Испытание
Глава 16 из 16
Настройки чтения
18px
1.8
1

Испытание

Глава 16

Испытание

— Куда они запропастились, черт возьми! — подтянутый парень, держа девушку на руках, мчался по коридорам.

Встречные расступались, не понимая, что происходит. На лицах мелькали любопытство, страх, недоумение.

— Мямля! — Альфа бросил взгляд на бегущего рядом парня. В голосе звучал едва сдерживаемый гнев. — Мне понадобится очень подробный рассказ о случившемся. Очень подробный.

В этот момент Сумарэль, еще секунду назад едва дышавшая, дернулась. Глаза распахнулись, и — то ли импульс сна, то ли мышечная память — локоть резко взметнулся вверх, врезаясь в поворачивающееся к ней лицо Альфы.

Удар. Хруст.

Мир перевернулся. Она рухнула на каменный пол, не успев сгруппироваться. Затылок встретился с холодным камнем, по телу прокатилась волна боли.

— Ты в порядке? — голос Альбрехт звучал где-то рядом, обеспокоенно.

"Коридор," — пронеслось в замутненном сознании. Пространство плыло, контуры предметов двоились. Каждая клеточка тела отзывалась болью.

— Ну, хоть жива, — донесся приглушенный голос Альфы откуда-то сбоку. По интонации было ясно — он лежит рядом.

Осознание произошедшего пришло мгновенно. Она зажмурилась, погружаясь внутрь себя.

"Эмоции отсутствуют," — мысль была холодной, отстраненной. "С того дня что-то изменилось. Я больше не чувствую их власти надо мной."

Воспоминания о сне контрастировали с нынешним состоянием. Там, в глубинах подсознания, эмоции бурлили, жили своей жизнью. Здесь же... Словно что-то внутри больше не сжималось тисками, но вместе со свободой пришла пустота.

"Мое поведение аномально. Отлично от всего, что было раньше," — анализ шел механически, без привычного волнения. "Я была невнимательна. На меня что-то влияет."

— Сумарэль, с тобой все в порядке? — прикосновение Альфы вырвало из размышлений.

Она уставилась в его глаза, и только тут заметила кровь, стекающую по его лицу. Рука сама потянулась к ране.

— Прости, пожалуйста, — взгляд опустился, — не специально.

— Да ничего, главное — ты в порядке, — он улыбался, словно забыв, что она только что сбила его с ног.

"Странно," — мысль была бесстрастной. "Ничего не чувствую. Играю техникой, не душой."

Контраст между тем, что было, и тем, что стало, поражал. Слова находились сами — правильные, уместные, выверенные. Словно кто-то убил дирижера её души, вырвав нечто ценное, но взамен даровав абсолютный контроль.

— Пойдем отсюда, — она окинула взглядом собравшуюся толпу. — Не люблю быть в центре внимания.

Зеваки уже шептались, обменивались многозначительными взглядами. Слухи поползут быстро — это неизбежно. Но пока Альфа смотрел влюбленными глазами, довольный неожиданным прогрессом в их отношениях, она уже просчитывала, как обернуть ситуацию в свою пользу.

Вернувшись в комнату, она немного поухаживала за раненым — ровно столько, чтобы произвести нужное впечатление. А затем деликатно выпроводила его, сославшись на головную боль.

— Поговори с псами-наблюдателями, — попросила она. — И постарайся... минимизировать распространение слухов.

Зная его неуклюжесть в подобных делах, она не питала иллюзий. Скорее наоборот — его попытки только подольют масла в огонь сплетен. Но это тоже можно использовать.

— У вас отношения? — Болтушка не теряла времени даром. Едва за Альфой закрылась дверь, как она уже жаждала подробностей.

Не зря она получила свое прозвище — девушка не переносила тишину, постоянно ища собеседников. Социальное животное в чистом виде. Они были полными противоположностями, но Сумарэль не возражала против такого соседства.

С её навыками общения вряд ли удалось бы узнать многое о группах и людях, проходящих подготовку. Болтушка же справлялась с этой задачей блестяще, особенно после того, как попала под покровительство основной группы. Альфа, зная о болтливости соседки Сумарэль, умело вплетал её в свой круг, наверняка рассчитывая получать информацию.

Вокруг неё выстраивался странный симбиоз. Для Сумарэль это было... любопытно. Попытаться почувствовать себя на их месте — задача невыполнимая. Впрочем, они были молоды, а молодость славится подобными хитросплетениями отношений. Хотя взрослые, как она знала, грешили тем же.

— Голова болит, — она перевела взгляд, ясно давая понять, что желает остаться в тишине.

"Кто я такая, чтобы осуждать?" — мелькнула мысль. "В прошлой жизни я убила собственную мать."

Возможно, именно эта отстраненность создавала то странное притяжение. Она не осуждала. Принимала людей такими, какие они есть. Забавно, как охотно они поддавались манипуляциям, но не могли перенести осуждения или безразличия.

— Если не сложно, принеси воды, — обратилась она к Болтушке, желая выпроводить её.

Та перевела взгляд на Альбрехта: — Я схожу, принесу.

Сумарэль закатила глаза, накрывая лицо подушкой. Даже не видя их лиц, она чувствовала всю палитру эмоций. Когда живешь с кем-то достаточно долго, начинаешь предугадывать реакции даже с закрытыми глазами.

— Ему нельзя, — прошептала она, делая акцент на последних словах. — Люди и так сплетничают. Видели нас втроем.

— Ах, да... Не подумала. Сейчас принесу.

Дождавшись, пока шаги затихнут в коридоре, Сумарэль убрала подушку с лица.

— Расскажи всё, что произошло.

— Особо нечего рассказывать. — Альфред пожал плечами. — Ты просто упала. Я подбежал, пытаясь понять, в чем дело. В мастерской был помощник Альфы — он доложил, и тот пришел.

"Прибежал, скорее," — поправила она мысленно.

— Больше ничего?

Мгновенная заминка. Едва заметная, но достаточная.

— Говори.

— Альфа делал тебе... искусственное дыхание. Или массаж сердца. — Он опустил глаза. — Ты почти не дышала. Это было оправданно.

Она должна была изобразить возмущение, но вместо этого продолжала смотреть на него. "Что-то утаивает."

Интуиция кричала об этом. Она вспомнила свои занятия Плетением, то, как оно начало трансформироваться, обретая новые грани. Не сомневалась — что бы ни происходило в её отсутствие, оно могло быть связано с руной.

Но сейчас листка при ней не было. А первым, кто должен был заметить рисунок, был Альбрехт — учитывая его фанатичное отношение к искусству рун.

"Он не может мне лгать," — мысль билась в сознании, пока она перебирала его реакции.

— Хорошо. Спасибо, — она отвернулась, изображая усталость.

Пойти в мастерскую сейчас было невозможно.

— 9333.

Голос пса звучал безэмоционально.

— Да, — ответила она без энтузиазма, понимая — визит не случаен.

— Выходите. Следуйте за мной.

Подобной команде невозможно было не подчиниться. . Переглянувшись с Альбрехтом, она двинулась за проводником. Направление было предсказуемым — тренировки с проклятой водой не прекращались. В кажущейся случайности выбора людей для процедур крылась своя логика.

Помещение оказалось больше предыдущих. Множество резервуаров выстроились вдоль стен. Шестеро испытуемых уже ждали — кого-то она знала в лицо, кого-то видела мельком. По их виду, по сутулым плечам и потухшим взглядам было ясно — не все здесь по доброй воле. Физическое истощение читалось в каждом движении.

"Информация об обмороке дошла," — констатировала она факт.

Принцип этого места давно стал ясен: слабых проще сломать или отсеять, сосредоточившись на крепких середнячках. Выделяющиеся же, судя по всему, становились обладателями белых повязок. Глядя на собранную группу, вывод напрашивался сам — в ней сомневаются. Хотят проверить на прочность.

— Раздевайтесь. Следуйте процедуре.

Голос исходил из тени — там стоял ответственный за испытания, белая повязка выделялась в полумраке.

Она разделась механически, изучая остальных. Кожа многих пестрела синяками и шрамами — следами предыдущих "тренировок" и "дружеских" спаррингов с остальными. Худые, изможденные тела. Вряд ли они спокойно перенесут погружение.

Человек в белой повязке вышел на свет. В лучах фиолетовых ламп лицо превратилось в зловещую маску. Спутанные кудрявые волосы темного цвета, болезненная бледность кожи. Взгляд скользил от одного испытуемого к другому, словно оценивая товар.

Идеально выглаженная серая форма странно контрастировала с нездоровым видом её обладателя — словно он уделял внимание внешним атрибутам власти, но не собственному телу.

— А ты не робкого десятка, — он подошел ближе, изучая её с ног до головы. — Могла бы продать себя подороже.

Взгляд скользнул по худому телу с профессиональной оценкой.

— Почему ты пришла сюда?

Она не смотрела в глаза, сосредоточившись на незнакомых символах на его нашивке.

— Отыскать нечто большее, чем я сама и мое окружение.

Ложь, разумеется. Но ему нужна была точка опоры для психологического давления — она дала её.

— Твое лицо, — рука легла на подбородок, поворачивая голову, — ничего не выражает.

Он опустился на корточки, заглядывая в глаза.

— Ты мне лжешь, так ведь?

— Может быть.

Сухой ответ. Взгляд в сторону.

— Врать нехорошо, — пальцы сжались сильнее, причиняя боль.

— Я не знаю, почему пришла.

Она подняла взгляд, встретившись с карими глазами мужчины.

— Всё равно лжешь, — улыбка растянула тонкие губы. — Будешь моей любимицей.

Похлопав по плечу, он перешел к следующему.

— Ты дрожишь, — он наклонил голову, изучая испытуемого. — Брось, я же хороший человек, — улыбка стала шире. — Еще и красивый.

Палец скользнул по кудрям, накручивая прядь.

— Боги посылают трудности через своих ангелов тем, кто достоин, — он хлопнул по груди испытуемого. — Ты что, считаешь себя недостойным? Чего дрожишь?

Следующий в очереди — парень, весь в царапинах и ссадинах.

— Вот это уже лучше. Кто тебя так поцарапал? — палец прошелся по свежим ранам. — С кошкой подрался?

Он нажал на синяк и послышался сдавленный стон.

— Посмотри на худышку... Я сказал — посмотри!

Грубый схватив его подбородок, человек в белой повязке повернул голову парня в сторону Сумарэль.

— Готова умереть. Видишь? — Робкий кивок в ответ. — Так чего ж ты дрожишь над своей жалкой жизнью, а?

— Не дорожу, почтенный...

Договорить не дали. Удар в солнечное сплетение сбил с ног.

— Демонстрировать надо, а не языком болтать!

Сумарэль краем глаза наблюдала за псами в черных повязках. На их лицах читалась целая гамма эмоций — от страха до восхищения, от зависти до облегчения, что не они сейчас на месте испытуемых.

Иерархия была очевидна. Черные повязки не имели прав даже по отношению к новобранцам — элемент подчинения и дисциплины. Они ходили тихо, почти незаметно, не вмешиваясь в дела лагеря.

Строгая система существовала на всех уровнях. Как в любой организации, ключевыми были сила и способность добиваться целей. При недостатке силы оставался путь группировок и участия во внутренней политике.

Её испытание будет суровым — это очевидно. Странный человек в белой повязке уже приметил ее как потенциально выгодное вложение. Оставалось пережить то, что последует.

— Измените расстановку. Друг напротив друга. — дал команду странный мужчина в белой повязке.

Механизмы пришли в движение. Резервуары перестраивались из линии в круг. Теперь, погрузившись, испытуемые будут видеть друг друга.

— Пошли! — Команда прозвучала особенно грозно для парня, всё еще пытающегося отдышаться после удара.

Поднявшись на помосты, они услышали:

— Сегодня у нас игра, — он повернулся к оператору пульта и, улибаясь, кивнул. — А то скучновато, вам не кажется?

Его ладони двигались ритмично, словно в танце.

— Вас не вытащат, пока все разом не сдадутся. Это первое правило. Можете постучать по резервуару в знак капитуляции.

Улыбка на его лица стала хищной.

— С другой стороны — если не умрет трое, вас ждет наказание. А какое — секрет.

Человек в белой повязке замер. Душная тишина повисла в воздухе. Никто не решался даже вздохнуть.

— Ах, как-то скучно придумал. Надеюсь, кто-то из вас блеснет. Начали!

Механизмы загудели. Платформы начали опускаться.

назадназад
1 ... 14 15 16
в конецв конец