!Внимание, глава содержит шокирующие сцены/сцены насилия и нецензурной лексики! А также распитие спиртных напитков/ сцены курения. Автор не поддерживает данный образ жизни. Впечатлительным от прочтения рекомендовано воздержаться!
О Боже… Чего?
Я едва подавила приступ накатившего раздражения, и медленно выдохнув внимательно посмотрела на сестру.
-Дорогая, что ты имеешь в виду? Ты такая красивая, молодая, у тебя все впереди…
-Дело не во мне! Точнее, во мне конечно, но не в том что у меня есть, а в том, чего у меня нет. - Почти выкрикнув это, Юля тяжело задышала, будто пробежав длинную дистанцию.
Я видела как сузились ее зрачки, как маленьким бугорком выступила вена на гладком лбу.
Паническая атака?
-Давай немного успокоимся и…
-Все не так! Все неправильно! Почему со мной все всегда так? Я не знаю чего я хочу, и постоянно страдаю, будто ощущая внутри что-то… Что-то плохое. Мне больно, ясно?!
-Ясно-ясно, я и не пыталась…
-Конечно не пыталась… У всех планы, стремления, радость, какие-то мечты, а я… А у меня даже мечты приличной нет! Каждый день я просыпаюсь и смотря в потолок мечтаю умереть именно сегодня!
Я молчала, ожидая продолжения.
-У меня нет друзей. Точнее, нет того, кого можно было бы назвать другом. С девчонками бывает весело, ненапряжно, с ними легче на парах и вообще, но… Но мне некому рассказать что со мной что-то не так.
-Ты не просила маму о психологе? Может тебя так подкосила ситуация с одногрупницей…
-Да я об этом с 13 лет думаю! Думала, может в старших классах школы будет легче, или потом в колледже, думала, если стану популярной или если появится парень… Но легче никогда не становилось. Все только хуже и хуже. Мне ничего не хочется, ничего не интересно, и надеяться больше не на что.
Сестра расплакалась, окончательно потеряв самообладание, она уткнулась в ладони, свернувшись подрагивающим калачиком на полу.
Я смотрела на ее содрогающуюся спину, и не понимала, плакать мне или смеяться.
Может, безумие заразно?
Может, я ещё в далёком детстве заразила эту маленькую девочку своим недугом и теперь ей предстоит пройти все тоже самое что и мне?
-Давай я приготовлю чай? Я понимаю, может звучать глупо, но в таких ситуациях маленькие шажки, которые можно сделать прямо сейчас, намного эффективнее огромных прыжков но запланированных на завтра.
Сестра не слушала, продолжая безутешно плакать.
Что в таких ситуациях делал Марк?
Вздохнув, я пошла за чаем, припоминая где у меня есть теплый плед и есть ли дома хоть что-то шоколадное.
Вернувшись через пару минут с готовым экспресс-набором от депрессии, я аккуратно накрыла плечи сестры пледом, и облокотив на себя ее голову вручила горячую чашку чая, и маленький шоколадный батончик.
-Я… Я-я н-не… - Попробовала оттолкнуть меня сестра, но я настойчиво ей все всучила, приказав жевать и не булькать.
Сестра послушалась, и уже через короткое время слезы прекратились, уступив место хрусту и хлюпанью.
-Замечательно. Хороший трюк, верно? Когда жуешь что-нибудь сладкое, хоть немного и ненадолго, но отпускает. Этого должно хватить чтобы ты успела выговориться.
-Я… Мне так стыдно.
-Ничего. Глупости, я готова слушать столько, сколько потребуется.
-Но, я вроде все сказала.
-Нет, я уверена, это даже не половина всего что тебя беспокоит. Не торопись, я здесь, рядом.
Мы сидели на полу, и я ощущала затылок сестры на своем плече. Чувствовала ее тепло. Другой человек, другая жизнь касалась меня.
Это было необыкновенное чувство.
Я вспоминала маленькую девочку бегающую по дому и вечно лезущую ко мне с просьбами и вопросами, а сейчас эта девушка уже думает о смерти…
Что бы я почувствовала, если бы в один момент вдруг узнала, что ее больше нет?
Мне было бы грустно, больно, я бы страдала? Конечно да, но, почему-то отчётливо понимала, что я это переживу.
Да.
Я смогла бы это пережить.
Как и смерть Киры.
Холодок пробежал по позвоночнику.
Значило ли это, что я бездушна?
Эти люди много значили в моей жизни, очень многое, они были мне семьёй во многих смыслах этого слова. Так почему же я не схожу с ума от горя, от одной только мысли об их утрате?
Я аккуратно погладила сестру по волосам.
И все же, что-то сломалось во мне.
Я горюю о том, что придется отдать собаку, но равнодушна к слезам отчаявшейся сестры.
-Я не знаю как мне жить дальше. Ради чего стараться? Все так скучно, даже игры или развлечения не помогают… Ещё и с мамой всегда была беда. Она никогда меня не слушает. Всегда гнет свою линию, будто есть только ее мир, ее представление обо мне, моей жизни и том как все будет дальше. Все просто… Все просто катится куда-то… День-ночь, день-ночь, понедельник-воскресенье, а, уже лето, и снова встречаем новый год.
Я понимала о чем она, и не знала что добавить. Если такова её жизнь ещё с 13 лет, то впереди все будет лишь хуже. Бедняжка.
-Я словно выпала из жизни. Не существую. Все вокруг суетятся, чего-то достигают, а я просто жду конец этого дня, и все. Иногда… -Сестра болезненно сглотнула. - Иногда я… Ну… В общем я режу себя. Не сильно, не волнуйся! Бедра там, сгиб локтя. А иногда, бьюсь до синяков. И хожу так, выставляя на всеобщее обозрение.
-Зачем?
-Чтобы… Я и сама точно не знаю. Чтобы меня заметили? Спросили что случилось? Чтобы показать, что со мной что-то не так…
-Спрашивают?
-Раньше. Сейчас уже все привыкли.
-И поэтому ты придумала новую историю про болезнь мамы или что-то в этом роде?
-Да.
-Так тебе нужна жалость?
-Нет! Нет! Вовсе нет! Просто.. Я… Я не знаю как правильно сказать это! Просто никто не видит как мне больно внутри! Как я вся горю! Это не оставляет внешних следов о которых спросят! А как мне иначе это… Ну, показать?
-Может просто также как и мне сейчас? Сказать что плохо.
-Всем все равно. Ты первая выслушиваешь. Остальные думают, что это ерунда. Мол, вон, Кристину дома родители бьют, вот это трагедия, а ты-то чего? Подумаешь, грустно ей.
Я вновь погладила девушку по голове.
-Вы сейчас ещё довольно молоды и твоим подругам просто не хватает эмпатии…
-И мне стыдно. Ясно? Стыдно говорить остальным что я не справляюсь.
Мы замолчали.
Я старалась найти хоть какие-то слова помимо раздражающих советов о трудотерапии.
Когда-то, этот раздражающий совет звучал из каждого чайника от старшего поколения. Мол, раньше все пахали и ни у кого депрессий никаких и в помине не было.
Ну да, конечно. Не даром почти в каждой семье есть история о близком родственнике повесившемся в чулане. А ведь действительно, времени на саморефлексию не было. Значит что? Значит не стоит обращать внимания на грусть, на плохое самочувствие, необходимо доводить себя до ручки, а там: слабый - умрёшь, сильный - выживешь.
Вот такая вот мудрость старших.
-Знаешь, сейчас, наверное у тебя самый трудный период, когда ты уже взрослый, много чего понимаешь, но все равно маму слушаться приходится. Это тяжело. Но это пройдет. Дождись момента когда сможешь взять жизнь в свои руки, жить где хочешь, заниматься чем пожелаешь, а уже потом и решай, нужна ли тебе такая жизнь. Ладно? Только… Только не сдавайся сейчас. Ок? Если очень трудно, и невыносимо больно… Ну, справляйся как можешь. Я даже не буду отговаривать тебя самистязаться (я не стала уточнять почему). Просто дождись наступления СВОЕЙ жизни.
-А если и тогда все будет хреново?
-Ну, тогда уже мы решим как быть дальше, согласна?
Юля изобразила грустное подобие улыбки и кивнула.
-Вот и умница. - Я поцеловала ее в макушку. - Хочешь сегодня остаться у меня? Фильм посмотрим, или погуляем…
-Нет, я вернусь домой. Если повезёт, мама не заметит что я уходила, если нет… Ты подарила мне надежду. Спасибо.
-Всегда пожалуйста. Если вдруг что, пиши, звони, я отвечу. Даже если просто нужно поныть. Осуждать не буду, обещаю.
Юля не ответила, лишь благодарно обняла.
Я понимала что что-то сделала неправильно в этом разговоре. Что ничем толком не помогла и вообще поступаю безответственно опуская ее крики о потере смысла жизни и смерти, о порезах и враньё.
Грамотный взрослый настоял бы на враче, он бы не бросил все на самотёк, обрекая девочку просто ЖДАТЬ. Но… Может из-за собственного опыта, или безразличия, я просто поступила так, как мне было проще. Оставаясь в ее глазах “хорошей”.
Может она когда-нибудь вырастет и все мне припомнит, но, это будет не сегодня, а значит, пока можно об этом не переживать.
До боли знакомый скрежет железной двери гаража сменился гулкой тишиной.
Я подсветил себе фонариком телефона и нашарил включатель, заставив длинные, офисного вида лампы, нехотя, будто сопротивляясь, замигать, прежде чем осветить заставленный хламом знакомый гараж, холодным, безжизненным светом.
Да… Тут многое изменилось.
Я перетаскал сюда довольно много вещей сверху, образовав подобие небольшого лабиринта, ведущего к правому заднему углу, помещения. Там было что-то вроде кармана, в котором, окружённая со всех сторон высокими спинками шкафов, стояла большая, собачья, железная клетка, внутри которой сидела сгорбившись маленькая женская фигурка.
Подойдя к ней ближе, я присел у самых прутьев, осторожно дотронувшись до изможденного, худого лица.
Голова была запрокинута вверх, глаза болезненно сощурены, от долгого пребывания в темноте, зрачки бесцельно блуждают по потолку и стенам, лопнувшие от сухости губы что-то нервозно бормочут, при этом не исторгая ни звука.
-Эй, привет красотка, соскучилась?
Кира, будто впервые увидев меня, вздрогнула, ее зрачки сфокусировались, и в них, наконец, появилось осмысленное выражение.
-Пить… - Тихо прошептала женщина.
Я протянул ей картонный стаканчик с горячим кофе в который предусмотрительно воткнул пластиковую трубочку.
Аккуратно обхватив ее губами, женщина сделала несколько быстрых, жадных глотков. Закашлялась, поперхнувшись, но вновь жадно прильнула к напитку.
-Не привыкай к кофе, в твоём состоянии это весьма опасный напиток, если бы мне не требовалось быстро привести тебя в состояние пригодное для осмысленного разговора, я бы ограничился водой. К слову, я тут ещё принес батончики протеиновые, нам же нужно здоровое питание, верно? - Ухмыльнулся я, кивнув на целлофановый пакет полный воды и снеков, а также большую пачку подгузников для взрослых и влажных салфеток.
Это стало уже почти рутиной, даже не вызывало отвращения. Почти не вызывало.
Обтирание грязного, потного тела, смена вонючего подгузника, кормление и помощь с затекшими конечностями…
Все это просто утомляло.
Кира покорно выполняла любые мои команды, и я был искренне горд своими успехами в ее воспитании.
Вначале, как только она попала сюда, был болезненный период адаптации, тяжёлый для нас обоих.
Она не желала подчиняться, не собиралась идти на компромиссы, она буйствовала и качала права.
Калечить ее было нельзя, ведь я решил для себя, что ее роль будет куда важнее чем просто предупреждение для этого напыщенного ублюдка Марка.
Он наверняка что-то заподозрил, но доказать не сможет ничего, при этом не выдав своей роли в данном происшествии.
Скорее всего, он сейчас больше всех молится о том, чтобы Кира поскорее сдохла, ну или просто больше никогда не объявлялась в его жизни, ведь иначе, придется поведать всем, всему миру, и своей новой, молодой беременной малышке о ТОМ САМОМ вечере.
Я злобно ухмыльнулся.