Он выступил на север через три дня после того, как Финн убил Ульфа.
Армия была небольшой, но он чувствовал — достаточно сильной для первого серьёзного испытания. Двенадцать мёртвых слуг: пятеро храмовников, четверо крестьян, поднятых в окрестных деревнях, двое новых мертвецов из числа беженцев (один умер от старости, второй — от несчастного случая), и Тень — чёрный волк-мерзость, который теперь шёл впереди отряда, низко опустив голову и скаля клыки при любом подозрительном шорохе.
Ивар шёл рядом с ним. Собиратель был одет в походную одежду — тёмный плащ, кожаные штаны, высокие сапоги. На поясе, кроме обычных ключей и кинжала, висела новая вещь — амулет из чёрного дерева, который он сделал сам, по его словам, для защиты от тварей, что водятся на севере.
— Ты уверен, что гробницы существуют? — спросил он, когда лес начал редеть, уступая место каменистым холмам.
— Абсолютно, — ответил Ивар. — Я сам видел их двадцать лет назад. Там похоронены древние короли — те, кто правил этими землями до того, как пришли храмовники. Говорят, они были некромантами. Или друидами. Или кем-то ещё, кто умел обращаться с мёртвыми.
— И ты хочешь, чтобы я ограбил их могилы?
— Я хочу, чтобы ты забрал то, что принадлежит тебе по праву, — усмехнулся Ивар. — Эссенции, артефакты, знания. Всё, что поможет тебе стать сильнее.
Он не ответил. Холод внутри требовал согласия, но что-то другое — та маленькая тёплая искра, которая появилась после встречи с Лирой — подсказывала, что грабить могилы неправильно.
«Они мертвы, — подумал он. — Они не чувствуют. Им всё равно».
Но искра не соглашалась.
Он заставил себя не думать об этом.
К полудню они вышли к каменистой гряде.
Холмы поднимались на десятки метров, их склоны были покрыты мелким кустарником и серым мхом. Где-то внизу журчал ручей — единственный источник воды в этой безжизненной местности.
— Гробницы там, — Ивар указал на расщелину между двумя холмами. — За камнями. Вход завален, но мы сможем расчистить.
Он приказал мёртвым остановиться. Сам подошёл к расщелине и заглянул внутрь.
Темнота. Холод. Запах сырости и чего-то ещё — древнего, забытого, опасного.
«Здесь кто-то есть, — подумал он. — Или что-то. Я чувствую».
Он повернулся к Ивару.
— Ты говорил, что был здесь двадцать лет назад. Ты заходил внутрь?
— Нет, — признался Ивар. — Я был один. Без армии. Без оружия. Я побоялся.
— А сейчас не боишься?
— Сейчас со мной ты, — ответил собиратель. — И твои мёртвые. Вместе мы справимся.
Он не был уверен. Но холод внутри подталкивал вперёд.
— Расчищайте вход, — приказал он мёртвым.
Храмовники взялись за камни. Их мёртвые руки двигались механически, без устали, без жалоб. Через час вход был свободен — чёрный провал в скале, из которого тянуло холодом и смертью.
Он зажёг факел (смолу дал Ивар, предусмотрительный, как всегда) и шагнул внутрь.
Тень пошла следом. За ней — пятеро храмовников. Остальных он оставил снаружи, на случай, если кто-то нападёт на лагерь.
Ивар замыкал шествие.
Коридор был узким и низким — он почти касался головой потолка. Стены покрыты странными символами — не письменами, не рунами, а чем-то средним между рисунком и магической печатью. Он не понимал их значения, но чувствовал — они несут в себе силу.
«Древние короли, — подумал он. — Некроманты. Они знали то, что мы забыли».
Коридор вывел в большой зал.
Зал был круглым, с куполообразным потолком, который уходил вверх на десятки метров. Посередине стоял каменный саркофаг — огромный, чёрный, с вырезанными на крышке черепами. Вокруг саркофага — десятки меньших гробниц, выдолбленных в стенах.
И воздух. Воздух был плотным, тяжёлым, как вода. Он с трудом делал вдох.
— Здесь похоронен король, — прошептал Ивар. — И его свита. Все они были некромантами. Все они ушли в мир иной с почестями, которые храмовники назвали бы ересью.
Он подошёл к саркофагу. Положил руку на холодный камень.
И почувствовал.
Внутри саркофага что-то было. Не тело — сила. Огромная, древняя, голодная. Она ждала. Тысячи лет. Ждала того, кто придёт и заберёт её.
— Эссенция, — сказал Ивар, подходя ближе. — Много эссенции. Если ты впитаешь её, станешь в десять раз сильнее.
— Почему ты сам не взял её?
— Я не некромант, — напомнил Ивар. — Эссенция убила бы меня. А ты можешь.
Он колебался.
«Не доверяй Ивару», — вспомнил он слова Алисии.
Но холод внутри требовал.
Он поднял крышку саркофага.
Внутри лежал скелет. Не простой — чёрный, как обугленное дерево, с красными кристаллами вместо глаз. На груди скелета покоился меч — длинный, прямой, с гардой в виде крыльев. Рукоять была обмотана чёрной кожей, на лезвии не было ни пятнышка ржавчины.
И над всем этим — золотистое свечение. Мана. Эссенция. Столько, сколько он не видел никогда.
«Возьми», — прошептал холод.
Он протянул руку.
И в этот момент скелет открыл глаза.
Красные кристаллы вспыхнули. Скелет сел в саркофаге, его челюсть щёлкнула, издавая звук, похожий на смех.
— Ты пришёл, — сказал скелет. Голос доносился не оттуда, откуда должны быть лёгкие — из ниоткуда, из воздуха, из самой темноты. — Я ждал тебя, некромант.
Он отступил на шаг. Тень зарычала. Храмовники подняли мечи.
— Кто ты? — спросил он.
— Я тот, кто был до тебя, — ответил скелет. — Король Мёртвых. Не тот, который правит сейчас. Старый. Забытый. Похороненный здесь своими же слугами, потому что они боялись моей силы.
— Ты мёртв, — сказал он. — Ты не можешь говорить.
— Мёртвые могут всё, что захотят, — усмехнулся скелет. — Особенно если их никто не тревожит тысячи лет. А ты меня потревожил. И теперь я хочу заключить с тобой сделку.
— Какую?
— Возьми мой меч, — сказал скелет. — Он сделает тебя сильнее. Он даст тебе власть над теми, кто сильнее тебя. Но взамен ты должен принести мне жертву.
— Какую жертву?
— Жизнь, — ответил скелет. — Одну жизнь. Не твою. Живого человека, который добровольно отдаст себя смерти. Приведи его сюда, и меч твой.
Он посмотрел на Ивара. Собиратель побледнел.
— Не делай этого, — сказал Ивар. — Он обманет тебя. Древние короли всегда обманывают.
— Я не обманываю, — сказал скелет. — Я даю слово. А слово мёртвого короля — закон.
Он стоял перед выбором. Сила — любой ценой. Или отказ — и вечная слабость.
«Что я выберу?» — спросил он себя.
Он вспомнил Лиру. Гарта. Миру. Беженцев в крепости. Живых людей, которые доверились ему.
«Я не могу принести их в жертву, — понял он. — Даже ради силы».
— Нет, — сказал он. — Я не буду убивать ради тебя.
Скелет замолчал. Красные глаза уставились на него.
— Ты глуп, — сказал он. — Ты упускаешь шанс, который выпадает раз в тысячу лет.
— Может быть, — ответил он. — Но я не стану чудовищем. Даже если это сделает меня слабее.
Он развернулся и пошёл к выходу.
Ивар побежал за ним.
— Ты с ума сошёл? — зашипел он. — Там эссенция! Там меч! Там сила, о которой ты даже не мечтал!
— Там цена, которую я не готов платить, — ответил он. — Я не убиваю живых ради мёртвых. Никогда.
Они вышли из гробницы. Солнце ударило в глаза, яркое, тёплое, живое.
Он остановился у входа и посмотрел на своих мёртвых. Двенадцать фигур, застывших в ожидании.
«Они — моя сила, — подумал он. — Они не требуют жертв. Они просто служат. Этого достаточно».
Холод внутри был недоволен. Он требовал меча. Требовал эссенции. Требовал силы.
Но он не слушал.
Он выбрал быть человеком. Даже если это стоило ему могущества.
Они вернулись в крепость через два дня.
Путь был трудным — Ивар дулся на него всю дорогу, не разговаривал, только бросал злые взгляды. Мёртвые шли молча, как всегда. Тень бежала впереди, высматривая добычу.
На второй день они наткнулись на отряд храмовников.
Семеро. Все в чёрных плащах, с серебряными амулетами и мечами. Они шли с юга на север — видимо, искали его.
Он увидел их первым. Спрятался за валуном, приказал мёртвым замереть.
— Семеро, — прошептал Ивар. — Слишком много. Надо обойти.
— Нет, — сказал он. — Они увидят следы. Они пойдут за нами до крепости. Я не могу рисковать.
— Что ты предлагаешь?
— Атаковать, — сказал он.
Ивар побледнел.
— Ты сошёл с ума. Их семеро. У тебя — двенадцать мёртвых, но они обучены убивать нежить.
— У меня есть Тень, — ответил он. — И я.
Он не стал ждать ответа. Он поднялся из-за валуна и пошёл навстречу храмовникам.
Те заметили его сразу. Мечи вылетели из ножен. Амулеты засветились зелёным.
— Некромант! — крикнул командир. — Именем Порядка — умри!
Он поднял руку.
— Тень, фас.
Чёрный волк рванул вперёд. Он двигался быстрее, чем любой живой зверь — тенью скользнул между храмовниками, вцепился в горло первому, перекусил позвоночник, прыгнул ко второму.
Храмовники не растерялись. Амулеты ударили зелёным светом — Тень отбросило, но она вскочила и бросилась снова.
Мёртвые пошли в атаку.
Пятеро храмовников-мертвецов сражались с живыми — мечи звенели, искры летели, крики разрывали тишину леса. Он стоял в стороне и управлял ими, как куклами.
Но живые были сильнее. Они знали, как убивать нежить — рубили головы, пронзали сердца, отсекали конечности. Один за другим его мертвецы падали.
«Их слишком много, — понял он. — Я проигрываю».
Холод внутри вскипел.
Он выбросил руку вперёд и вцепился в командира храмовников. Мана хлынула рекой — не щадя, не считая. Он подчинил себе живого человека за три секунды.
— Убей их, — приказал он.
Командир развернулся и вонзил меч в грудь ближайшего товарища.
— Что ты... — не успел договорить тот.
Командир рубил их одного за другим. Своих. Бывших соратников. Он не колебался — потому что его воля принадлежала некроманту.
Когда всё кончилось, на земле лежали семеро храмовников. Пятеро — убиты командиром. Двое — растерзаны Тенью.
Он стоял посреди поля боя и тяжело дышал. Мана кончилась. Почти вся.
Ивар вышел из-за валуна. Он смотрел на командира, который стоял с мечом в руке, пустыми глазами глядя в пустоту.
— Ты подчинил живого, — сказал Ивар. — Это высший уровень некромантии. Ты сделал это почти без усилий.
— Я сделал это, потому что у меня не было выбора, — ответил он.
— Выбор всегда есть, — сказал Ивар. — Ты выбрал победу. И это правильно.
Он не ответил. Он подошёл к трупам и поднял их всех.
Семеро новых слуг. Пятеро убитых командиром — с целыми головами, пригодные для службы. Двое растерзанных — почти бесполезные, но он поднял и их.
Теперь в его армии было девятнадцать мертвецов.
Он становился сильнее. Быстрее, чем планировал.
И это пугало его больше, чем любой враг.
В крепости его встретили с тревогой.
Торбьорн и Лив вышли к воротам с оружием в руках, но увидев его, опустили мечи.
— Ты жив, — сказал Торбьорн. — Мы думали, ты не вернёшься.
— Жив, — ответил он. — Но не один.
Он ввёл в крепость новых мертвецов. Семеро храмовников в чёрных плащах, с пустыми глазами и оружием в руках.
Торбьорн побледнел. Лив отступила.
— Это... это храмовники, — сказала она. — Те, кто сжёг наш дом.
— Теперь они мои, — ответил он. — Они будут служить мне. И защищать вас.
— Мы не хотим, чтобы нас защищали убийцы, — сказал Торбьорн.
— А кого вы хотите? — спросил он. — Живых? Их нет. Есть только я и мои мёртвые. Выбирайте.
Торбьорн посмотрел на Лив. Лив — на него. Потом они оба опустили глаза.
— Мы выбираем жизнь, — сказал Торбьорн. — Даже если её защищают мёртвые.
Он кивнул.
— Тогда не жалуйтесь.
Он ушёл в донжон, поднялся в свою комнату, сел у камина.
Тень легла у ног. Ивар сел напротив.
— Ты сегодня пересёк черту, — сказал собиратель. — Ты подчинил живого человека. Ты использовал его как оружие против его же товарищей. Ты убил через него.
— Я знаю, — сказал он.
— Ты чувствуешь вину?
— Нет, — честно ответил он. — Я чувствую только холод.
Ивар посмотрел на него долгим взглядом.
— Это плохо, — сказал он. — Некромант, который не чувствует вины, быстро становится монстром.
— Может, я уже стал им, — сказал он.
— Нет, — покачал головой Ивар. — Монстр не сомневается. А ты сомневаешься. Это твоё спасение.
Он не ответил.
Он смотрел на огонь и думал о том, кем становится.
«Я убиваю, — думал он. — Я поднимаю мёртвых. Я подчиняю живых. Я — то, что люди называют злом».
Но внутри, под холодом, всё ещё теплилась искра.
Маленькая. Слабая. Но живая.
«Пока она горит, я человек, — подумал он. — Когда погаснет — я стану чудовищем».
Он поклялся себе, что не даст ей погаснуть.
Даже если для этого придётся отказаться от силы.
Даже если это будет стоить ему жизни.
На следующий день он проснулся от крика.
Кричала Лив.
Он выбежал во двор и увидел её — она стояла у ворот, указывая пальцем в лес. За воротами, на тропе, стоял человек.
Высокий. В чёрном плаще. С мечом на поясе и амулетом на груди.
Охотник.
Ворган.
Он вернулся.
Не один. С ним были ещё трое — такие же, как он, в чёрных плащах, с серебряными амулетами. Охотники. Убийцы некромантов.
— Выходи, некромант! — крикнул Ворган. — Я пришёл за своим перстнем!
Он вышел к воротам. Тень зарычала. Мёртвые замерли на стенах, готовые к атаке.
— Ты пришёл умереть, — сказал он.
— Я пришёл забрать то, что моё, — ответил Ворган. — Отдай перстень, и я уйду. Не трону твоих людей.
— А если не отдам?
— Тогда я убью всех, — спокойно сказал охотник. — Тебя, твоих мёртвых, твоих живых. Всех. До одного.
Он посмотрел на своих. Торбьорн и Лив стояли за его спиной, бледные, но с оружием в руках. Финн — полумёртвый, с белыми волосами — стоял в стороне и дрожал.
«Они доверились мне, — подумал он. — Я не могу подвести их».
Он достал перстень из кармана. Серебряный, с волком и короной. Покрутил в пальцах.
— Зачем он тебе? — спросил он. — Просто побрякушка.
— Это не побрякушка, — ответил Ворган. — Это ключ. К моему прошлому. К моему будущему. Отдай.
Он сжал перстень в кулаке.
— Нет, — сказал он. — Ты придёшь снова. Даже если я отдам. Ты не оставишь меня в покое.
— Ты прав, — усмехнулся Ворган. — Не оставлю. Потому что ты — угроза. И пока ты жив, я буду охотиться на тебя.
— Тогда умри.
Он поднял руку.
Тень бросилась вперёд.
Мёртвые — за ней.
Ивар закричал:
— Нет! Он сильнее! Отступи!
Но было поздно.
Ворган выхватил меч и рубанул Тень. Зверь отлетел, взвизгнул, но вскочил. Охотник выставил амулет — зелёный свет ударил по мёртвым, отбросив их назад.
Один. Второй. Третий.
Он стоял у ворот и смотрел, как его армия разлетается, как кегли.
«Он сильнее, — понял он. — Намного сильнее».
Холод внутри требовал биться до конца. Но он знал — это смерть.
— Стойте, — приказал он мёртвым.
Те замерли.
Он шагнул вперёд.
— Я отдам перстень, — сказал он. — Но ты уйдёшь. И не вернёшься.
— Не вернусь, — кивнул Ворган. — До следующего раза.
Он протянул перстень.
Ворган взял его. Надел на палец.
— Ты слаб, некромант, — сказал он. — Слишком слаб, чтобы быть угрозой. Я не буду убивать тебя сегодня. Но когда ты станешь сильнее — я вернусь.
Он развернулся и ушёл в лес. Трое его товарищей — следом.
Он стоял у ворот и смотрел им вслед.
Холод внутри выл от бессилия.
«Я проиграл, — подумал он. — Я отдал перстень. Я показал слабость».
Но искра внутри — маленькая, тёплая — сказала: «Ты спас своих людей. Ты не дал им умереть. Это победа».
Он не знал, кто прав.
Но он знал, что будет жить.
Хотя бы сегодня.