Час ночи сорок минут. Чжан Сихай забился в продавленный диван в облезлой квартире и прикидывал, какую бы пошлость предложить редакции завтра.
Джаз из радиоприемника как раз дошел до кульминации, когда глухой удар потряс стены вместе с оконной рамой.
Грохот донесся снизу, со стороны главного перекрестка Преступной аллеи, и куски штукатурки посыпались с потолка. Чжан Сихай скатился с дивана, пальцы нашарили ствол чикагской машинки под столом – холодный, с металлическим запахом ружейной смазки.
─ Система, источник звука?
[Восемьдесят метров по курсу, пересечение главных улиц Преступной аллеи. Прямой угрозы хостеру не обнаружено.]
Не коллекторы. Он подхватил старый плащ и побежал вниз по ступенькам, усеянным грязными лужами.
…
Дождь в Преступной аллее всегда казался липким. Выскочив из переулка, Чжан Сихай увидел, как отблески пожара окрасили половину улицы в багрово-оранжевый цвет.
Перевернутый вверх колесами нелегально тюнингованный фурдор «Форд» вошел носом в фасад угла продуктовой лавки. Металлические жалюзи разорвало в клочья, и они теперь покачивались в воздухе. Консервы и стиральный порошок усеяли тротуар, смешавшись с битым стеклом и машинным маслом.
Он растолкал толпу зевак и протиснулся вперед.
Трое раненых, один труп.
Хозяина лавки придавило рухнувшей несущей стеной по пояс, лицо залила вытекшая из разбитого лба кровь. Его жена застряла ногой в дверном проеме, кость пропорола джинсы, и женщина издавала тот самый жуткий вой, способный перепилить нервы любому. В нескольких метрах у мусорного бака валялся случайный прохожий, зажимая пробитое плечо и корчась в грязи.
Но самое отвратительное находилось всего в пяти метрах от обломков – у гидранта. Лысый амбал с татуировками на руках был привязан к нему намертво черным полимерным шнуром. Узлы были аккуратными, прочными и симметричными, отдавая перфекционизмом с легким налетом психического расстройства.
Во всем Готэме только один человек оставлял преступников на улице подобным образом.
─ Этот психопат только что пролетел над нами… ─ старик в потрепанной куртке дрожащими руками пытался чиркнуть зажигалкой, но та зажигалась лишь с третьей попытки. ─ Черный плащ. Приземлился на соседней крыше.
Чжан Сихай промолчал. Его взгляд, миновав тяжелораненых, уперся в носилки рядом со скорой.
Белая простыня. Коротковата, из-под края выглядывали худые детские ножки. На ногах – полинявшие розовые кеды, подошвы испачканы желтой глиной.
Судя по костям, не больше двенадцати лет.
Рядом с простыней не было медиков. Лишь женщина средних лет в униформе уборщицы стояла на коленях прямо в масляной луже. Она не кричала – ее горло издавало лишь короткие хриплые звуки, похожие на рвотные позывы обескровленного зверя, а пальцы судорожно гребли грязь, пытаясь смахнуть несуществующий сор от тела дочери.
Две машины GCPD стояли в десяти шагах. Четверо копов в плащах прислонились к дверям, один из них щелчком отправил в полет окурок, глядя на горгулью на карнизе, убедился, что на крыше нет черной тени, и только после этого неспешно потянулся за дубинкой.
─ Так, всем назад! Здесь не на что смотреть! ─ толстяк-полицейский взмахнул дубинкой, разгоняя зевак, и его ботинок смачно шмякнулся в лужу с примесью мозгов и крови, даже не глядя на труп под ногами.
Чжан Сихай стоял в толпе, чувствуя, как холодеют руки и ноги. Не от страха – от ярости.
Он проследил взглядом двадцатиметровый тормозной путь: снесенное ограждение, раздавленный общественный мусорный бак. В голове мгновенно восстановилась картина: фургончик наркоторговцев несся с Восьмой авеню на всех парах, благо та дорога была широка настолько, что там разошлись бы четыре танковые колонны. Но Бэтмен не стал перехватывать их на том пустынном проспекте – он выдавил эту развалюху смертников физической силой прямо в узкий переулок трущоб, где не разъехались бы и два велосипеда.
Бандит нажал на газ до упора. Руль заклинило. Правосудие явилось с небес и вырубило наркодилера ударом ноги.
Цена вопроса – двенадцатилетняя девочка, возвращавшаяся из школы мимо родного квартала, которую двухтонная масса стали впечатала в асфальт. А хозяевам лавки до конца жизни придется влезать в долги ради покупки инвалидных кресел.
И все ради поимки мелкого барыги, которому светило максимум пять лет и залог от адвокатов на следующий день.
[Дзынь – зафиксирована сильнейшая ярость хостера (чистота 98%). Основная подсказка: подобные эмоции прекрасно гармонируют с пассивным механизмом выдачи текстов у интернет-бойца. Настоятельно рекомендуется немедленно приступить к написанию статьи. Прогноз данных: публикация негативного материала о топ-исполнителе внесудебных расправ принесет колоссальное внимание общества и с огромной вероятностью разблокирует первый уровень модификаций для «Чикагской печатающей машинки». Ловите волну хайпа!]
Циничная физиономия системы, жаждавшая увидеть его срыв прямо на месте, бурно плясала в мозгу.
─ Заткнись, ─ мысленно рявкнул он.
[Хостер, не сопротивляйтесь взаимовыгодному процессу. В Готэме гибель низов происходит ежедневно –]
─ Я сказал, заткнись. ─ Коренные зубы скрипели так, что казалось, они крошатся.
Он никогда не был святым. В прошлой жизни на Bilibili он поднимал охваты на хейте и срачах, оставаясь чистокровным сетевым троллем. Попав в это проклятое место, покупка пушки в качестве личного инструмента была вызвана лишь желанием не оказаться растоптанным. Не умри эта девочка, он бы, пожалуй, просто постоял в толпе, сделав пару смазанных кадров для пары сотен баксов гонорара к завтрашнему утру.
Но мимо этой грязи под ногами он пройти не мог.
Он перешагнул через покосившуюся ленту ограждения. Копы спорили о том, кто будет вызывать эвакуатор, и на него никто не смотрел.
Рядом с искореженными жалюзи валялся окровавленный рюкзак. Молнию сорвало ударом, и все содержимое вывалилось на асфальт: несколько огрызков карандашей, жестяной пенал с эмблемой Супермена, помятая и залитая водой тетрадка по математике.
Он поднял тетрадь. На обложке кривым детским почерком было выведено: Нина.
Он открыл последнюю страницу. Ряд решенных без ошибок примеров на сложение и вычитание. В самом низу, на пустом поле, красной шариковой ручкой выведено корявое слово: «Завтра».
Последняя буква была резко растянута, с таким усилием, что бумагу прорвало насквозь. Это был последний судорожный штрих руки, сломанной ударом за полсекунды до смерти.
Чжан Сихай аккуратно сложил тетрадь и засунул ее во внутренний карман ветровки. Повернувшись, он зашагал обратно, расталкивая праздных зевак, и быстро пошел по раскисшей грязи переулка. Сзади плач женщины средних лет перешел в пронзительный визг.
…
Пятнадцать минут спустя. Квартира. Свет не горит.
Не снимая испачканного кровью плаща, он рухнул за деревянный стол. На нем стояла одолженная у Вика механическая «Оливия». Прежде он считал ее негодной для защиты, поскольку она не годилась на роль именного оружия, но теперь… лучше и не придумаешь.
[Предупреждение. Пульс хостера превысил 160 ударов. Зафиксирована подготовка к безостановочной текстовой атаке. Напоминаю: прямая критика Бэтмена не просто спровоцирует высокий риск агрессивного ответа, но и с легкостью обнажит ваши физические координаты для систем слежки Бэтпещеры. Вашего текущего потенциала не хватит, чтобы выдержать и щелчок его пальцев, не сходите с ума.]
Чжан Сихай вставил чистый лист формата А4 в вал машинки.
─ Схожу с ума? ─ он дернул задетый синяком угол рта и поморщился от боли. ─ Раньше в сети святоши вечно спрашивали меня: что за герой ты такой, если строчишь комменты через экран, слабо ли тебе поехать на место и спасти кого-то самому?
Его руки занеслись над клавишами, пальцы побелели от избыточного усилия.
─ Черта с два я кого-то спасу. Я – прокачанный тролль с языком без костей. Когда случается такая хрень, не выплеснуть это наружу для меня хуже смерти.
Бэтмен вершит правосудие среди страха, соблюдая кодекс не убий и измеряя серийных убийц высочайшей моральной меркой. Вот почему наркоторговцы без оглядки мчатся через трущобы – они знают: сколько бы пешеходов они ни передавили, Бэтмен не свернет им шею, а лишь привяжет к гидранту в ожидании полиции.
Если так называемое процессуальное правосудие и принцип невмешательства строятся на костях невинных, то такое правосудие не стоит и ломаного гроша.
К черту опыт. Он просто хотел вбить эту мысль в голову тому самодовольному богатею под маской.
Обе руки резко опустились. Тяжелые удары грохнули по старой клавиатуре.
Звук был не столь оглушительным, как стрельба из «Томпсона», но каждая буква вбивалась в бумагу с большей силой, чем вылетающая пуля.
Самая первая строка четко отпечаталась на самом верху белого листа…
《Кто оплатит правосудие Бэтмена?》