечно, вряд ли это пригодится, но в критической ситуации выбора не будет.
[Ох, почему мне так неспокойно?]
— Ого.
Заметив проницательность Акаши, Сион быстро поднялся.
Прошли сутки, а с телом всё в порядке.
Раз нет побочных эффектов или аномалий, значит, всё в норме.
Но недовольство всё же было.
— А всё-таки обидно.
[Что именно?]
— Никто не лезет ко мне с разборками. Жизнь в магической башне, о которой я мечтал, совсем не такая.
Сион цокнул языком.
— И так эти старики из академии бесят, хоть бы кто пришёл, чтобы я мог выпустить пар.
[Нет, человек...]
Акаша не могла понять, почему он ждёт, что кто-то сам придёт, чтобы стать объектом для его гнева.
[Человек с чувством законности и базовой моралью не будет избивать других, чтобы выпустить пар.]
— Почему?
Сион не понимал.
— Если противник сам лезет на рожон, разве это не самооборона?
[Так-то оно так. Но, человек...]
Акаша не стала бы говорить об этом, если бы всё было так просто.
[Разве вы сейчас не расставили приманки, чтобы дождаться повода для разрядки?]
—...
[Согласно расчётам моего высокопроизводительного ИИ, ваша психология ближе к провокации, чем к самообороне...]
Сион ответил просто:
— И что с того?
[А, понятно.]
Акаша смирилась, так как это был не первый раз.
И подумала про себя:
— Хотя Синяя башня и в упадке, найдётся ли кто-то настолько глупый, чтобы лезть в такой ситуации?
К тому же, нынешнее тело Сиона — прямой наследник дома Ростери.
Акаша, как высокопроизводительный ИИ, понимала, что для людей происхождение и семья имеют огромное значение.
Поэтому она про себя решила:
На этот раз, вопреки ожиданиям человека, никаких идиотов, которые сами бросились бы на приманку, не сыщется.
Однако эти мысли Акаши...
— Выходи, Сион из дома Ростери!
Были разбиты вдребезги криком этого самого «дурака» за дверью.
— Пришли.
Сион ухмыльнулся и поднялся.
— Жертва для самообороны, готовая принять мой пламенный гнев, явилась сама.
[Разве повод не на их стороне?]
— Акаша, запомни.
Сион с мягкой улыбкой наставил ИИ:
— Повод нужно создавать самому.
[...]
Акаша решила сэкономить энергию и промолчала.