Чэнь Мяо включил компьютер и нашел архив записей с камер видеонаблюдения.
Всего в здании было четыре камеры: у входа, позади здания, в офисной зоне и в помещении с холодильными шкафами.
Он открыл запись из холодильной комнаты и отмотал на позавчерашний день – именно тогда привезли тела близнецов.
Но тут же передумал и перескочил на сегодня, на двенадцать часов дня.
Если кто-то и задумал недоброе, то провернул это сегодня, ведь и записи в книге изменились именно сегодня.
Включив максимальную скорость воспроизведения, Чэнь Мяо принялся проматывать запись.
С полудня до четырех часов дня на экране не происходило ничего подозрительного. Разве что Тан Жуй дважды заходил проверить работу компрессоров.
В шестнадцать часов десять минут в комнату вошли трое.
Сам Тан Жуй, дедушка близнецов Ли Вэйго и тот самый мужчина с прищуренными треугольными глазами, с которым Чэнь Мяо уже однажды пересекался.
Щелк!
Чэнь Мяо ударил по клавише, сбавляя скорость до двойной.
Он увидел, как Тан Жуй выдвинул оба ящика с телами сестер, а затем, взяв деньги, покинул помещение.
Буквально через полминуты после ухода коллеги произошло то, что расставило все по местам.
Щелк!
Запись замерла.
На стоп-кадре мужчина с треугольными глазами вырывал волосок из головы Ли Шилэй.
Воспроизведение продолжилось.
Щелк!
Снова пауза.
На этот раз мужчина состригал у покойницы ноготь.
Дальше.
Затем они позвали рабочих, чтобы те увезли Ли Шижуй, оставив Ли Шилэй в одиночестве.
Вдруг взгляд Чэнь Мяо зацепился за одну деталь.
Он отмотал запись немного назад и запустил снова.
Когда Ли Шижуй увозили, мужчина с треугольными глазами шел последним и вдруг посмотрел прямо в объектив камеры.
Щелк!
Кадр застыл.
Чэнь Мяо смотрел с экрана в глаза этому человеку, словно они стояли друг против друга.
Кажется, источник чужой злобы был найден.
Опираясь на описание из «Талисманов рода Чжун», Чэнь Мяо восстановил картину случившегося.
Волосы и ногти понадобились незнакомцу с треугольными глазами для создания талисмана единения, а усопшая Ли Шижуй послужила для него проводником.
Днем тело Ли Шилэй никак не реагировало на присутствие Чэнь Мяо просто потому, что ритуал еще не вступил в силу – она оставалась самым обычным трупом.
Но ближе к полуночи, когда температура в помещении резко упала, чары сработали. Появилась та самая переменная, которая и повлекла за собой изменения в тексте книги.
Этой переменной, без сомнения, была собранная руной энергия инь.
Сочетая руну сбора инь и талисман единения, злоумышленник перенаправил энергию от Ли Шижуй к Ли Шилэй, решив на расстоянии взрастить свирепого призрака!
Осознание этого легло на сердце Чэнь Мяо тяжелым грузом.
Он ни секунды не сомневался, что его хотели сжить со свету, но с имеющимися уликами привлечь негодяя к ответу по закону было невозможно.
Даже если бы Чэнь Мяо погиб, никто в здравом уме не связал бы его смерть с действиями человека на записи.
Должно быть, именно поэтому мужчина с треугольными глазами так смело посмотрел в камеру.
Ему было абсолютно все равно.
Чэнь Мяо не понял причин этого покушения. Не знал он и того, повторится ли оно.
От неизвестности внутри нарастало раздражение.
На мгновение его взгляд упал на «Записки о становлении богом в мире смертных».
«Почему в этой книге нет ничего, чем можно было бы навредить врагу?»
«Можно ли использовать „Талисманы рода Чжун“, чтобы прикончить его?»
От этих мыслей Чэнь Мяо бросило в холодный пот.
Он вскочил со стула и принялся мерить шагами комнату, пытаясь унять внутреннюю бурю.
Только через десять минут, взмокший от липкого пота, он наконец опустился обратно в кресло.
— Выход есть, — прошептал Чэнь Мяо, пытаясь успокоиться.
Вскоре его взгляд сделался совершенно бесстрастным.
«Раз он напал единожды, то нападет и снова. Если его целью по-прежнему буду я, книга предупредит меня, и я успею подготовиться».
«В этот раз он действовал через близнецов. Значит, у него, скорее всего, нет прямого способа убить меня – вернее, нет возможности сделать это так, чтобы отвести от себя подозрения».
«Получается, закон все-таки сдерживает его. И это мне на руку».
«А раз так, мне нужно просто следить за всеми поступающими в похоронное бюро телами. И желательно взять под контроль колумбарий и крематорий».
«Нет, постой! Вдруг я ошибаюсь?»
«Его целью был вовсе не я! Он никак не мог знать о существовании этой книги и о том, что я приду дежурить в морг. С самого начала он метил в кого-то другого!»
«Не приди я сюда, погиб бы Тан Жуй. Но книга все равно предсказала мою кончину. Выходит, его истинной мишенью этой ночью должен был стать каждый, кто находился в похоронном бюро!»
«В таком случае… все даже проще. Стоит ему только начать действовать против всех, как книга сразу выдаст предупреждение!»
«И если я каждый раз буду справляться с этими проявлениями чертовщины, мне это пойдет лишь на пользу».
«Ведь благодаря загадочной книге мой арсенал будет только расти».
«И кто знает, быть может, со временем я получу то, что позволит нанести ответный удар!»
«Но „Талисманы рода Чжун“ против него использовать нельзя. Он наверняка смыслит в них гораздо лучше меня. Попытаюсь применить их – и только сам себя погублю».
«Бить врага нужно тем, что дает мне моя книга!»
«Значит, мне нужно основательно подготовиться».
«Дальше будет проще. Чем больше нападений я переживу, тем в большей безопасности окажусь».
Чэнь Мяо оторвался от размышлений, и складка между его бровей немного разгладилась.
— Что ж, теперь нужно решить, на что пустить эти шесть цяней инь-дэ, — пробормотал он.
Чэнь Мяо открыл книгу на странице обмена.
…
На следующий день.
В переулке у пешеходной улицы в старом квартале на севере города, возле лавки «Разрезающий Инь и Ян».
Стук! Стук!
— А-Фа! А-Фа, ты здесь?
Стук! Стук!
Пожилая женщина с седыми как лунь волосами и старческой гречкой на лице и руках настойчиво колотила в дверь.
Не дождавшись ответа, она достала телефон и набрала номер.
Из-за двери донеслась приглушенная мелодия звонка. Женщина замерла и снова постучала.
— А-Фа? Так ты внутри?
Ее слабый голос прозвучал вновь, но ответа так и не последовало.
Постепенно ее взгляд начал тускнеть, а на лице отразилось полное смятение.
— А-Фа, я ведь сделала все, как ты велел. Когда вернется твой дядюшка Дун?
— …Ты только не бросай тетушку Мэй. У меня есть деньги, я заплачу!
— …А-Фа, ты…
Щелк!
Дверь лавки отворилась изнутри.
Из полумрака комнаты высунулась бледная рука и вцепилась в косяк.
Следом на пороге показался Чжун Фа.
Прислонившись к дверной раме, он устало улыбнулся тетушке Мэй.
— Тетушка Мэй, вы же мне как родная, — он натужно закашлялся. — …Разве могу я взять у вас деньги?
Его слова потонули в приступе надрывного кашля.
— Ступайте домой, тетушка Мэй. После полудня я навещу дядюшку Дуна.
— …Он совсем скоро вернется.
Не обратив внимания на то, что Чжун Фа бледен как смерть, тетушка Мэй с облегчением выдохнула, словно гора с плеч свалилась.
— Ну и славно, ну и славно, — пробормотала она.
— …А-Фа, я буду ждать тебя дома.
…