Собиратель вернулся на следующее утро.
Он пришёл не с пустыми руками — за его спиной висел большой кожаный мешок, из которого доносился металлический звон. На поясе, кроме обычных ключей и кинжала, появилась новая вещь — маленький череп из чёрного дерева, точная копия того, что висел на груди у храмовников.
Он встретил его у ворот. Мёртвые замерли на стенах — десять фигур в чёрных плащах и лохмотьях, с пустыми глазами и оружием в руках.
— Внушительно, — сказал собиратель, оглядывая крепость. — Ты быстро растёшь.
— Показывай доказательства, — сказал он. — Или уходи.
Собиратель усмехнулся, развязал мешок и вытащил оттуда книгу.
Книга была старой — очень старой, с обложкой из чёрной кожи, которая потрескалась от времени. На обложке не было названия, только тиснёный череп с короной — такой же, как на гербе крепости и на его перстне.
— Что это? — спросил он.
— Дневник, — ответил собиратель. — Твоей предшественницы. Той женщины, которую ты видел во сне.
Он вздрогнул.
— Откуда ты знаешь о моём сне?
— Я говорил: я много знаю, — собиратель протянул книгу. — Читай. Там всё, что нужно знать о Древнем. О том, как он создаёт некромантов. О том, как он их пожирает. И о том, как одна из них — та, чей это дневник — смогла выжить.
Он взял книгу. Кожа была холодной, как лёд. Он открыл первую страницу и начал читать.
«Меня зовут Алисия. Я некромант. И я умру сегодня».
Он перевернул страницу.
«Древний проснулся. Он чувствует меня. Он идёт. Я спрятала свой дневник в крепости, где когда-то жила. Надеюсь, тот, кто найдёт его, будет умнее меня».
Он поднял глаза на собирателя.
— Ты был в крепости раньше, — сказал он. — Ты знал, что я приду сюда.
— Знал, — кивнул собиратель. — Я ждал тебя. Год. Два. Я знал, что рано или поздно кто-то придёт. Некроманты всегда приходят в места силы. А эта крепость — место силы.
Он закрыл книгу.
— Ты говорил о сделке, — сказал он. — Убить твоего брата. Расскажи подробнее.
Собиратель сел на обломок стены и жестом пригласил его сесть рядом.
— Моего брата зовут Морган, — начал он. — Мы родились в одной семье, в одном городе, в один день. Близнецы. Я старше на десять минут. Он — младший. Но это неважно. Важно то, что мы оба родились с даром. С некромантией.
— Ты тоже некромант? — он отступил.
— Был, — сказал собиратель. — Я отказался от дара. Вырезал его из себя. Буквально. Ножом. — Он задрал рубаху, показывая длинный шрам, идущий от груди до живота. — Это было больно. Но я выжил. А Морган — нет. Он сохранил дар. И он сошёл с ума.
— Что значит «сошёл с ума»?
— Он убил нашу семью, — спокойно ответил собиратель. — Отца, мать, младшую сестру. Поднял их. И теперь они служат ему. Вечно. Мёртвые, но послушные. Он хочет убить меня, потому что я — единственный, кто знает его секрет.
— Какой секрет?
— Как его убить, — сказал собиратель. — Он бессмертен. Почти. Есть один способ — через артефакт, который хранится в его замке. Если забрать артефакт, он станет смертным. Как обычный человек.
— Почему ты сам не заберёшь артефакт?
— Потому что я больше не некромант, — усмехнулся собиратель. — У меня нет силы. Нет маны. Нет мёртвых. А у него — армия. Сотни. Тысячи. Он копил её десятилетиями.
— И ты хочешь, чтобы я сразился с ним?
— Не сейчас, — собиратель покачал головой. — Ты слишком слаб. Твоя армия — жалкая горстка. Но ты растёшь быстро. Быстрее, чем любой некромант, которого я видел. Через год у тебя будет достаточно сил. Через два — ты сможешь бросить ему вызов.
— А если я откажусь?
— Тогда я найду другого, — пожал плечами собиратель. — Или Древний найдёт тебя. И съест. Как Алисию. Как многих до неё.
Он молчал. Холод внутри требовал согласия. Требовал союза. Требовал силы.
— Я согласен, — сказал он. — Но на моих условиях.
— Каких?
— Ты остаёшься в крепости. Помогаешь мне. Учишь меня. Рассказываешь всё, что знаешь о некромантии, о Древнем, о мире. Я не пойду против твоего брата, пока не буду готов. И когда буду готов — я решу сам, убивать его или нет.
Собиратель нахмурился.
— Ты не доверяешь мне.
— А должен?
Собиратель помолчал. Потом усмехнулся.
— Нет, — сказал он. — Не должен. Я бы тоже не доверял на твоём месте. Но я даю слово. Я не предам тебя.
— Слова мало.
— Тогда клянусь, — собиратель вытащил кинжал и полоснул себя по ладони. Кровь закапала на землю. — Кровью своей клянусь. Я буду служить тебе, пока ты не выполнишь мою просьбу. А после — мы разойдёмся. Миром или нет — решишь ты.
Он посмотрел на кровь. Потом на собирателя.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Ивар, — ответил собиратель. — Моё имя — Ивар.
— Хорошо, Ивар, — сказал он. — Добро пожаловать в мою крепость.
Первые дни Ивар был полезен.
Он знал о некромантии больше, чем он мог себе представить. О мане, о мертвецах, о типах нежити, о ритуалах, об амулетах, о храмовниках, о королевской охоте. Он говорил часами, а он слушал и запоминал.
— Твои мертвецы — низший уровень, — объяснял Ивар, глядя, как храмовники маршируют по двору. — Скелеты, зомби, гоблины — это мусор. Они нужны только для массовки. Настоящая сила — в мерзостях.
— Мерзостях?
— Монстры, которые прошли через эволюцию, — кивнул Ивар. — Волк, которого ты поднял, почти мерзость. Ему не хватает одного — эссенции. Эссенция — это мана, сконцентрированная в кристалл. Если дать волку эссенцию, он эволюционирует. Станет сильнее, быстрее, опаснее.
— Где взять эссенцию?
— Убить другого некроманта, — ответил Ивар. — Или найти в старых гробницах. Или создать самому, но для этого нужен ритуал, который требует много маны.
Он запомнил.
На пятый день Ивар предложил провести ритуал.
— Мы усилим волка, — сказал он. — У тебя есть мана. У меня есть знания. Вместе мы справимся.
Он не доверял Ивару. Но холод внутри требовал силы.
— Делай, — сказал он.
Ритуал проходил в подвале донжона. Ивар начертил на полу круг из костей — человеческих, которые он принёс с собой. В центре круга лежал волк. Мёртвый, неподвижный.
— Дай мне свою ману, — сказал Ивар. — Всю, что можешь.
Он протянул руку. Мана потекла из источника, холодная, густая, как смола. Ивар направил её в круг, в кости, в волка.
Зверь забился.
Его тело начало меняться. Шерсть почернела, стала жёсткой, как проволока. Когти удлинились, превратились в кривые кинжалы. Глаза загорелись красным — не тусклым, мёртвым, а ярким, живым.
Волк завыл.
Не мёртвым воем, а живым, полным ярости и силы.
Когда ритуал кончился, на полу лежал не старый гниющий труп, а новый зверь. Чёрный, огромный, с красными глазами и длинными когтями.
— Мерзость, — сказал Ивар, вытирая пот со лба. — Первая мерзость в твоей армии.
Он подошёл к волку. Положил руку на голову. Зверь не рычал. Он ждал приказа.
— Хороший пёс, — сказал он.
Волк лизнул его руку шершавым, горячим языком.
«Горячим, — подумал он. — Мёртвые не могут быть горячими».
Он посмотрел на Ивара.
— Он жив?
— Наполовину, — ответил собиратель. — Мерзости — не совсем мёртвые. И не совсем живые. Они где-то посередине. Они чувствуют боль, голод, страх. Но они подчиняются некроманту, который их создал.
— Он будет слушаться меня?
— Как самый верный пёс, — кивнул Ивар. — До самой смерти. Которая, надеюсь, наступит не скоро.
Он назвал зверя Тенью.
Тень стала его любимцем. Она ходила за ним по пятам, спала у его ног, охраняла сон. Он чувствовал её — не как мёртвую, а как живую. У неё был свой характер, свои привычки, свои желания.
«Может, я не такой уж и чудовище, — думал он. — Если даже мёртвые могут стать почти живыми».
Но холод внутри не верил в чудеса.
Через неделю после прихода Ивара в крепость пришли гости.
Не храмовники. Не охотники. Другие.
Четверо. Мужчины и женщина. Оборванные, грязные, с оружием в руках. Они вышли из леса и направились к воротам, не скрываясь.
Он встретил их с Тенью и десятью мертвецами.
— Стойте, — сказал он. — Кто вы?
Первый мужчина — высокий, с рыжей бородой — шагнул вперёд.
— Беженцы, — сказал он. — Из Медвежьего Лога. Храмовники сожгли наш дом. Мы ищем убежище.
Он узнал название. Гарт говорил о Медвежьем Логе. О сожжённом посёлке. О погибшей жене.
— Здесь нет убежища, — сказал он. — Это крепость мёртвых. Я некромант.
Беженцы не отступили. Женщина — молодая, с короткими тёмными волосами — посмотрела ему в глаза.
— Нам всё равно, — сказала она. — Храмовники хуже. Ты не жжёшь живых. Ты поднимаешь мёртвых. Это не так страшно.
Он не знал, что ответить.
Ивар вышел из-за его спины.
— Пусть остаются, — сказал он тихо. — Живые союзники полезнее мёртвых. Они могут работать, охранять, добывать еду. А когда умрут — ты поднимешь их.
Он поморщился. Ивар говорил о людях как о расходном материале. Но в его словах была правда.
— Хорошо, — сказал он беженцам. — Вы можете остаться. Но вы будете жить по моим правилам.
— Каким? — спросила женщина.
— Не убивать друг друга. Не воровать. Не приносить в крепость чужаков. И не мешать мне делать моё дело.
Беженцы переглянулись. Потом рыжебородый кивнул.
— Согласны, — сказал он.
Так в крепости появились первые живые.
Их было четверо. Рыжебородого звали Торбьорн, он был кузнецом. Женщину — Лив, она была охотницей. Двое мужчин — Финн и Ульф — были лесорубами.
Он дал им комнаты в казарме, разрешил пользоваться колодцем и печами. Взамен они должны были работать — чинить стены, добывать еду, следить за порядком.
Торбьорн первым делом нашёл в арсенале старую наковальню и начал ковать новые мечи. Лив ушла в лес и вернулась с двумя зайцами. Финн и Ульф нарубили дров.
Крепость оживала.
Он смотрел на это и не верил своим глазам.
«Люди, — думал он. — Живые люди добровольно пришли ко мне. Они знают, кто я. Они не боятся».
Холод внутри был недоволен. Живые — это риск. Живые — это предательство. Живые — это страх, который может превратиться в ненависть в любой момент.
Но он не слушал холод.
Он хотел верить, что люди могут быть лучше, чем он о них думал.
На десятый день в крепости случилось первое убийство.
Не его. Не мёртвых. Живых.
Финн и Ульф поссорились из-за женщины. Лив не давала повода, но оба считали, что она принадлежит им. Спор перерос в драку. Финн выхватил нож и ударил Ульфа в живот.
Ульф упал. Кровь хлынула рекой. Он умер через минуту.
Он прибежал на крики. Увидел тело. Увидел Финна, который стоял над ним с ножом в руке. Увидел Лив, которая плакала в углу. Увидел Торбьорна, который сжимал кулаки.
— Что здесь произошло? — спросил он.
— Он... он убил Ульфа, — сказал Торбьорн. — Из-за неё.
Финн бросил нож. Руки дрожали.
— Я не хотел, — сказал он. — Я просто... он ударил меня первым.
— Он ударил тебя кулаком, — сказал Торбьорн. — А ты — ножом. Это не одно и то же.
Он посмотрел на тело Ульфа. Потом на Финна.
— Ты нарушил мои правила, — сказал он. — Не убивать друг друга.
— Я не хотел, — повторил Финн.
— Не важно, — он подошёл к Финну. — Ты убил. Ты должен быть наказан.
— Что... что ты сделаешь?
Он протянул руку. Коснулся лба Финна.
Мана хлынула в живого человека — не убивая, не подчиняя, а забирая. Он забрал у Финна часть его жизненной силы. Часть его маны. Часть его души.
Финн закричал. Упал на колени. Волосы его побелели на глазах, кожа стала серой, глаза — пустыми.
Он не убил его. Но сделал почти мёртвым.
— Ты будешь служить мне, — сказал он. — Живой, но мёртвый. Будешь работать, пока не сгниёшь. Это твоё наказание.
Он повернулся к остальным.
— Это мои правила, — сказал он. — Нарушите — будете как он.
Торбьорн и Лив молчали. В их глазах был страх.
Он ненавидел этот страх. Но он должен был показать силу. Иначе они перестанут бояться. А если они перестанут бояться, они начнут убивать.
«Так и рождаются тираны, — подумал он. — Из страха. Из необходимости. Из желания защитить».
Холод внутри одобрял.
Он ненавидел холод.
В ту ночь он не спал.
Сидел у камина, смотрел на огонь. Тень лежала у его ног, положив голову на лапы. Ивар сидел напротив, читал дневник Алисии.
— Ты жестоко поступил с Финном, — сказал Ивар, не отрываясь от книги.
— Он убил человека.
— Он убил. Но твоё наказание — не справедливость. Это демонстрация силы. Ты хотел, чтобы остальные боялись.
— Да, — признал он. — Хотел.
— Это правильно, — Ивар поднял глаза. — Страх — лучший слуга. Он не предаёт. Не убегает. Не спорит. Страх — это то, что держит людей в узде.
— Я не хочу быть тираном.
— А кем ты хочешь быть? — спросил Ивар. — Спасителем? Как назвала тебя та женщина? Спаситель не наказывает. Спаситель прощает. Но если ты простишь Финна, завтра кто-то другой убьёт кого-то ещё. И ты снова простишь. И в конце концов в крепости не останется никого, кроме мёртвых.
Он молчал. Ивар был прав. Но правда была горькой.
— Я не знаю, кем я хочу быть, — сказал он. — Я просто пытаюсь выжить.
— Этого достаточно, — сказал Ивар. — Пока ты живёшь — у тебя есть шанс стать кем-то. Когда умрёшь — шансов не будет.
Он кивнул. Погладил Тень по голове.
— Завтра мы идём на север, — сказал он. — Я слышал, там есть старые гробницы. В них могут быть эссенции.
— Хорошо, — сказал Ивар. — Я подготовлю всё необходимое.
Он закрыл глаза. И провалился в сон.
Ему снова снилась Алисия.
Она стояла под деревом из костей, но дерево было не зелёным, а чёрным. Кости звенели громче, чем в прошлый раз. Ветер выл, как зверь.
— Ты нашёл дневник, — сказала Алисия. — Ты знаешь правду.
— Знаю, — ответил он. — Но я всё равно буду расти. Даже если это приблизит Древнего.
— Глупый, — покачала головой Алисия. — Ты не понимаешь. Древний — не просто монстр. Он — это ты. Он — это я. Он — это каждый некромант, который когда-либо жил. Мы все — его части. Когда он пожирает нас, он не убивает. Он забирает обратно то, что принадлежит ему по праву.
— Тогда как победить его?
— Никак, — сказала Алисия. — Единственный способ выжить — не быть некромантом. Но ты уже не можешь отказаться от дара. Как и я когда-то.
— Тогда зачем ты написала дневник? Зачем предупредила меня?
— Чтобы ты не повторял моих ошибок, — сказала Алисия. — Я доверилась не тому человеку. Я поверила в союз, который оказался ловушкой. Не доверяй Ивару. Он не тот, кем кажется.
Он хотел спросить, что это значит, но Алисия уже растворилась в воздухе.
Остались только кости на ветру.
Он проснулся в холодном поту.
Тень подняла голову и посмотрела на него красными глазами. Ивар спал на стуле, уронив дневник на колени.
«Не доверяй Ивару», — вспомнил он.
Он посмотрел на собирателя. Спящий, он выглядел беззащитным. Старым. Уставшим.
«Может, Алисия ошибалась, — подумал он. — Может, Ивар действительно хочет помочь».
Но холод внутри знал правду.
Никто не помогает просто так.
Все хотят чего-то взамен.
Вопрос только в том, какую цену он готов заплатить.
Он встал. Подошёл к окну.
Луна висела над крепостью, бледная, как кость. Внизу, во дворе, мертвецы стояли на постах. Тень подошла и ткнулась носом в его ладонь.
«Я выживу, — подумал он. — Я стану сильным. И я узнаю правду. Какую бы цену ни пришлось заплатить».
Он сжал кулак.
Холод внутри довольно заурчал.