«Не знаю почему, но сегодня вечером я не находил себе места».
«Чтобы как-то отвлечься, я решил подменить Тан-гэ на ночном дежурстве. В холодильнике мне всегда легче обрести покой».
«Уходя, я прихватил с собой ритуальные принадлежности: в конце концов, под этой крышей ночью я буду не один».
«Внутри мне и впрямь полегчало. Наверное, дело в прохладе».
«Ближе к полуночи я начал замерзать. Попытался настроить кондиционер, но это не помогло. Даже когда я полностью выключил его, теплее не стало».
«Тогда я посмотрел на дверь холодильной камеры. Вдруг ее забыли закрыть и сквозняк тянет оттуда?»
«Подойдя ближе, я убедился, что ошибся – дверь была плотно заперта. Но возле нее мороз ощущался еще сильнее».
«Испугавшись, что холодильник сломался, я потянул ручку на себя и шагнул внутрь».
«На полу повсюду поблескивали лужи. Вода текла прямо из ячеек!»
«В полночь я утонул прямо посреди комнаты».
Взгляд на часы.
23:51.
Девять минут до конца.
Чэнь Мяо не стал раздумывать, почему книга молчала, когда они открывали ячейку вместе с Тан Жуем.
На размышления времени не оставалось.
Он распахнул дверь в холодильную камеру.
Пол был сух.
Не тратя драгоценные секунды на столик, он расставил курильницу и подношения прямо на кафеле у ячейки Ли Шилэй.
Прошло еще две минуты.
Он открыл книгу, но даже не посмотрел, изменилась ли запись во второй главе.
Сейчас перед ним стояла одна задача.
Зажечь благовония.
Достав из инвентаря книги четыре палочки благовоний, он чиркнул спичкой.
Когда он сбил пламя и над углями поплыл первый дымок, часы показывали 23:55.
Пять минут. Он немного перевел дух.
Поднялся, отвесил поклон и водрузил палочки в курильницу.
На этот раз он не собирался покорно ждать, пока они догорят сами, как это было со стариком Ваном.
За пять минут они не успели бы истлеть до конца. Он не знал, сработает ли недогоревшее благовоние, и потому решил пустить в ход другое средство.
Заученные за последние дни слова сами всплыли в памяти.
Близнецы утонули, а значит, их смерть была несчастным случаем. Тут требовалась «Формула призыва истины для снятия обид» – заклинание, избавляющее от злобы тех, кто погиб насильственной или случайной смертью.
И Чэнь Мяо заговорил, чеканя каждое слово:
— Да рассеется ныне скорбь и привязанность мятежной души…
Едва прозвучали первые звуки, как угольки на четырех палочках вспыхнули ярче.
Чэнь Мяо немного приободрился.
Собрав волю в кулак, он продолжил:
— Чистый аромат Цзянчжэнь упокоит твой дух…
Тление пошло быстрее прямо на глазах.
— Обиды растают, и сгинет греховная карма…
Дым от полусгоревших палочек вдруг стянулся со всех углов комнаты и плотным коконом обвил Чэнь Мяо.
Скрытый серой пеленой, юноша выдохнул последние слова:
— Ступай же в чертоги вечного блаженства на Востоке!
Когда «Формула призыва истины для снятия обид» отзвучала полностью, его голос приобрел странную, неземную глубину.
И в тот же миг палочки мгновенно истлели до самого основания.
Весь этот густой дым устремился к ячейке Ли Шилэй и просочился внутрь сквозь щели в металле.
Не раздалось ни криков, ни отчаянного стука изнутри.
Лишь по стыкам дверцы выдуло несколько капель темной воды.
Чэнь Мяо очень хотелось заглянуть внутрь и посмотреть на тело девочки, но он сдержался. Вместо этого он раскрыл книгу на второй главе.
Запись изменилась.
«…»
«Ближе к полуночи я начал замерзать. Попытался настроить кондиционер, но это не помогло. Даже когда я полностью выключил его, теплее не стало».
«Тогда я посмотрел на дверь холодильной камеры. Вдруг ее забыли закрыть и сквозняк тянет оттуда?»
«Собравшись проверить, я вспомнил про ритуальные принадлежности, которые принес с собой».
«Входить без подношений было бы непочтительно».
«Поэтому я взял коробку с благовониями и направился туда».
«Дверь была заперта, я ошибся. Однако рядом с ней мороз ощущался еще отчетливее».
«Испугавшись поломки, я вошел внутрь, но с техникой все было в порядке, и я перевел дух».
«Должно быть, на улице просто похолодало».
«Раз уж пришел, я заодно разложил подношения для той, что покоилась здесь, и зажег четыре отличные палочки. Собравшись уходить, я вспомнил, как погибла эта бедняжка».
«Она утонула – какая несчастная судьба. И я прочел над ней формулу, которую когда-то где-то заучил».
«И тут случилось чудо: благовония сгорели в один миг, а весь дым без остатка втянулся в ячейку!»
«Я не знал, хорошо это или плохо, и поспешил убраться оттуда».
«Кажется, после этого холод отступил».
«На следующую ночь в полночь я утонул в собственной постели».
Чэнь Мяо застыл, глядя на последнюю строчку.
Завтра ночью смерть все равно придет за ним?
И теперь он утонет уже не в холодильнике, а в общежитии?
Получается, «Формула призыва истины для снятия обид» не сработала?
Нет, быть не может!
Даже если заклинание дало осечку, благовония из лавки не могли пропасть даром.
Да и то, что творилось с дымом, явно указывало на успешный ритуал.
В голове воцарился сумбур. Чэнь Мяо опустился на пол, скрестив ноги, и попытался разложить все по полочкам.
Активировано состояние Ледяного Сердца!
«Для начала: благовония и „Формула призыва истины для снятия обид“ определенно сработали, иначе текст бы не обновился».
«Но моя гибель не отменилась, а лишь отодвинулась на сутки».
«Способ убийства тот же – утопление. Значит, меня убьет та же сущность, и ниточка все еще тянется к девочке в ячейке».
«Вывод напрашивается один: благовоний и силы „Формулы призыва истины для снятия обид“ не хватило, чтобы упокоить или уничтожить эту тварь до конца. Она зализала раны и завтра вернется».
«Если я просто повторю обряд завтра, решит ли это проблему? Или я снова лишь выторгую себе еще один день?»
«У меня осталось всего два инь-дэ – этого хватит лишь на восемь палочек. С такой тактикой я рано или поздно все равно протяну ноги».
«Значит, нельзя ждать до завтра. Бить надо прямо сейчас, пока враг ослаблен!»
«Мало одной порции – добавим еще!»
Чэнь Мяо открыл лавку.
На странице проступили очертания четырех благовонных палочек, но он не спешил забирать их. Положив книгу на пол, он поднялся на ноги.
Раз сегодняшняя угроза миновала, сейчас ему ничего не грозит.
Он подошел к ячейке и повернул рукоять.
Скрежет…
Носилки со скрежетом выдвинулись наружу.
Чэнь Мяо должен был увидеть, что произошло с телом Ли Шилэй.
Носилки медленно выдвигались. Первым показалось лицо Ли Шилэй – ее глаза были открыты, и в пустом остекленевшем взгляде не было и намека на жизнь.
Сердце Чэнь Мяо пропустило удар.
На миг ему показалось, что книга безбожно соврала.
Но время шло, оцепенение спало, а вокруг по-прежнему царила тишина. Он понял, что просто сам себя напугал.
Облегченно вздохнув, он отвел взгляд.
Разбираться, почему у трупа открылись глаза, ему не хотелось.
В мире, где водятся призраки, открытые глаза покойника – сущая ерунда.
Он выдвинул носилки до половины, обнажив тело девочки по пояс.
Немного подумав, задвигать ее обратно он не стал.
Вместо этого он поднял курильницу с пола и водрузил ее прямо на носилки, у самой головы усопшей.
Так обряд должен быть куда действеннее.
Вот только кланяться на этот раз Чэнь Мяо не собирался.
С вежливостью покончено.
Время переходить к делу.
Зажечь благовония, вставить в песок.
Когда над курильницей снова поднялся сизый дым, он начал читать другое заклинание.
На этот раз вместо «Формулы призыва истины для снятия обид» он выбрал совершенно иные слова.
«Формула призыва истины для подавления демонов» – средство против злобных духов и засилья темных сил. Зажги благовоние Цзянчжэнь, дабы изгнать скверну и усмирить зло!
…
В магазине «Разрезающий Инь и Ян».
Чжун Фа хмуро смотрел на сгоревший талисман сбора инь на груди Ли Шижуй.
— Да что происходит? — Пробормотал он.
Только что он наблюдал, как собранный руной холод вливается в талисман единения, как вдруг из него рванула волна испепеляющего жара.
Эта сила использовала иньскую энергию как фитиль и в мгновение ока спалила руну сбора инь дотла!
С подобным Чжун Фа сталкивался впервые.
— В «Тяньмэнь» что-то пошло не так?
Он задумчиво уставился на серую кучку пепла.
Насколько он знал, в этом похоронном бюро не водилось мастеров его круга.
— Неужели я кого-то упустил?
Он вспомнил случай с Цянь Сяомэй.
Возможно, тогда погиб всего один человек вовсе не потому, что злости духа не хватило. Просто кто-то вмешался и спутал ему карты.
Поняв это, Чжун Фа решил приберечь оставшиеся руны сбора инь.
Он готовился завтра лично наведаться в Похоронное бюро «Тяньмэнь» и разузнать, что за умелец объявился на его территории.
Врага нужно знать в лицо, иначе все его планы пойдут прахом.
С этими мыслями Чжун Фа потянулся к губам Ли Шижуй, собираясь извлечь талисман единения.
Но стоило ему сделать пару шагов, как он принюхался.
— Запах благовоний?
Он нахмурился. Что-то было не так.
Аромат из главного зала не мог ощущаться в боковом приделе столь отчетливо. Этот дым пах совсем иначе.
Дурное предчувствие кольнуло сердце, и он резко протянул руку к лицу Ли Шижуй.
Но в ту же секунду изо рта девочки хлынули клубы густого дыма.
Стоило пальцам коснуться дымного облака, как его обожгло, словно раскаленным железом.
Чжун Фа с шипением отдернул руку и покачнулся, отступая на несколько шагов.
Плевать на ожог – все его внимание было приковано к дыму, валившему из мертвой девочки.
Вдруг до его ушей донесся едва различимый шепот.
Он сделал пару шагов навстречу.
Бормотание становилось все отчетливее:
— Ярый свет озаряет Восток… Пред огнем Цзянчжэнь сонмы бесов бегут… Всякий дерзкий дух обратится во прах… Сила грозная вечно хранит от невзгод!
Не успел Чжун Фа толком разобрать слова, как дым резко втянулся обратно в тело Ли Шижуй.
Раздалось громкое шипение.
Иньская энергия, окутывавшая останки девочки, испарилась без следа.
В ужасе Чжун Фа наблюдал, как остатки дыма выплывают из комнаты и тянутся вглубь дома, к его спальне.
Лицо его перекосило от страха. Он бросился вдогонку.
Но не успел сделать и трех шагов, как из коридора донесся истошный, полный муки вопль.
Кха!
Одной струей выплеснулась темная кровь прямо на паркет перед дверью.
Глаза его закатились, и он без чувств повалился на пол.
…