-Привет, это я. -Раздался слабый голос сестры.
-Ты как? По голосу что-то не очень…
-Нет, нет, все хорошо, просто вчера был насыщенный день.
-Правда? Расскажешь?
Я обернулась на Олега.
Тот сидел за столом и внимательно смотрел на меня, словно оценивая, словно… Любуясь?
Да ну, бред какой.
Заметив мой взгляд, он отсалютовал мне надкушенной гренкой и улыбнулся.
Я нахмурились.
Совершенно не понимаю этого мужчину. Он должен был рассердиться на меня, расстроиться и уйти, а он…
-...Хороший был фильм, я впервые ходила одна, представляешь?! Сначала было немного стремновато, все вокруг компаниями, а я одна, но потом просто решила что если кто-то должен быть жалким, то почему не я?
-Ты вовсе не жалкая! На мой взгляд это смелый поступок.
-Пойти в кино?
-Нет, переступить через себя, сделать то, что тебе не свойственно, что-то требующее мужества.
-Ах вот оно… Ну, наверное. А потом я пошла гулять, гуляла долго, почти до 12. Домой пришла и мама меня чуть не убила. -Юля рассмеялась. -Забавно, да? Чем сильнее она держит нас с сестрой, тем больше мы от нее хотим сбежать.
-Тетя весьма… Сложный человек, винить вас за ваше желание было бы странно.
-Это ты мне-то говоришь? Мама не сложная, она очень простая. Нужно делать то что она говорит и тогда будешь в шоколаде, но стоит хоть раз пойти против…
-Многие в этом мире именно такие люди. К этому можно либо приспособиться, либо вечно воевать.
-А каково тебе было съехать от нас? Когда ты стала жить с Марком? Наверное сразу такой кайф.
Я настороженно смотрела на Олега все ещё дожовывашего свою гренку.
Стоило ли говорить все это при нем? Хотя он сам хотел сблизиться.
-Первый раз я съехала от вас в психиатрическую клинику, если помнишь.
Я пристально смотрела на мужчину сидящего напротив меня.
Видела как он напрягся, как его левая рука, до этого спокойно лежащая на колене сжалась в кулак, видела как расширились зрачки. Он старался не выглядеть поражённым, но на долю секунды не сдержал поднявшиеся брови.
-..Ясно конечно, но ты же поняла что я имела в виду?
-Конечно ясно. Переехав с Марком, первое с чем я столкнулась это с отсутствием денег. Работая прислугой в месте, что считается довольно престижным, волей- неволей сталкиваешься с человеческим пренебрежением. Ты знаешь нашу семью, я никогда не была особо бедной, но и о богатстве речи никогда не стояло. И после смерти родителей, и переехав к тете и съехавшись с Марком, моих возможностей всегда хватало лишь на повседневную жизнь, на форс мажоры вроде порванных кроссовок приходилось копить, и иногда по нескольку месяцев. А тут вдруг попадаешь в мир, где люди не считают твою зарплату даже за карманные деньги для своих детишек.
-Почему ты никогда не просила у мамы?
-Тетя всегда четко ставила границы между нами. Хоть она и пыталась быть доброй, и понимающей и… Но у нее были собственные взгляды на мое воспитание.
На той стороне как-то странно засопели в трубку.
-А что будет сейчас? Вы разводитесь с Марком, и что будет с тобой теперь?
-Я ещё не знаю. -Честно ответила я. -Может быть перееду отсюда в другой город, может устроюсь куда-нибудь в тихий уголок, и проживу так, будто меня нет…
Я отвернулась к окну и зажгла сигарету.
Достаточно ли Олег услышал чтобы возненавидеть меня? Чтобы проникнуться презрением и уйти?
-Как-то грустно.
-Жизнь редко бывает веселой. И все всегда идёт не так как нужно.
-Ты ненавидишь нас?
-Что? С чего бы?
-Ну, мы ведь тоже богатые.
-Дорогая, дело не в богатстве. Дело в отношении к людям. Богатые люди, особенно никогда не вкушавшие на вкус бедности, начинают чувствовать себя исключительными, лучше чем все остальные. Проблемы остальных, их боль и неудачи они воспринимают как что-то неважное, как мышиную возню и что-то само собой разумеющееся. У кассирши устылый вид и заплаканные глаза? Как можно так себя вести на людях, только настроение испортила. Доставщик заикается и у него тик? Как его вообще взяли на работу, нужно жаловаться. Официантка упала с подносом у моих ног? Вот криворукая, пусть извиняется за испачканные ботинки.
-Это все как-то чересчур. Такое в реальности не бывает…
-Бывает и много хуже.
-Но не все ведь такие!
-К сожалению все, это профдеформация всех власть имущих. Просто, кто-то может это спрятать за вежливой улыбкой, а кто-то выплеснет наружу.
-Ну приведи хоть один реальный пример. Ты ведь сказала что сталкивалась с этим!
Я осторожно сделала затяжку готовясь к тому что собиралась рассказать.
-В отеле остановилась семья моей хорошей знакомой, бывшей одноклассницы, ещё из моего родного города. Когда она увидела меня -сразу узнала, улыбалась, попросила пообедать вместе. Я спросила у начальницы и та разрешила ненадолго. В общем, мы общались, смеялись, вспоминали прошлое все было довольно мило. К нам подошёл мой… -Я запнулась. - Мой бывший коллега. Он был официантом. Тоже присел к нам, мы общались. И когда нужно было расходиться, она дала нам чаевые. Обоим. Сказала что рада была поболтать и благодарна за отведенное время. Антон… Знакомый, спросил в шутку, почему так мало, и она ответила что больше мы не заработали. Он спросил, а как заработать, она сказала вот если бы вы поцеловались.. Я сказала что за это и двойных чаевых мало, попробовав перевести все в шутку. Тогда она спросила цену. Я шутила, но одноклассница стала реально пытаться купить для себя развлечение. Стала предлагать всякие странные вещи и пытаться их оплатить. Вроде как съесть салфетку. В итоге, друг… Знакомый тоже больше не смеялся. Он послал ее, и что-то сказал управляющей, в итоге, нас больше не пересекали.
Аня молчала.
-Знаю, это не то чтобы прям унижение, но таких случаев было довольно много, мужчин, что пытались купить с помощью сальных намеков и подарков, женщин, что презрительно отворачивались в ответ на вежливое приветствие. Поверь, это не редкость. Деньги действительно портят людей, хотя не знаю были ли они до этого хорошими.
-Думаешь Марк тоже из-за денег?..
Я вздохнула.
-Я не знаю. Деньги, кризис или ещё что. Я могу лишь предполагать, но у этой девочки, Лии, насколько я знаю, очень богатые родители.
-Я не такая.
-И надеюсь никогда не станешь.
Я почувствовала как меня сзади нежно обняли за талию.
-Они все дураки, а ты хорошая. -Раздался тихий шепот в свободное от телефона ухо.
Я улыбнулась, пытаясь сдержать накатившую грусть.
-Я перезвоню позже, ладно? -И не дожидаясь ее ответа, положила трубку быстро обернувшись к Олегу.
Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего.
-Не нужно меня жалеть…
-А мне не жалко.
-И сочувствовать.
-Не дождешься.
-И…
-Ничего, все хорошо. -Мужчина обнял меня, утопив в теплых, крепких объятьях.
Я прижалась носом к его груди , не имея возможности вырваться, и тихонько заплакала.
-Это не потому что мне грустно…
-Я знаю.
-Это просто эмоции…
-Я понимаю.
Он гладил меня по голове. Осторожно, мягко.
-Если ты захочешь уйти после такого…
-Почему я должен уйти?
-Ну… Я сумасшедшая, нищая, сирота, а ещё разведенка и… И у меня не может быть детей.
От последней моей фразы его рука немного дрогнула, но он продолжил мягкие поглаживания.
-Я уже не мальчик, а испугаться чужих шрамов может лишь незрелый слюнтяй. У нас у каждого есть своя история, свои потери и своя боль. И… Я тоже разведен. У меня 2 сына… Точнее… Точнее один сын. Мой младший… В общем, его больше нет. -Теперь голос Олега дрогнул. -Из-за этого мы развелись с женой -не могли больше смотреть друг на друга, все жили в той трагедии и… Я знаю какого это сходить с ума. Я не брошу тебя лишь потому, что жизнь нанесла тебе несколько ударов сильнее чем другим. Это не жалость, не сочувствие, это… Это восхищение. Я восхищаюсь тобой. Тобой, такой маленькой и хрупкой, что прошла этот путь и пришла ко мне такой. Не озлобленной, не циничной, не расчётливой, а такой… Человечной. Пусть и немного закрытой и депрессивной.
Олег отстранился и осторожно вытер мне лицо.
Я уже не скрываясь плакала.
Откуда в нем столько сочувствия ко мне? Почему он говорит такие слова? Неужели я достойна чего-то похожего?
Восхищение? Мной?
У него умер сын, и он такой весёлый, такой добрый а я… И он восхищается мной?
-А теперь давай выгуляем твою Экви, иначе, кажется, она скоро прервет этот трогательный момент совершенно не трогательным запахом, и всем что к нему прилагается.
Я кивнула и постаралась улыбнуться.
-Теперь, ты точно от меня не отвертишься. -Олег наклонился и нежно поцеловал меня в макушку.
-А вообще, душа требует движения. Как на это смотришь? Может быть съездить куда-нибудь в горы? Или, может, на озеро?
Я поразилась его интуиции, ведь действительно собиралась вскоре поехать в поход с сестрой.
-Эм… Может хочешь с компанией моей сестры на кемпинг? Я давно хотела предложить…
-А. Так это судьба, раз так, то у меня нет права отказаться. -Весело пошутил он.
Я сидел на стуле у кровати, сложив руки на коленях, и ждал.
Прошло около 2 недель, как я забрал Киру в съемную квартиру, пожиная плоды своей невнимательности.
В первое время она отлично справлялась и с холодом и с темнотой и с отсутствием нормального питания, но вечно, разумеется, это продолжаться не могло. Ее иммунитет дал сбой, и вот, мы имеем то, что имеем.
Я вздохнул и откинулся назад, пнув кровать на которой она лежала.
Она конечно иногда приходила в сознание, но это скорее было горячечным бредом, нежели реальным пробуждением. Лихорадка то спадала, то вновь возвращалась с удвоенной силой, пару раз мне казалось, что я ее потеряю.
Обтирая ее полотенцем, я поражался жару ее тела, никогда не думал, что чужая кожа способна так обжигать.
Кира лежала неподвижно уже несколько часов, никаких метаний, дыхание ровное, но поверхностное, веки чуть подрагивали. Я давал ей антибиотики, которые удалось достать без рецепта, и теперь оставалось только ждать, когда организм начнёт справляться. Или не начнёт — тогда пришлось бы искать другие способы.
Разумеется, следовало проколоть что-нибудь посерьёзнее, а не ограничить дело одними таблетками, но организм был сильно ослаблен, и я не знал переживет ли она те дозы, что советовали в интернете. Я же не врач.
И все же, я не сомневался что она выживет.
Она была слишком упрямой, слишком сильной, чтобы умереть вот так просто. Не после того что она пережила.
Я вздохнул.
Жар спал ещё утром, и мне казалось, что именно сегодня она должна очнуться. Хотя, возможно, я так отчаялся (задолбался) что начал принимать желаемое за действительное.
И вот, она пошевелилась.
Я увидел, как дрогнули пальцы на одеяле, как напряглись плечи. Она пыталась открыть глаза — и не могла, будто веки приклеились к глазным яблокам.
Я не торопился помогать. Интересно было наблюдать, как она будет выбираться из беспамятства -медленно, тяжело, и с хрипом.
Наконец, открыв глаза она увидела меня, и теперь не с ужасом, почти с облегчением, ее тело обмякло.
-Забавно, не любишь быть одна? -Поинтересовался я с улыбкой.