Некогда граф Эллар продал большую часть своих земель, и теперь его владения занимали лишь крошечный уголок Махати. К северу лежали земли виконта Эрлби, а к югу — бесплодные земли, которые год от года расширялись и всё сильнее осложняли жизнь его земледельцам. Именно из-за того, что его подданные лишались средств к существованию, граф в своё время и решился на распродажу огромных участков. Вот только продал он слишком много и теперь жил так, что многие сочли бы подобное неподобающим для человека его положения.
Тем не менее граф Эллар не жалел сил, чтобы облагородить те немногие пахотные земли, что у него остались. Финансовую независимость ему помогли сохранить молочные фермеры, а оживлённые торговые пути Махати приносили дополнительный доход. Так граф обеспечивал своих людей, и они платили ему любовью и уважением.
Именно поэтому его особняк так разительно не соответствовал в остальном скромным владениям: роскошное здание с не менее роскошным двором — отголосок былых славных дней. Огромный сад окутывал особняк, точно пышные объятия, а по периметру тянулся забор со старыми, но всё ещё величественными воротами.
В одной из комнат особняка — в кабинете, обставленном потемневшей от времени мебелью и украшенном различными произведениями искусства, — сидел сам граф. Ему перевалило за сорок; у него было заметное брюшко, а поредевшие волосы он собирал в хвост — причёску, которую некогда носил сам король-основатель и которая с тех пор служила знаком почтенного джентльмена.
Эллар развалился на диване, и его пепельно-серые глаза скользили по отчёту — увесистой стопке бумаг. Взгляд оставался твёрдым, а рука рассеянно теребила волосы на затылке.
— Итак, этот человек посетил Мерангал, но не выпил ни капли спиртного, не искал женского общества и ничего не купил из одежды или украшений? Вместо этого потратил все деньги на... скот? — пробормотал граф. — И что ещё удивительнее — приобрёл его на целых двести золотых? Поразительно: при таком богатстве — и ничего, кроме скота... Хотя, конечно, с помощью скота можно возделывать поля, да и как запас продовольствия на случай нужды он тоже может пригодиться, так что логика в этом есть... Просто это как-то не вписывается в привычный образ нувориша*. В конце концов, для подобной сделки хватило бы и обычного торговца.
________________________________________________________________________
Примечание переводчика:
Нувориш (с фр. «nouveau riche» — «новый богач») — быстро разбогатевший человек из низкого сословия.
________________________________________________________________________
Подчинённый, готовивший отчёт, ничего не ответил господину. Его взгляд оставался прикован к полу.
— Хм, значит, причину этой покупки мы пока не знаем, — продолжил граф. — Взглянем на это с другой стороны: он простолюдин, внезапно ставший аристократом, и мало смыслит в нашей иерархии... Может, он родом из семьи фермеров, и потому владеть большим стадом для него уже само по себе — верх роскоши? Возможно, нам стоит отправить ему в подарок что-то помимо нашего особенного скота...
Эллар ненадолго замолчал, обдумывая детали.
— Но если он уже приобрёл в Мерангале отличных животных, наш скот может показаться ему недостаточно хорошим, если, конечно, он не дотянет до тех же стандартов. Наши-то водятся только в этих краях... хотя есть и такие, которые появились всего несколько лет назад и, похоже, им по душе засушливые земли...
Он мысленно представил себе этих животных — выносливых даже в жарком, сухом климате. В этот момент в разговор вмешался дворецкий:
— Это лишь слух, милорд... Но, похоже, герцог Баарбадала в последние месяцы обратил взор на пустоши к югу от своих земель.
— Что? Ты уверен? Говоришь, он отправил герцогу Махати письмо с просьбой о поддержке? Вот оно что... Тогда, пожалуй, у нас и впрямь есть козырь в этой игре. Понимаешь, о чём я? Эти животные бесполезны для земледелия и лишь впустую съедают наши запасы корма. Можно смело отправить их всех до единого. Да, так и сделаем. Займись необходимыми приготовлениями.
Подчинённый тут же отошёл от стены и взялся за дело, на ходу прикидывая, потребуются ли сёдла и прочее снаряжение. С тем он и покинул кабинет.
Граф Эллар проводил дворецкого взглядом, отложил отчёт на стол и откинулся на спинку дивана. Некоторое время он размышлял о своём положении, а затем вдруг вскочил на ноги, охваченный простым, но безмерным счастьем оттого, что наконец-то вернулся домой, в собственный особняк.