Они шли долго.
Сначала улицы были узкие и влажные, потом вымощенные камнем дороги сменились утоптанной землёй. Город остался позади, растворился в сером тумане. Воздух стал тише, прохладнее, будто и сам не решался нарушить покой этих мест.
Рина не спрашивала, куда они идут. После всего, что случилось, казалось правильным просто молчать и идти за Элис.
Солнце уже клонилось к закату, когда среди холмов показалось здание.
Оно стояло одиноко, полуразрушенное, словно забытое всеми. Каменные стены поросли мхом, крыша обвалилась местами, а окна зияли пустыми проёмами. И всё же в этом месте было что-то странно живое — будто время обходило его стороной.
Элис остановилась у входа.
Ни слова не сказав, она толкнула тяжёлую дверь. Петли застонали, и в нос ударил запах пыли и сырости.
Внутри было светло. Сквозь прорехи в потолке пробивались лучи вечернего солнца, подсвечивая танцующие в воздухе частицы пыли.
Рина шагнула следом и сразу почувствовала лёгкий холод, будто само пространство здесь было пропитано ожиданием.
В центре зала стояла полуразрушенная статуя. От фигуры почти ничего не осталось — лишь очертания человеческой формы, обломанные руки и след от венца на голове. У подножия, на потрескавшемся основании, были выбиты слова.
Рина присела, прищурилась, провела пальцами по выцветшим линиям.
"Если ты читаешь это не в первый раз – вспомни. Если в первый – запомни."
— И что это должно значить? — подумала девушка.
...
— Элис? — тихо позвала она.
Женщина обернулась, глянула спокойно.
Рина задала несколько вопросов но ответ получила лишь на один. — Зачем мы здесь? — Рина старалась говорить чётко, чтобы хоть немного походить на местных.
Элис задержала взгляд на статуе, потом ответила коротко, почти шёпотом:
— Ждём.
И снова тишина.
Элис села у стены, скрестив ноги, и закрыла глаза. Рина немного постояла, потом присела рядом. Воздух был холодным, но не враждебным. Здесь всё будто дышало медленно — стены, камни, сама тишина.
Она рассматривала храм. На стенах виднелись следы старых фресок, но цвета давно стерлись. Лишь очертания — лица, фигуры, тени. Всё здесь говорило о чём-то большом, утраченном, но ни одно слово не доходило до конца.
Время тянулось, как вязкая нить.
Когда солнце скрылось, и первые лучи луны скользнули по треснувшему полу, Рина почувствовала усталость. Глаза тяжело закрывались, дыхание стало ровнее. Элис сидела неподвижно, уткнув взгляд в пустоту перед собой.
Тишина в храме была не просто отсутствием звуков — она казалась плотной, почти живой.
В этой тишине Рина задремала.
...Она не знала, сколько прошло времени.
Может, минута. Может, час.
Сквозь полусон она увидела — неясную фигуру в дверном проёме. Лунный свет очертил плечи, очертания плаща. Элис стояла напротив, говорила с ним — тихо, размеренно, так, как говорила всегда.
Рина не могла различить слов, но ощущала: разговор — важный. Слишком спокойный для тайны, слишком ровный для случайной встречи.
Фигура чуть повернулась. И в тот миг лунный луч скользнул по лицу.
— Неприметно — скользнула в полусонье мысль.
Рина моргнула и тьма снова сомкнулась.
Когда она открыла глаза, лунный свет всё так же падал сквозь дыры в крыше. Элис сидела у стены, неподвижная, с закрытыми глазами. Никакой фигуры у входа не было.
Она не помнила, когда успела уснуть окончательно.
Только то, что проснувшись позже, всё ещё ощущала странный холод — словно кто-то всё ещё стоял рядом и наблюдал.