— …На этом церемония прощания с Цянь Сяомэй окончена. Благодарим всех за теплое напутствие.
После этих слов Чэнь Мяо направился к родителям Цянь Сяомэй.
Взглянув на безутешную мать девушки, Чэнь Мяо перевел взгляд на ее отца.
— Господин Цянь, пора переходить к кремации.
Услышав это, мать Цянь Сяомэй разрыдалась еще сильнее.
Отец передал плачущую жену родственникам и кивнул Чэнь Мяо.
— Что ж… пойдемте.
Чэнь Мяо кивнул, подал знак носильщикам гроба и повел людей за собой.
Под пристальными взглядами присутствующих гроб с телом Цянь Сяомэй подняли и вынесли через боковую дверь траурного зала. Родственники последовали следом.
От траурного зала до крематория было недалеко – если идти одному, Чэнь Мяо добрался бы минуты за две.
Но в траурной процессии этот путь растянулся на все пять.
Дойдя до крематория, Чэнь Мяо попросил остальных родственников подождать на улице, а сам зашел внутрь вместе с родителями Цянь Сяомэй и еще несколькими близкими людьми.
Внутри он попросил их обождать, а сам взял подписанное отцом согласие на кремацию, свидетельство о смерти и другие документы и направился к крематору старику Юю.
Все документы проверили заранее, но перед самой кремацией полагалось соблюсти формальности.
Пусть процедура и казалась хлопотной, она служила дополнительной страховкой.
В противном случае любая ошибка обернулась бы катастрофой.
Старик Юй – щуплый мужчина лет пятидесяти с лишним по имени Юй Хуаньшуй – был человеком вполне дружелюбным.
Разумеется, к такому выводу Чэнь Мяо пришел лишь после двух лет совместной работы.
Посторонний же человек, взглянув на его каменное, лишенное эмоций лицо, почувствовал бы лишь гнетущее давление.
— Все в порядке, я пошел разогревать печь. — Оставив документы, старик Юй направился к кремационной печи.
Вернувшись, Чэнь Мяо предупредил родителей Цянь Сяомэй, после чего рабочие переложили тело девушки из деревянного гроба в картонный и установили на стальную раму перед входом в печь.
Увидев это, мать Цянь Сяомэй разрыдалась с новой силой.
— Дайте мне взглянуть на Сяомэй еще разок, только один разок.
Чэнь Мяо не стал мешать и позволил родителям подойти ближе.
Обещанный «один разок» затянулся на добрых пять минут.
Лишь когда Чэнь Мяо мягко вмешался и увел их, они смогли оторваться от тела.
После того как Чэнь Мяо скомандовал «Начинаем», транспортер плавно потащил стальную раму внутрь печи.
Раздался глухой стук закрывающейся заслонки, и сквозь смотровое окошко люди увидели бушующее пламя.
Кремация – процесс небыстрый.
Это в кино все заканчивается одной склейкой кадров.
Печь работала без остановки целых два часа, прежде чем гул наконец стих.
Но на этом все не закончилось.
Останки должны были остывать еще полчаса, чтобы никто не обжегся.
Следующий шаг был Чэнь Мяо хорошо знаком, но родители Цянь Сяомэй о нем не догадывались.
Полагаясь на свой опыт, Чэнь Мяо посоветовал отцу увести жену на улицу.
Тот спорить не стал и попросил увести убитую горем супругу.
Спустая полчаса старик Юй вышел из подсобного помещения, открыл печь и выдвинул поддон с остывшим прахом.
Затем он смел все в сито, чтобы отсеять крупные осколки костей.
После этого старик Юй пересыпал несгоревшие кости в плотный мешок, достал инструмент и принялся методично крошить их прямо через ткань!
Вообще-то эту работу должна выполнять встроенная дробилка в самой печи, но крематор в Похоронном бюро «Тяньмэнь» купили девять лет назад, да и тогда дядя брал его подержанным.
Если бы не регулярное обслуживание и установленная дядей система очистки дымовых газов, печь давно бы опечатали за несоответствие экологическим стандартам.
Вот и приходилось крематору дробить кости вручную.
В тишине раздавался отчетливый хруст ломающихся костей.
Чэнь Мяо искоса взглянул на побледневшего отца Цянь Сяомэй и мысленно вздохнул.
Огонь в печи пожирает плоть безжалостно, но этого хотя бы не видно.
Здесь же старик Юй прямо на глазах у отца перемалывал останки его дочери.
Стоило лишь на секунду представить себя на его месте, чтобы понять, какую муку он испытывал.
Именно поэтому Чэнь Мяо и попросил мать девушки выйти.
Минут через десять старик Юй развязал мешок, высыпал измельченный прах в металлический лоток и посмотрел на Чэнь Мяо.
Чэнь Мяо все понял и повернулся к отцу девушки:
— Господин Цянь, подайте, пожалуйста, урну.
Мужчина на мгновение оцепенел, но затем протянул купленную здесь же урну для праха, в которую старик Юй аккуратно пересыпал костную муку.
Наклеив на внутреннюю сторону крышки бирку с личными данными Цянь Сяомэй, старик Юй бережно передал урну отцу.
Дальше была очередь Чэнь Мяо.
— Мы пойдем, старик Юй, — попрощался он.
Чэнь Мяо повел отца покойной в административный зал для оформления свидетельства о кремации.
Поскольку семья Цянь не планировала оставлять прах в колумбарии похоронного бюро, а для захоронения наняла других людей, на этом все процедуры в Похоронном бюро «Тяньмэнь» для них завершились.
…
Стоя на крыльце административного здания, Чэнь Мяо проводил взглядом уезжающих родственников, после чего достал из кармана белый конверт, который ему незаметно сунул отец Цянь Сяомэй.
Поначалу Чэнь Мяо никак не мог привыкнуть к этой негласной традиции. Но когда его предшественник – старый похоронный распорядитель – объяснил, что отказ от денег родные покойного могут счесть за неуважение, он смирился с этим правилом.
Изменить укоренившиеся порядки Чэнь Мяо был не в силах, а потому просто старался выполнять свою работу как можно лучше.
Спрятав конверт в карман, он развернулся и направился на второй этаж, где располагался кабинет его дяди.
— Дядя, ты звал меня? — Спросил он, войдя.
— Да, присаживайся, — отозвался Чэнь Вэйи, поднимаясь из-за стола. Он устроился на диване и принялся заваривать чай.
— Как все прошло? Без накладок?
— Да, родственники Цянь Сяомэй оказались понимающими людьми. Все прошло без происшествий.
— Вот и славно.
Чэнь Вэйи налил племяннику чаю и спросил:
— Саньшуй, а что ты думаешь о нашем похоронном бюро?
Чэнь Мяо сделал глоток, смачивая пересохшее за несколько часов работы горло.
— Да вполне нормально.
— Ха-ха, говори уж как есть, — усмехнулся Чэнь Вэйи.
Чэнь Мяо посмотрел на него:
— Дядя, ты переживаешь из-за похоронного центра «Фушоу» на севере города?
Чэнь Вэйи покачал головой.
— Переживать толку мало. Мне просто интересно твое мнение.
Немного подумав, Чэнь Мяо ответил:
— Если не гнаться за сверхприбылью, то доходы нашего бюро для такого захолустья, как уезд Тяньмэнь, вполне приличные.
— И в чем же это выражается? — Поинтересовался дядя.
— У «Фушоу», конечно, оборудование новее и спектр услуг шире, но и ценник там кусается.
— В нашем уезде далеко не каждая семья может позволить себе пышные похороны. Некоторым нужна обычная кремация без излишеств.
— И они точно не побегут в «Фушоу». Эту часть клиентов конкуренты у нас не переманят.
— К тому же наше похоронное бюро расположенно в отличном месте! Вокруг горы и вода – идеальный фэншуй. Те, кому это важно, выберут нас, чтобы проводить близких в последний путь или оставить прах в колумбарии, а не поедут на пустырь в северной части города, где стоит этот «Фушоу».
— Так что если мы сами крупно не опростоволосимся и не испортим репутацию, поток клиентов опустится до определенной планки и на этом стабилизируется.
— Потому я и говорю, что дела идут неплохо… Хотя, конечно, с прошлыми временами не сравнится.
Выслушав рассуждения Чэнь Мяо, Чэнь Вэйи довольно заулыбался.
— Толково мыслишь. Видно, что ты не просто протираешь здесь штаны, а присматриваешься к делам.
Чэнь Вэйи поставил чашку и пристально посмотрел на племянника.
— Раз так, Саньшуй, хочешь занять место директора?
— Э-э… что?
Чэнь Мяо обомлел.
— Я? Директором?
…