Ну вот, так и прошли три месяца.
Они тянулись один за другим, тихо, одинаково, будто капли дождя по стеклу. Каждое утро Рина ждала появления Элис. Та приходила в одно и то же время, произносила знакомое «идём» и вела её на прогулку по мостовой. Днём они повторяли слова, вечером возвращались домой.
За это время Рина уже могла уловить смысл простых фраз. Она училась медленно, с ошибками, но всё же могла объясниться. Иногда даже ловила отдельные разговоры прохожих, выстраивая их в простые истории. Это придавало сил.
Рутина перестала быть пугающей. Она стала привычной. Даже немного успокаивающей. В повторах появилось чувство безопасности: если каждый день одинаковый, значит, ничего страшного не случится.
Но в тот день всё было иначе.
Дверь скрипнула слишком рано. Рина удивлённо обернулась — и увидела Элис.
Она вошла быстро, её шаги были чуть торопливее, чем обычно. Не дожидаясь, не объясняя, сразу подошла к двери и произнесла:
— Идём.
Слово прозвучало чуть резче, чем всегда. Рина почувствовала, как сердце невольно ускорило ритм.
Они вышли на улицу. Воздух был прохладным, влажным, пахло камнем и дымом от печей. Элис шагала быстрым, уверенным шагом, не оборачиваясь. Рина поспешила за ней, с трудом подстраиваясь под ритм.
И тогда, бросив взгляд назад, она увидела.
К широкой улице как раз подъезжала чёрная повозка. Та самая, которую она помнила слишком хорошо — гладкая, тёмная, словно выточенная из камня. Колёса катились бесшумно, тени лошадей ложились на мостовую вытянутыми линиями.
У дверцы стояли двое мужчин. Один — со шрамом на брови, другой — высокий, с идеально ровным лицом. Их появление отозвалось в Рине ледяным воспоминанием. Это были они.
Она остановилась на полшага, дыхание сбилось.
«Они снова за мной».
И тут же другая мысль: «А разве Элис не с ними?»
Ведь в тот раз они приставили ее ко мне? Может быть, сейчас она снова ведёт её туда, только другой дорогой?
Но нет. Элис даже не посмотрела в сторону повозки. Она лишь крепче сжала руку Рины и повела её в сторону узкой улочки. Не колеблясь. Не замедляясь.
Шаг за шагом.
Мужчины у повозки оглядывались по сторонам, будто кого-то искали. Их взгляды скользнули по дому, по улице. Но не на них. Рина чувствовала, как холодный пот стекает по спине.
И только когда они свернули за угол, в узкий проход между домами, где пахло сыростью и тьмой, её дыхание чуть выровнялось.
Она смотрела на спину Элис и впервые за долгое время ощутила не только тревогу, но и странное облегчение.
«Она не с ними…» — мелькнула мысль.
И это осознание было тёплым, почти спасительным.
Рина всё ещё ничего не понимала. Она не знала, куда они идут и зачем. Но впервые ей показалось: Элис ведёт её не к опасности, а от неё.
И потому она просто шла за ней.
Не задавая вопросов, не сопротивляясь. Только следуя за женщиной, которая никогда не объясняла слов, но сейчас казалась единственным надёжным ориентиром.
…Рина шагала за Элис всё дальше, пока улица не скрыла от них дом.
А тем временем повозка остановилась у порога. Двое мужчин сошли на мостовую. Шрам первым распахнул дверь и вошёл внутрь. В доме было пусто — тихо, как всегда. Только пыльный стол, стул у стены и остывший очаг.
Он медленно обвёл взглядом комнату, задержавшись на мелочах: отпечатке ноги на пыльном полу, чуть сдвинутой занавеске, следах дыхания на стекле.
— Здесь были, нет, только что ушли. — Голос его был твёрдым.
Высокий вошёл следом, осмотрел всё так же придирчиво. Его лицо оставалось безупречно спокойным, но глаза сузились.
— Она вывела её. Ха-ха
Молчание повисло тяжёлое.
Шрам провёл ладонью по столу, словно проверяя невидимую черту. Потом бросил короткий взгляд на напарника.
— На чьей же она стороне?
Высокий не ответил сразу. Только сделал пометку в своём блокноте и тихо произнёс:
— Узнаем. Всё равно узнаем. Вопрос лишь во времени.
Они вышли обратно на улицу. Возница натянул поводья, и повозка медленно тронулась дальше, растворяясь в утреннем тумане.