Плетение
Глава 14 из 16
Настройки чтения
18px
1.8
1

Плетение

Глава 14

Плетение

Жизнь сокамерников Сумарэль — Болтушки и, как она позже выяснила, Мямли — заметно приободрилась с момента, когда она к ним поселилась. Словно бы зная с кем они живут — другие стали все чаще обходить их стороною, предпочитая просто не связываться.

— Будешь сегодня заниматься? — робко поинтересовался Мямля, не отрывая взгляда от пола.

— Немного, — коротко ответила Сумарэль.

Парень обладал редкой для этого места особенностью — абсолютной неспособностью вписаться в жесткую иерархию тюрьмы. До её появления его существование напоминало череду унижений, но теперь, под её невольной защитой, он мог позволить себе дышать свободнее. Нелюдимый до крайности, он находил утешение лишь в одном — в искусстве плетения, где проявлял поистине выдающийся талант.

"Странный выбор," — думала Сумарэль, наблюдая за его сосредоточенными движениями. Но именно отсутствие желания играть с другими, закрытость и полная погружённость в любимое дело делали Мямлю самым комфортным собеседником. Она не сомневалась — только эта страсть удерживала его рассудок от окончательного распада в месте, созданном словно в насмешку над его тихой натурой. Как же оно не подходило ему.

Мастерская располагалась на третьем этаже — обширное помещение, разделенное на семь секций по числу основных искусств. Серые стены без единого украшения, грубо сколоченные столы, простейшие инструменты — всё здесь дышало утилитарностью. В углу для скульпторов громоздились необработанные камни и куски дерева, рядом — гончарные круги, покрытые засохшей глиной. Секция музыкантов хранила потрепанные инструменты с расстроенными струнами. Были и полки с разными книгами — все по делу, никакой художественной литературы. Но главное сокровище мастерской — стеллажи с материалами для плетения: рулоны особой бумаги, перья различной жёсткости, чернила всевозможных оттенков и консистенций.

Псы, в основном предназначенные для боевых операций, также нуждались и в специалистах по артефактам и рунам. Сумарэль прекрасно помнила о своём, возможно, аномальном таланте к магии и решила извлечь из него максимальную пользу.

— Форма должна быть безупречной, не переходи к следующему элементу! — резкий, требовательный голос раздался у неё за спиной. — У тебя есть талант, но ты постоянно скачешь от одного к другому, не вникая в суть.

Трансформация была поразительной. Мямля, неспособный в обычной жизни связать толком два слова, в мире искусства становился совершенно другим человеком. Структура предложений, тембр голоса, сама манера держаться — всё менялось, словно обычное общение с людьми вне контекста его деятельности лишало его твёрдой почвы под ногами, а искусство давало тот самый якорь, вокруг которого он мог собрать воедино все осколки своей рассыпающейся личности.

Не желая навешивать на него ярлык, она узнала его имя — Альбрехт. То ли в ответ на его хорошее отношение, то ли из сентиментальности, но она всегда называла его по имени с тех пор как они начали заниматься вместе.

Его дотошность в обучении граничила с одержимостью. Но Сумарэль не обманывалась показной суровостью — за ней скрывалось внимание, которое он готов был уделять ей без остатка. До тех пор пока она не осваивала новое плетение, он не позволял себе расслабиться, постоянно оттачивая собственные навыки.

Небольшая библиотека в углу мастерской хранила труды по основам всех искусств. Магия, что неудивительно, оказалась сложнейшей дисциплиной, переплетенной с множеством областей знания. Плетение являлось частью изобразительного искусства, создающего изображения — имена, ссылающиеся на те или иные идеи. Каждая идея обладала уникальным именем, выражаемым в числовой последовательности, которая могла быть воплощена в форме единой линии, проведённой в правильном узоре. Длина, объём, закругление, даже нажим пера — всё имело значение. А плетением искусство называлось потому, что этот раздел магии состоял из множества переплетенных между собой линий.

— Здесь, на пересечении, слишком сильный нажим пера, — Альбрехт постукивал пальцем по столу, стоя за её плечом, — создашь избыточность, которая распределит энергию неровными всплесками.

Он взял своё перо, проводя едва видимую линию:

— Ты слишком сильно давишь. Магистраль может быть тонкой — зато в случае ошибки урон окажется меньше.

Сумарэль подняла брови, разглядывая свой рисунок, казавшийся ей идеальным.

— А что случится при ошибке? Какой урон?

— Я не эксперт в магии, знаю только основы рисования, — он пожал плечами.

— Для подростка из Нижнего Города ты прекрасно осведомлён, — Сумарэль внимательно посмотрела ему в глаза.

Она знала — он что-то недоговаривает о своем прошлом. Однажды он обмолвился о месте, откуда пришёл, видимо, чтобы развеять подозрения о происхождении. Но как позже выяснила Сумарэль, обращаясь к аналогиям и известным точкам, которые там были — он ничего не знал, о своем якобы доме, что было весьма странно. Или закономерно.

Альфа, заметив, что Сумарэль проводит в мастерской всё больше времени, тоже начал там появляться. Его присутствие ощутимо отвлекало.

— Я теряю концентрацию, когда ты смотришь, — внезапно произнёс он, выводя очередную линию.

Сумарэль закатила глаза:

— Сам просил посмотреть. Не получается — решил отговорку придумать?

— Ладно, думаю, мы торопимся, — он отложил перо, сцепив пальцы в замок откинувшись на спинку стула. — Сначала нужно вступить на первую ступень — после этого восприятие улучшится, и всё будет даваться проще. Как думаешь, на какой уровень я смогу подняться?

— Уровень? — переспросила она.

— Ты не знаешь? — он повернул голову, изучая её лицо. — Вступление на первую ступень культивации происходит двумя способами: либо через насильственное пробуждение препаратами, либо через мир сновидений, в который мы отправимся при помощи плетения. Можно конечно и самому пробудиться ни с того ни с чего, но это явление так же редко как перо феникса или рог цилиня.

— Подробнее, — попросила Сумарэль.

Альфа развернулся всем корпусом:

— Интересно, значит? Ах, даже интерес не может добавить хоть каплю эмоций на твое лицо? — он пристально всматривался, пытаясь разглядеть мельчайшие изменения в её непроницаемой маске.

— Подробнее, — сухо повторила она.

— Пойдём на тренировку... — он сделал паузу, улыбнувшись, — нормальную. — И поднялся, расправляя спину.

— Ты можешь просто рассказать?

"Предсказуемо," — подумала Сумарэль. Он перескакивает с темы, создаёт интригу, пытается навязать свою игру. Достаточно хороший ход, если конечно тот, с кем ты хочешь играть не пресечет это на корню.

— Потом расскажу, это та ещё тема. Нужно размяться, — его улыбка стала ещё шире.

— Хорошо, тренируйся. Я здесь ещё не закончила.

Она подошла к стулу, с которого он встал, усевшись и взяв перо. Лица Альфы она не видела, но была уверена, что на нем появилось кислое выражение.

— Тебе не интересно? — его голос дрогнул, выдавая сомнение.

— Интересно. Просто хочу закончить, — она взяла чистый лист и начала медленно выводить линии.

— Да брось, ты этим каждый день можешь заниматься! — с большим напором произнес он, усевшись на край стола, пытаясь поймать её взгляд.

— Рассказывай или иди тренируйся, как хотел.

Она знала — он сжал губы, пытаясь скрыть внутреннее противоречие.

— Ладно, как знаешь, — он встал, направляясь к двери.

Продолжая ещё медленнее выводить линии, Сумарэль позволила себе лёгкую улыбку. "Уверенный мальчик думает, что победил, хотя на самом деле проиграл."

Стоило Альфе демонстративно покинуть помещение, как к ней тут же подошёл Альбрехт, явно довольный его уходом.

— Помочь? — предложил он.

— Ты знаешь что-нибудь о пробуждении культивации? — не отрываясь от работы, спросила она, позволив лёгкой волне любопытства проскользнуть в голосе.

Она не сомневалась — он подслушивал их разговор и с радостью поделится знаниями, не повторяя ошибок Альфы.

— Немного, — ответил он после короткой паузы.

Сумарэль подняла вопросительный взгляд, молча ожидая продолжения.

— При восхождении на первую ступень человека помещают в специальную комнату или капсулу, создавая особые условия и переводя в состояние тревожного сна. Тревожность усиливает сновидение, делает его более доступным для сознания. С помощью Богини плетения человека выводят на уровень с дверьми.

— И что там с этими дверьми? — в ее голосе проскользнула неподдельная заинтересованность.

— Говорят, их много. Они служат проводниками в мир снов и различаются по цвету, что символизирует разные уровни. В определенном смысле это испытание — чем выше уровень двери, тем сложнее пройти через неё, но и награда соответствующая.

Она продолжала смотреть, ожидая продолжения, несмотря на паузу — он явно ждал уточняющего вопроса, признака вовлеченности.

— Тебе знакома идея изоморфизма? — решив не тянуть, спросил Альбрехт.

— Нет.

— Идея в том, что форма порождает смысл. Когда мы себя ограничиваем, наша воля крепнет, обретая способность творить и проявлять себя в мире. Если же формы нет — мы всё и ничто одновременно. С другой стороны, облекая себя в форму, мы отрезаем себя от других возможностей... — он поднял глаза, подбирая слова. — Так вот, чем выше уровень двери и сложность испытания, тем больше потенциала можно извлечь, обретая форму, вмещающую куда больше. Считается, что чем труднее испытание прошёл начинающий маг, тем сильнее его фундамент — тот, которого у других нет.

— Откуда ты это знаешь? — она не сводила с него пристального взгляда.

— Пожалуйста, не спрашивай. Ты ведь уже поняла, что я не совсем из Нижнего города?

— Да, — призналась она, удивленная таким откровением.

— Прошу, не рассказывай об этом никому. Есть вещи, которые я хотел бы оставить в тайне. То, что поделился... считай это благодарностью за защиту, — он слегка заикнулся, словно на мгновение потерял почву под ногами.

Сумарэль кивнула, решив не давить. Жизнь научила ее простой истине — никогда не стоит настаивать. Если люди увидят в тебе что-то важное, расскажут сами. Именно поэтому она оставалась холодной и немногословной. Неопределённость, таинственность подкупали людей, заставляя их самих раскрываться в надежде на взаимность. Они думали, что искренностью, перемешанной с ложью и полутонами, смогут разговорить её. Но она лишь позволяла им заходить всё дальше в откровениях, получая необходимое — информацию, которой почти не владела.

"Значит, маги не просто направляют энергию в предметы, создавая инструменты, как обычно считается," — размышляла она, параллельно выводя линии. — "Они сами — инструмент."

Рассказ Альбрехта, пусть и скупой на детали, удивил её. Всё могло оказаться куда сложнее её прежних представлений о магах.

Больше всего ее беспокоила Богиня плетения, помогающая выйти на нужный уровень. Это прямо указывало на возможный доступ к сознанию кандидатов. Сумарэль не была уверена, способна ли богиня на своём уровне просматривать воспоминания и увидеть то, что с ней произошло. Эта неопределённость оставалась неразрешимой на её текущем уровне.

Её друг — если можно было так назвать Альбрехта — тоже представлял загадку. Она давно заметила его странности, словно он действительно был не из Нижнего города. И она прекрасно понимала, о какой защите он говорил. Унижение и полное подчинение — вот какой порядок царил здесь для тех, кто не мог постоять за себя. А какие методы могли изобрести молодые люди, исполненные юношеского максимализма, она знала слишком хорошо. Иногда, наблюдая за происходящим, она ясно видела, через какую боль проходят те, кто не привык к жестокости улиц.

Но она не была героем, готовым защищать других и устанавливать свои порядки. Извлекать максимальную пользу, оставаясь в тени — вот ее план на ближайшее время.

Мысль о временной петле тут же воскресила в памяти образ отражения, смотревшего на нее в тот день. Провал в сознании в столовой вызывал тревогу. Что бы ни смотрело на неё тогда, оно явно было непростым и определенно связано с временной петлей — в этом она не сомневалась. Но как решить проблему, если даже думать в этом направлении было опасно?

Оглянувшись, она убедилась, что мастерская почти опустела. Альбрехт, видимо, сам удивленный собственными откровениями, погрузился в любимое плетение.

Решив рискнуть и разобраться с этим, она представила то лицо... свое лицо, на которое смотрела в отражении. То самое, что приказало ей умереть.

назадназад
1 ... 12 13 14 15 16
впередвперед