Запах оружейного масла. Резкий, с примесью сернистого душка дешевого пороха.
Чжан Сихай очень медленно поднял руки. Дуло застряло в щели двери, не доходя до кончика его носа каких-то тридцать сантиметров. Он отчетливо видел нарезы на внутренней поверхности ствола – шесть штук, правосторонние, ухоженные. Это говорило о том, что человек по ту сторону двери куда профессиональнее уличной шпаны.
─ Без резких движений, приятель, ─ подал голос он. Голос звучал ровнее, чем он ожидал. Скабрезные перепалки на стримах даром не прошли: чем сильнее паникуешь, тем тверже должен быть вид. ─ Я не мент. И прекрасно знаю, что копы сегодня ровно в полночь сюда ни за что не сунутся.
Палец на спусковом крючке за дверью расслабился на полмиллиметра.
─ У GCPD сегодня крупная облава, ─ продолжил он с уверенностью человека, зачитывающего сценарий. ─ Основные силы наркоконтроля сейчас отмораживают задницы на трех кварталах вокруг Ледяного Берга. Даже если в этом районе развернется черная дыра, комиссар Гордон не сможет выделить ни единого человека.
Он понятия не имел, будет ли сегодня облава на самом деле. Но за Ледяным Бергом в те годы следили едва ли не круглосуточно, и ставить на эту вероятность было безопаснее, чем на собственную живучесть.
Парень в капюшоне изучал его пару секунд. ─ Репортер? ─ он бросил взгляд на бейдж, выглядывающий из-под воротника Чжан Сихая. ─ С каких это пор репортеры промышляют барыжничаньем паленого сидора?
─ Ради денег репортеры промышляют чем угодно, ─ взгляд Чжан Сихая скользнул вниз, на старый пистолет-пулемет с магазинным барабаном. ─ Например… нефиксированной сделкой на черном рынке.
Парень в капюшоне не шелохнулся. Ствол в щели двери – тоже.
Молчание продлилось секунд десять. Чжан Сихай отчетливо слышал собственное сердцебиение – гулкое, тяжелое, удар за ударом.
Затем дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы человек мог протиснуться боком.
…
Внутри оказалось еще темнее, чем на улице. На жестяном шкафу стояла керосиновая лампа, ее мечущийся язычок пламени освещал полстены. На стене висел ряд инструментов: гаечные ключи, пассатижи, ершики для чистки оружия и наполовину разобранный револьвер. Пол был застелен линолеумом, усеянным стреляными гильзами и пеплом.
Парень в капюшоне убрал оружие, достал из жестяного шкафа брезентовую сумку и швырнул ее на стол.
─ Триста. И та информация, о которой ты говорил.
Чжан Сихай вывернул карманы. Триста баксов были всем, что он накопил на побегушках, плюс долговая расписка ростовщику с обязательством три месяца питаться исключительно пустой вареной вермишелью. И то лишь потому, что цена была сбита благодаря той самой «совершенно секретной информации».
Расписок бандитов он не боялся. В худшем случае – просто не вернет. Если он немедленно не активирует систему, эта неделя может стать для него последней.
Вернувшись в обшарпанную съемную квартиру с осыпающейся штукатуркой, он запер дверь на задвижку и плотно задернул шторы.
Комната была крошечной. Одинокая койка, маленький деревянный столик со сломанной ножкой, стул, на спинке которого висело полотенце. Кран подтекал: ровно раз в три секунды, с выверенным ритмом. В углу пылилась стопка старых газет, на самой верхней значилась дата трехдневной давности.
Брезентовая сумка глухо брякнула о столешницу, заставив ту опасно качнуться.
─ Система. Принимай товар.
Перед глазами развернулась бледно-голубая панель.
Он расстегнул молнию на сумке. Потертый металл, тяжелый деревянный приклад, характерный круглый барабан для патронов. По всей Америке эту штуку знали под одним именем.
Он протянул руку и коснулся холодного ствола.
─ Загрузить оружие.
Панель замерцала. Просканировала пушку. А затем…
[Анализ завершен. Параметрам «клавиатуры» не соответствует. Доступ отклонен.]
Улыбка на лице Чжан Сихая мгновенно увяла.
[Причина отказа: Данный предмет относится к категории крупнокалиберного огнестрельного оружия. Несмотря на то, что народное прозвище содержит слово «машинка», его основная функция – стрельба боеприпасами. Предмет не обладает возможностями ввода текста и вывода сигнала, а потому не может служить специализированным оружием для интернет-бойца.]
Тишина длилась три секунды.
─ Ты… издеваешься надо мной? ─ ладонь с размаху опустилась на стол, отчего со стен посыпалась побелка.
─ Вчера ты заявлял, что пишущая машинка не годится, нужна грубая физическая сила! Разве эта штука недостаточно убедительна? После одной короткой очереди пол-улицы ляжет послушать твои аргументы! И ты смеешь утверждать, что в ней нет функции ввода текста?!
[Системная подсказка: Упрямством физические свойства предмета не изменить. Это пушка.]
─ Чушь собачья! Как она называется? Какое прозвище выдал твой собственный сканер?
[Это вовсе не значит…]
─ Чикагская печатающая машинка! Chicago Typewriter! Разве Typewriter – это не пишущая машинка? Разве звук ее стрельбы не неотличим от стрекота печатной машинки? Если я пулями выбью на этом дрянном столе строку печатных букв, разве это не считается вводом текста?!
Системная панель на мгновение зависла.
Этого мало. Истерикой здесь ничего не добьешь. Нужен масштаб.
─ Ты вообще понимаешь, кто такой интернет-боец? ─ холодно усмехнулся Чжан Сихай. ─ Думаешь, если притащишь мне полноразмерную периферию для ПК, я стану героем? Где я в Готэме образца 1989 года раздобуду компьютерную клавиатуру? Найду DOS-терминал, чтобы запустить скрипт и забить Бэтмена насмерть?!
─ Суть интернет-бойца – в духе самого «бойца»! Дело не в форме оружия, а в подаче! В готовности говорить правду без оглядки на безопасную дистанцию, даже когда ствол упирается тебе в лоб!
─ Ты говоришь, что машинка не подходит под параметры клавиатуры, а чикагская машинка не вписывается в параметры пишущей? Чего ты вообще добиваешься? Кроме того, что наградил меня языком без костей, ты дал мне хоть цент на самозащиту?! Я отдал за эту дрянь три месяца зарплаты и влез в долги! И ты говоришь, что нельзя?!
Его обвинения раскатистым эхом метались по тесной комнатушке. За окном заунывно свистел ветер.
Свечение на панели бешеными скачками запрыгало из стороны в сторону. По экрану побежали строчки нечитаемого мусора.
[Ошибка… Диагностика логического конфликта… Реконструкция концепции…]
Прошло пять минут. Долго настолько, что Чжан Сихай уже решил, будто система ушла в саморазрушение.
Затем панель с глухим звоном вернулась к норме.
[Системная перезагрузка завершена. Концептуальный арбитраж окончен.]
[По результатам гибкой проверки вынесено решение: 1. Предмет «Томпсон M1928» народно именуется «чикагской печатающей машинкой». 2. Учитывая реалии текущей эпохи, «печатающая машинка» признается основным инструментом текстового вывода и подпадает под категорию взаимозаменяемости. 3. Аргументация хостера: ядро интернет-бойца заключается в субъективном стремлении к информационному отклику, а не в объективной форме оборудования. 4. На основании базовой концептуальной экспертизы – пропуск разрешен.]
[Окончательный вердикт: Чикагская печатающая машинка признается пишущей машинкой. Условия привязки специального оружия выполнены.]
Плечи Чжан Сихая бессильно опустились.
─ Ты что, и впрямь пронялся от моих воплей?
[Идет привязка специального оружия…]
Слабый белый свет окутал старый пулемет на столе. Ржавчина осыпалась, царапины на деревянном ложе стали чуть менее заметными. Странная, почти осязаемая связь протянулась между ним и этим орудием убийства.
[Привязка успешна. Получено особое оружие: Чикагская печатающая машинка (0-й уровень, неполная форма). Текущий уровень распознавания: 45%.]
Триумф не успел зародиться, как застыл на месте.
─ 45 процентов? Я отдал за это добро деньги на квартальный рацион и сам же вытянул твою убогую логику, и ты даешь мне всего 45%?
[Гибкость концепции не означает боевой совместимости. Система приняла твою аргументацию, но общество твой голос пока не признало. Докажи, что ты достоин этой «машинки». Полная форма разблокируется при достижении 100% уровня распознавания. А до тех пор это всего лишь старый пистолет-пулемет, склонный к постоянным заклиниваниям.]
Чжан Сихай глубоко вздохнул. Напомнив себе, что ломать пушку сейчас – значит оставаться в дураках.
Он подхватил со стола автомат. Тяжелый. Впервые в жизни касаясь реального оружия, он чувствовал, как холод металла просачивается сквозь ладони прямо в кости; в глубине души поднимался липкий страх, но его удавалось давить безжалостной волей – тем самым инстинктом, не позволявшим молчать.
Он подошел к окну, заклеенному газетой крест-накрест. За стеклом все еще шел готэмский дождь, а где-то вдалеке заунывно выли сирены.
В руках – оружие. Но в голове крутилась вовсе не стрельба, а завтрашние жирные заголовки на первой полосе.
─ Раз уж чернила пошли в патронник, ─ он выпрямил ствол, скривив губы в ухмылке, которая выглядела хуже любых слез, ─ то завтра мы напишем самую знаковую рецензию для главного клоуна этого проклятого города.
Система промолчала. Но цифра в графе уровня распознавания чуть заметно мигнула.
45%.
Работы еще непочатый край.