Чжан Сихай стоял в тени за занавеской и холодным взглядом разглядывал две курящие фигуры внизу.
Прошло десять минут, но они не сдвинулись с места. Измотать нервы, сделать так, чтобы ты не сомкнул глаз ночью, а утром боялся нос высунуть на улицу – излюбленный приемчик местных авторитетов.
В тот год, когда он только завел свой видеоблог, он выпустил разоблачение перекупщиков, сбывавших утопленные машины. На следующий день те подкараулили его у подъезда. Он сломался, посреди ночи удалил ролик и выкатил извинения. В ответ получил полугодовую череду телефонных звонков с угрозами и дохлых крыс в почтовом ящике раз в месяц.
Стая бродячих псов. Проявишь слабость – перегрызут глотку.
Он отпустил занавеску и снова уселся за стол. Запах типографской краски еще не выветрился, подушечки пальцев давили на клавиши печатной машинки «Оливия». Раздражает мой лай? Что ж, давайте вручную врубим усилитель звука.
Следующие три дня Чжан Сихай словно растворился для своей съемной квартиры. Зато его тень расстилалась по Преступной аллее все шире.
Три часа ночи. За ремонтной будкой.
Хромой Джо зажал в зубах наполовину потухшую сигару, слюнявил жирные пальцы и пересчитывал купюру за купюрой. Триста баксов – Чжан Сихай вычистил все свои неприкосновенные запасы.
─ Офицер Браун из седьмого участка GCPD? ─ Джо запихнул пачку в карман штанов, заляпанный машинным маслом. ─ Рич – всего лишь цепной пес на поводке у Брауна, ты хочешь ковырнуть тех, кто дергает за веревочки?
─ Плачу за информацию, выкладывай расклад.
─ С каждой лавки по триста баксов в месяц. Полтинник уходит в общак копам из участка, Рич оставляет сотню своим шестеркам, а оставшиеся полтинник идут на взятки городской инспекции, чтобы те не докапывались до работы без лицензии.
Чжан Сихай про себя зафиксировал ряды цифр, вернулся в убежище и вбил эту бухгалтерию в черновик статьи под названием «Второе налоговое ведомство Преступной аллеи – куда утекает дань?».
Больше никаких заходов в копир. Листовки распространяются слишком медленно и охватывают малый круг.
Полночь того же дня. Радиостанция FM 90.3.
Паршивая радиостанция ютилась на третьем этаже ломбарда. Чжан Сихай толкнул звукоизоляционную дверь: ведущий Мартин дремал перед микрофоном. На столе валялись недоеденная пицца и банка теплого пива.
─ Читаешь это, ─ несколько листов с распечаткой брякнули о пульт микшера.
Мартин протер глаза, пробежал взглядом по заголовку, и лицо его побелело. ─ Заставить меня зачитать грязное белье Рича?! Меня завтра же закатают в бетон и утопят в бухте!
─ Стоит тебе зачитать, и завтра твои рейтинги взлетят в десять раз, а рекламодатели из сферы средств для потенции выстроятся в очередь.
─ Да что важнее – деньги или жизнь?!
─ Ты торчишь Ричу по крупному ростовщический долг, если не выплатишь две тысячи до понедельника, тебе сначала отрубят руки, ─ впился в него взглядом Чжан Сихай. ─ Прочитаешь – получишь тысячу. Дальше сам договаривайся по рекламе.
Тысяча наличными легла на микшерный пульт. Грязные деньги, заработанные ночными заказами на составление исков.
Мартин уставился на синие банкноты, его кадык судорожно дернулся. Стиснув зубы, он нажал кнопку записи и придвинул к себе микрофон.
Этой ночью из каждого дряхлого радиоприемника в Готэме сухой, дрожащий голос чеканно и отчетливо зачитывал статью Чжана Сихая. Радиоволны пробивали пелену дождя над Преступной аллеей, просачиваясь в бакалейные лавки, видеопрокаты и грязные забегаловки. Сидевшие у приемников люди замирали: кто-то ругался, кто-то усмехался, а кто-то выкручивал ручку громкости на максимум.
…
Полдень следующего дня. Эффект разорвавшейся бомбы.
Рынок в Ист-Эйце. Двое блондинчиков из банды Рича пришли за традиционной данью. Старый вьетнамец Линь не стал расстегивать кошелек. Он зажал в руке замасленный топор для разделки мяса и со всего маху вогнал его в деревянную колоду – лезвие вошло в паре сантиметров от пальцев парня.
─ Я с раннего утра до ночи торгую по триста пирожков в день, и полтораста из них уходят на прокорм псов из полицейского участка! Вчера по радио выложили всю подноготную! Фиг вам, а не деньги!
Остальные торговцы зеленью и фруктами вокруг дружно бросили работу. Десятки обвалочных и рыбных ножей молча легли на прилавки.
К полудню семь лавок отказались платить рэкетирам. К вечеру Бритва Рич разнес в щепки три бутылки виски в своем притоне, а награда выросла вдвое – две тысячи баксов за руки Машинки.
…
Семь часов вечера. Заброшенный бомбоубежище в двух кварталах от квартиры.
Тяжелая железная дверь в укрытие приоткрыта, петли намертво заржавели, не сдвинешь. Внутри черно, как в чернильнице, воздух густ от запаха плесени, стоячей воды и какой-то приторной гнили. В углу громоздились старые деревянные ящики с выцветшими армейскими номерами.
Звук трущегося металла в темноте резал слух. Чжан Сихай прижался спиной к мшистой бетонной колонне, держа в руках «Чикагскую печатающую машинку». Извлек магазин, дослал патрон. Снова извлек, снова дослал. Руки не переставали дрожать. Тяжелый барабанный магазин на пятьдесят патронов казался чугунной гирей, измотанный организм с трудом выдерживал работу с этим антикварным железом.
Зажмурив левый глаз, он навел мушку на деревянный ящик в десяти метрах. Палец на спусковом крючке напрягся, застыв в миллиметре от спуска. Два часа монотонной вскидки и прицеливания в сыром подвале – и с него сошло семь потов.
Сунув ствол в сетчатую сумку для теннисных мячей, он вышел наружу.
С наступлением ночи дождь прекратился. Над улицами Готэма поднимался едкий туман. Едва он добрался до переулка у дома, как шаги сами собой замедлились.
У фонаря никого. Наркоманов, обычно торчавших у мусорных баков в поисках дозы, и след простыл.
─ А реакция у тебя неплохая.
Из-за кирпичного угла донесся хриплый голос. Чжан Сихай не шелохнулся, правая рука через карман пальто намертво вцепилась в застежку сумки.
─ Не дергайся за стволом. Будь я намерен взять те две тысячи, ты бы уже окочурился на перекрестке.
Из тени быстрым шагом вышел старый репортер Вик. Его плащ пропитался туманом, в зубах дымилась растрепанная сигарета. Левая рука засунута в карман, в правой зажата сигарета, манжеты протерты добела.
─ Откуда знаешь, где я? ─ рука не разжималась.
─ В этой дыре глаза на каждом шагу. ─ Вик остановился в двух шагах от него. ─ Ты с каждым днем безумнее закручиваешь гайки, парень.
─ В редакции передумали?
─ Редакция считает тебя ходячей заразой. Я пришел напомнить, чтобы ты готовился отдать концы, ─ Вик выпустил струю дыма, взгляд его был холоден.
─ Рич хочет меня прикончить? Пусть попробует познакомиться с калибром сорок пять.
─ Рич – пустое место! ─ Вик неожиданно повысил голос, шагнув вперед. ─ Ты подбил лавки не платить дань, перекрыл Ричу кислород. Но половина этих денег регулярно собиралась в чемоданы и отправлялась к служебному входу ресторана «Айсберг». Ты переломал ноги шестерке Рича, а семейство Фальконе решило, что ты оттяпал им нервные окончания.
Чжан Сихай нахмурился. Фальконе. Это имя он слышал лишь однажды в разговорах с Виком – истинный хозяин подземелий Готэма, перед которым всякие Черные Маски и Пингвины выглядели не больше чем менеджерами среднего звена.
─ И что они сделают, раз уж нервное окончание отрезано?
─ Им плевать на копеечные крохи, им важен порядок. ─ В глазах Вика читалась угроза. ─ Если можно устроить бунт против налогов одной радиопередачей, Фальконе не оставят тебя в живых. Они сразу целятся в сонную артерию.
─ Старик Вик, если я сейчас извинюсь, они меня простят?
─ Возьми ночной билет до Метрополиса.
─ Я не отступлю, ─ Чжан Сихай провел языком по пересохшим губам. ─ Раз этот пожар дошел до главной артерии, я подолью еще бензина. Посмотрим, взлетит ли вся кровеносная система на воздух.
Вик в упор смотрел на него пару секунд. Обыкновенный ошметков сигареты упал в лужу и с шипением погас.
─ Безнадежный псих, ─ выругался он и шагнул обратно в дождливую нощь.
Чжан Сихай не стал его останавливать. Направился к облезлому входу в многоквартирный дом. Краска на железной двери облупилась почти полностью, обнажая изъеденную ржавчиной металлическую фактуру.
В тот самый момент, когда он ступил на первую ступеньку лестницы…
Системная панель зашлась в безумном свете. Режущие глаза кроваво-красные кракозябры заполнили поле зрения. Никакого пронзительного писка – лишь холодный отсчет времени.
[Предупреждение! Зафиксирована фиксация взгляда наблюдателя предельно высокой ценности. Источник маркера: терминал неизвестной сети. Данный наблюдатель производит комплексный профайлинг модели социальной активности субъекта. Идет оценка угрозы…]
[Результат оценки: невозможно оценить.]
Пальцы Чжана Сихая намертво вцепились в железные перила.
[Эшелон способностей и силовой предел данного наблюдателя выходят за рамки возможностей парсинга базы данных первого уровня текущей системы. Он обратил на вас внимание.]
Небесный свод прочертила вспышка молнии, осветив силуэт гаргульи на крыше.
Никаких судебных процедур. Обладает полномочиями терминала наивысшего уровня. Сущность, которую система открыто называет «невозможно оценить».
Такой здесь всего один.