Полночь.
Убогая студия радиостанции FM 90.3.
Воздух спертый. Здоровяк ведущий Мартин сидит перед микрофоном, и те несколько листов, напечатанных на машинке, трепещут у него в руках. Холодный пот приклеил дешевый парик к макушке.
─ Браток, ты ведь меня в могилу сгоняешь, ─ Мартин смотрит через стекло на Чжан Сихая, его голос дрожит. ─ В Преступной аллее заступаться за людей стоит трех ребер. Если эту статью пустить в эфир, завтра Бритва Рич приведет людей крушить мою вышку!
Чжан Сихай прислонился к косяку двери радиостудии, в руке у него остывший бумажный стаканчик с кофе.
─ Разнесет вышку – получишь страховую выплату, как раз обновишь цифровую аппаратуру.
Мартин утер пот: ─ Ты думаешь, страховые деньги так легко получить?
─ Две тысячи наличными, ─ Чжан Сихай вытащил пачку купюр и швырнул на пульт. ─ Или я завтра в финансовом листке публично распишу твои долги по азартным играм.
Лицо Мартина побелело.
Пять минут спустя. Началась общеканальная трансляция.
Никакой сухой статистики, никакого сложного анализа цепочек выгоды. Только история старика, торгующего рыбой, которому сломали три ребра. Голос Мартина дрожал, но каждое слово выговаривал четко.
…
Среда, утро. Рынок на южной стороне Ист-Энда.
Пара громил с татуировками на руках, поигрывая бейсбольными битами, остановилась у рыбного прилавка и постучала по доске.
Толстый торговец рыбой не стал доставать деньги. Он схватил обсыпанный чешуей тесак для разделки туш и с глухим стуком вогнал его в деревянную колоду так, что лезвие ушло на дюйм.
─ Денег нет, а жизнь одна! ─ толстяк вперил взгляд в главаря бандитов, на его руках вздулись вены. ─ Печатная машинка в эфире все по полочкам разложила: с каждых тридцати баксов десятку надо отстегивать седьмому участку. Я полночи рыбу чищу, с какой стати я должен кормить этих дармоедов, которые даже трубку не берут?!
Громила остолбенел. Такого открытого бунта против поборов он отродясь не видел.
─ Ты рехнулся? Жить надоело?
─ А ты попробуй тронь.
Соседний торговец мясными деликатесами направился к ним с ножом для нарезки. Старик с овощного лотка вытащил из-под прилавка кусок стальной трубы. Не прошло и десяти секунд, как вокруг собрались все пять торговцев с рынка, вооружившись чем попало. Никто ничего не говорил, только сверлили взглядом троих бандитов.
Главарь отступил на полшага, выругался и бросился прочь с рынка. Позади донесся глухой смех – смех людей, которых слишком долго давили и которые наконец увидели, как обидчик отступил.
В течение недели посещаемость трех подпольных игорных домов, контролируемых Ричем, упала донельзя. Приходишь собирать дань с улицы – а в ответ либо опущенные рольставни, либо соседи с разводными ключами наперевес.
…
Двадцать пятая восточная улица. Задняя комната заброшенного бильярдного клуба.
Рич с размаху пивом снес журнальный столик. Бутылки полетели на пол, осколки разлетелись во все стороны. Дешевый календарь на стене сорвало от толчка, обнажив под собой плесневелую штукатурку.
─ Швали!
Помощник втянул голову в плечи: ─ Босс, деньги с восточных кварталов перестали поступать. Менты звонили вчера, велят побыстрее прикончить этого писаку. Может… раскошелиться и убрать его тихо?
Рич с разворота хлестнул помощника по лицу.
─ Убрать, тупица ты этакий! На углу улицы сдохнет десяток бродяг – и никому дела нет, но ты думаешь, можно вот так запросто пришить того, кто марает бумагу?!
Помощник схватился за щеку: ─ Раньше же бывало, мочили…
─ То было раньше! ─ Рич ударил ладонью по бильярдному столу. ─ В прошлый раз банда Южной змеи наняла киллера и укокошила журналистку из «Кроникл», которая копалась в чужих долгах. В тот же вечер Бэтмен разнес всю наркоторговлю подчистую! А их тупого главаря подвесили головой вниз на мосту – пусть померзнет на ночном ветру! Хочешь сдохнуть – меня за собой не тяни!…
В комнате воцарилась тишина.
Помощник робко спросил: ─ Так и оставить всё как есть? Пусть пишет?
Рич вытащил пачку сигарет, закурил и выпустил клуб дыма. Сигареты импортные, ментоловые, совершенно не вязались с этой пропахшей плесенью бильярдной. ─ Убивать нельзя. Но эту злобу надо выместить, надо показать нищебродам, чем всё заканчивается.
Он стряхнул пепел на пол. ─ Я выписал из Метрополиса трех отморозков. Поломать ему руки. Перерубить все десять пальцев. Главное – обойтись без трупов, тогда эта летучая мышь не станет поднимать бучу из-за какой-то пары сломанных пальцев.
─ Когда?
─ В среду ночью. Он пойдет со смены домой, будет пролетать через Темный переулок. Там все и сделаем, чисто и аккуратно.
…
Среда, вторая половина дня. Третий этаж кирпичного дома.
Чжан Сихай сидел на краешке кровати, сжимая в руке жестянку дешевой колы. На банке выступали капли влаги, лед холодил ладонь.
Внезапно всплыло красное системное окошко.
[Пассивный навык «Инстинкт выживания» активирован (Уровень 1: слабое чутье).]
[Обнаружена высокая вероятность физической угрозы в отношении носителя.]
[Временное окно: сегодняшняя ночь.]
[Уровень угрозы: средний плюс.]
[Рекомендуемая системная стратегия: отсидеться дома, избегать одиночных передвижений. Переждать спад уровня опасности.]
Чжан Сихай уставился на слова «средний плюс».
Внимание Бэтмена оценивалось как «не подлежит оценке». То была переменная, выходящая за рамки системных моделей. Нынешнее же «средний плюс» означало, что супостаты вполне вписываются в привычные рамки. Самые обыкновенные бандитские шестерки.
Люди Рича идут на дело.
Это не покушение. При покушении система выдала бы «крайне высокий» или просто «смертельный». Средний плюс значит, что убивать его пока не собираются.
Значит, будут учить уму-разуму. Ломать пальцы, дробить кости, чтобы больше не мог удержать перо.
Он поставил банку с колой на прикроватную тумбочку. На деревянной поверхности от донышка остался мокрый след.
Забиться дома и не высовываться? В таком паршивом месте, как Готэм, стоит отступить на шаг – и завтра нож окажется у тебя на горле.
Не выйдешь сегодня – а завтра? Послезавтра? Рич поймет, что ты испугался. Он раскормит своих шестерок мыслью: мол, писака из газетенки чуть что – сразу в кусты. В следующий раз и тратиться на заезжих гастролеров не придется, пару местных гопников пришлют, чтобы втоптали в грязь.
Чжан Сихай поднялся, задернул холщовую занавеску. Нащупал расшатанную доску под кроватью и приподнял ее, открывая тайник. Внутри лежало тяжелое оружие – «Чикагская печатающая машинка». Вороненыи ствол, приклад из черного ореха, металл отливает ледяным блеском.
Прикладом в руку – холод лютый.
У него всего шестьдесят процентов навыка обращения, точность хромает, но для того, чтобы в узком переулке устроить огневое подавление трех-пяти человек, этого хватит сполна.
Он вытащил со дна шкафа потрепанный большой портфель из искусственной кожи под старину. Глубокий, из жесткого материала. Засунул «Чикагскую печатающую машинку» по диагонали, и размеры пришлись тютелька в тютельку. Выудил два снаряженных до отказа пятидесятизарядных дисковых магазина, засунул в щели. Потом запихнул пару старых маек, чтобы заполнить все пустоты в портфеле и не дать железу брякать при ходьбе.
Защелкнул медные замки. Взял за ручку одной рукой. Весу в нем набежало фунтов двадцать, не меньше. Жесткое дно портфеля глухо стукнуло о край стола.
Настенные часы в коридоре издали глухой гул.
Пора выходить.
Чжан Сихай набросил длинное ветрозащитное пальто, поднял воротник. Обычно после ночного эфира он возвращался в квартиру в обход, делая крюк через три квартала по центральным улицам. Сегодня он петлять не собирался.
На двадцать пятой восточной улице был один короткий путь. Слепая зона для камер. Туда даже лунный свет не заглядывал – самое то для темных дел.
Система советовала не ходить в одиночку.
Плевал он на эти советы.
Чжан Сихай перекинул ремень тяжелого портфеля через плечо. Левая рука сквозь толстую плотную кожу нащупала спусковой крючок.
Толкнул приоткрытую дверь и широким шагом направился к лестнице.
Сегодня он идет через самый темный глухой тупик.