Бах.
Отдача ударила в запястье и отдала в плечо. Чжан Сихай отшатнулся на полшага назад, ладонь онемела от судороги. Пуля угодила куда-то в несущую колонну, взметнув в свете лампы целое облако серой пыли.
Он потряс правой рукой. Чувствительности не было.
В прошлой жизни он брал неплохие ранги в шутерах. Но стоило взять в руки настоящее оружие, как вся мышечная память от клавиатуры и мыши оказалась бесполезна. Эту старую пулеметную дуру никак не удавалось укротить.
На краю сетчатки светилась строчка системной панели: [Текущий уровень распознавания: 45%]. Никакого автоприцела, никаких читов на хедшоты, никаких сверхъестественных стабилизаторов. Только кусок промасленного железа, набитый порохом и готовый убивать.
Глубокая ночь поздней осени. Подземный паркинг на окраине Преступной аллеи – пронизывающий до костей холод. Бетонные стены сочатся влагой, пол покрыт тонкой пленкой мазута, подошвы скользят. В углу громоздятся ржавые бочки с потускневшей эмблемой черепа на крышке – «Огнеопасно».
Придерживая плечо, Чжан Сихай покрылся липким потом. Рубашка на спине намокла и неприятно липла к коже.
Он выпрямился. Слегка согнул колени, крепко вцепился в рукоять и заставил себя повторить стойку из учебных роликов по тактической стрельбе.
Бах.
Снова мимо.
Синяк на плече уже отливал иссиня-черным. Сделай он еще десяток выстрелов подряд, и ключица наверняка хрустнет.
Он патологически боялся умереть. Здесь, в Готэме, где на каждом шагу околачиваются ходячие божества и клинические психики, жалкий нулевой уровень [Инстинкта выживания] значил ровным счетом ничего. Воспоминания о давящей ауре Бэтмена, о Джокере и Двуликом, которые могли выскочить из-за угла в любую секунду, заставляли шевелиться эффективнее любых системных бонусов.
─ Еще раз. —
Он сглотнул привкус крови во рту.
Выстрелы в подземном паркинге звучали с перерывами всю ночь.
…
Следующее утро. Архив газеты «Готэм Пост».
Архив находился на минус первом этаже редакции, окон там не было, а воздух густо пах кислым наваром прелой бумаги. Пара неоновых ламп перегорела, а оставшаяся мерцала, заливая помещение рваным светом. На металлических стеллажах рядами теснились рулоны оберточной бумаги со свитками досье; яркие бирки давно выцвели, а некоторые и вовсе отсутствовали.
Чжан Сихай сидел за горами папок. Левой рукой он держал остывший кофе, правая не сгибалась от боли, из-за чего страницы перелистывались с неестественным, деревянным трудом.
Он выискивал никому не нужный мусор. Не громкие дела с первых полос, не убийства, анонсированные Джокером. Его интересовал тот информационный шлак, который даже в рубрику мелких происшествий не помещался.
Открыв пачку двухмесячной давности, он замер взглядом на одной из страниц… Код дела: дело о контрабанде подручных Черной Маски. К бланку прилагалась справка об оценке ущерба на месте преступления; бумага пошла волнами от сырости, а чернила в углу расплылись. Всего несколько строк: Четвертая авеню Восточного района, хот-дог-тележка семьи Джованни раздавлена неустановленным тяжелым броневиком, страхового возмещения не последовало, владелец разорился и уехал из города.
Чжан Сихай прижал палец к размытому пятну, разглаживая бумагу. Хозяина звали Джованни, он был итальянским иммигрантишкой и простоял на Четвертой авеню семнадцать лет. Семнадцать лет – и все обнулилось за одну ночь.
Он перевернул страницу.
Под ней лежал итоговый отчет о перестрелке банд в Восточном районе на прошлой неделе. Полицейская сводка гласила: в разгар перестрелки вмешался Бэтмен, шестеро бандитов нейтрализованы.
К списку поступивших в больницу прилагалось донельзя примечательное медицинское заключение. Пациент Марк, информатор из низов. Поскольку он не сразу выдал пароль от конспиративной квартиры, Бэтмен подвесил его за ноги снаружи на пожарной лестнице шестого этажа почти на сорок минут, а под конец даже позволил ощутить краткий миг свободы, на секунду разжав пальцы.
В самом низу заключения значилось: Марк извлечен в состоянии тяжелого посттравматического шока, с тяжелым недержанием. Правая коленная чашечка после удара о железные прутья раздроблена на осколки.
К контрабанде он не имел никакого отношения. Той ночью он просто курил на крыше.
О Марке никто не написал. Никому не было дела до разоренной тележки с сосисками. Восхваление защитника в плаще оставалось негласным кредо здешней прессы.
Чем выше росли стопки папок перед ним, тем гуще становилась сетка лопнувших сосудов в глазах Чжан Сихая.
Он швырнул ручку на стол и ослабил галстук.
Супергерой в черном трико вершит правосудие. Этот город прогнил дотла, и ему требовалось вмешаться неконституционными методами. Но чеки за зачищенный до состояния металлолома фургончик с хот-догами юридический отдел Уэйн Корп выписывать не собирался. А копы и вовсе не стали бы из-за какого-то старика требовать с Бэтмена компенсацию.
Он вперил взгляд в исчерканные перекрестными данными страницы блокнота. Кончик ручки тяжело продавил бумагу на словах «сопутствующий ущерб».
Дзынь.
Электронный сигнал системы врезался в сознание:
[Зафиксировано накопление потребности хостера в формировании общественного мнения. Оценка системы: цель определена как брешь в сопутствующем ущербе. Логический цикл замкнут. Подсказка: необходимо совершить интервенцию в отношении цели, чтобы получить баллы и разблокировать способности.]
Чжан Сихай влил в себя остатки остывшего кофе.
Даже если расписать тот древний криминальный компромат, главный редактор немедленно отправит его в шредер. Ему нужен был детонатор – кризис общегородского масштаба, который вспыхнет под ярким светом софитов. Только подорвав атомную бомбу в нужный момент, удастся засунуть весь этот некому не нужный страх обратно в глотку идолам с пьедесталов.
Он принялся ритмично постукивать пальцами по столу. Боль в правом плече помогала сохранять рассудок ясным.
Приоткрытая стеклянная дверь архива скрипнула.
Старожил редакции, репортер Вик, вошел внутрь со своей неизменной кружкой-термосом. Не включая верхний свет, он шарил по металлическим шкафам в поисках запасной бумаги, освещая себе путь тусклым отблеском из коридора.
В помещении гудел лишь низкочастотный гул старого кондиционера.
Вик неожиданно замер. Не оборачиваясь.
─ Парень, в последнее время ты сам не свой.
Рука Чжан Сихая, перелистывавшая дела, застыла на весу.
Вик развернулся, покачивая термос в руке. Его взгляд скользнул по стопкам документов с датами и красными ярлыками категорий преступлений на столе Чжан Сихая.
─ Ищешь генплан канализации за прошлые годы? Или проверяешь налоговые махинации Уэйн Корп? ─ уголки его рта дернулись, обнажив желтоватые от табачного дыма зубы. ─ Ты копаешь под эту летучую мышь.
Чжан Сихай прижал шариковую ручку к блокноту, прикрывая свежие таблицы.
─ Репортер берет новую тему для бэкграунда, это преступление, старик? —
─ Преступление – нет, ─ Вик сделал пару шагов вперед, положив ладонь на край стола. ─ А вот смертоубийство – вполне.
Улыбка полностью сошла с его лица. В глазах, обычно источавших лишь усталость, вспыхнула редкая сталь.
─ Острый слог, есть мозги. В этой помойке немногих осталось с такой искрой, ─ Вик понизил голос до шёпота. ─ Поэтому предупреждаю тебя в последний раз.
Он протянул руку и похлопал Чжан Сихая по целому левому плечу.
─ Побереги себя. Не думай, что поймал за хвост сенсацию века. В этом городе некоторые новости созданы лишь для того, чтобы жрать людей.
Вик выпрямился, подхватил термос и направился к выходу. Возле стеклянной двери он остановился.
─ Знаешь, где сейчас тот репортер, который пытался вести колонку о жертвах среди гражданских и жестоких методах работы борцов с преступностью?
Взгляд Чжан Сихая поверх папок уперся в спину Вика.
─ Пропал?
─ Нет, ─ Вик скосил голову, и половина его лица скрылась в тени коридора. ─ Он в лечебнице Аркхем. В отделении для буйных, второй коридор.
Лампа в коридоре моргнула. Вик ушел.
Чжан Сихай остался сидеть на месте. Чашка в руке остыла окончательно, стенки покрылись испариной. Он уставился на слова «сопутствующий ущерб» в блокноте – след от ручки был настолько глубоким, что бумагу почти прорвало насквозь.
Аркхем. Отделение для буйных. Второй коридор.
Тот, кто пытался сделать то же самое, не умер, но оказался куда хуже мертвеца – его упрятали в психушку. Он сошел с ума, или его свели с ума?
Он захлопнул блокнот. Сдаваться он не собирался. Он думал о другом: к чему же все-таки прикоснулся тот журналист?