Сегодня мы поставили немало новых юрт. Джо и Лорка готовились пожениться, а ещё пятеро стражников Илука — обручиться. Все их невесты перебирались в Илук: семеро мужчин готовились вступить в брак, а семь новых жительниц — к переезду. Женщины держались очень решительно, и, хотя у некоторых ещё оставались неулаженными кое-какие вопросы, связанные с помолвкой, они всё равно решили приехать в Илук и взяться за работу.
Что касается работы, мы поручили им важное и, возможно, опасное дело: проверку всех, кто прибывал в Баарбадал. Разумеется, такая ответственность подразумевала щедрую плату, отчего женщины рвались заняться делом ещё сильнее.
Магия оценки души была полезной и универсальной, но переезжавшие женщины владели ею не так искусно, как Аруна. Точность результатов их оценки вызывала сомнения, и, по словам Аруны, обмануть их было несложно, так что полагаться лишь на их выводы не стоило. Она объяснила: достаточно знать пару-тройку заклинаний, чтобы заблокировать оценку души, а некоторые предметы и вовсе могли свести эту магию на нет.
И всё же никто не спорил: магия оценки души — штука очень удобная.
Так или иначе, пусть открыто и постоянно применять её мы не могли, тайно использовать оценку против подозрительных личностей нам было вполне по силам. А если дело касалось предметов, блокирующих магию, у нас имелся Клаус со своим отрядом — они тоже досматривали прибывающих гостей. К тому же чуткие носы собаколюдов чуяли всех ещё на подъезде. Иными словами, с безопасностью у нас всё было более-менее нормально.
Честно говоря, меня беспокоила не столько точность оценки души, сколько то, что нам вообще делать, если среди наших гостей окажется кто-то дурной. Наказывать ли его за одни лишь плохие намерения? И насколько большой должна быть ложь, чтобы мы вмешались?
Меня беспокоило, какие решения предстоит принимать мне как правителю этих земель. И не придётся ли нам устраивать настоящие суды вместо тех, что мы лишь разыгрывали. Но тут я вспомнил, что говорила мне Аймер. Я собрал её, Хьюберта, Аруну, дядю Бена и Голдию на деревенской площади, чтобы всё обсудить.
— Что вы думаете? — спросил я, изложив свои опасения. — Ведь всё только усложнится, если мы столкнёмся с кем-нибудь из знати, верно? С появлением в деревне Они проводить суды станет проще, но нам всё равно нужно заранее определить какие-то правила. Я бы предпочёл решить всё сейчас, а не метаться потом, когда на равнины заявится какой-нибудь чудак и начнёт доставлять нам неприятности.
Все тут же повернулись к Хьюберту. Он прочистил горло и поделился своими мыслями.
— Что ж, для начала можно было бы обратиться к своду прецедентов королевской столицы — это наверняка стало бы хорошим подспорьем, — сказал он. — Однако удовольствие это не из дешёвых, а пока у нас нет денег на такую роскошь, думаю, лучше всего положиться на общие знания и постараться прийти к единому мнению.
Хьюберт ненадолго задумался.
— Что касается знати, полагаю, лучше всего посоветоваться с леди Даррелл. Думаю, она уже совсем скоро прибудет сюда, — продолжил он. — Она была наставницей многих знатных юношей и девушек и наверняка знает всё о том, как предотвращать неприятности среди знати и как с ними справляться, если те всё же случатся. В таких делах на неё можно положиться: её уроки весьма практичны и строятся на реальных примерах того, как вести себя в тех или иных обстоятельствах. Не думаю, что нам стоит беспокоиться о чём-либо, кроме совсем уж беспрецедентных случаев.
Хьюберт вновь сделал паузу, словно собираясь сказать нечто важное. Он ещё раз прочистил горло, посмотрел мне прямо в глаза и заговорил со всей уверенностью, на какую был способен.
— Но прошу учесть: всё, что я сейчас сказал о том, как поступать в тех или иных случаях, — лишь общие ориентиры. Всегда может произойти нечто непредвиденное — или такое, что нелегко решить даже после всестороннего обсуждения. Не говоря уже о вопросах, которые потребуют ответа прямо здесь и сейчас. В таких случаях, полагаю, вам стоит довериться собственному сердцу и принять решение самому, лорд Диас.
Убедившись, что я его понял, Хьюберт продолжил:
— Вы — правитель Баарбадала, и любое решение, касающееся управления землями и назначения наказаний за проступки, можете принимать единолично. Вам незачем беспокоиться о последствиях собственных решений — все мы, кто здесь живёт, доверяем вам. А если какой-нибудь аристократ вздумает жаловаться на ваше решение, вы вправе, как герцог, просто не обращать на него внимания. При необходимости вы даже можете поднять войска. Ваших полномочий достаточно, чтобы решить большинство возможных проблем.
Честно говоря, я не знал, что и думать об этом заявлении, и просто стоял, осмысливая услышанное. Всё сказанное Хьюбертом меня устраивало — кроме последней части. Ждать леди Даррелл я был совсем не против и даже почувствовал, как с моих плеч понемногу спадает груз забот.
Но последние его слова легли на плечи новой тяжестью — самой тяжёлой ответственностью, какую мне доводилось нести. Такой тяжёлой, что я невольно тихо застонал.
— Нет-нет-нет, — сказал я. — Так не пойдёт. Не может быть, чтобы всё было настолько серьёзно!
— По королевским законам это сущая правда, — ответил Хьюберт холодно и невозмутимо. — Таков удел знати. Хотя, признаться, поднимать войска — крайняя мера. И если ваше решение окажется ошибочным, люди, скорее всего, потеряют к вам доверие, а репутация пострадает... Разумеется, это далеко не лучший выход. Но всё же не забывайте: такая возможность у вас есть. Вы вправе выносить самые суровые приговоры, какие сочтёте нужными, и поднять силы, чтобы разобраться с незваными гостями.
Однако Хьюберт ещё не закончил.
— Подобное может показаться тиранией, но порой лишь так можно обеспечить безопасность своих земель и людей. Быть аристократом и правителем — значит нести эту ответственность на своих плечах. Я знаю, что это ощущается как бремя, и знаю, что оно тяжёлое. Но пока в ваших руках есть власть, вы должны быть готовы применить её, если того потребуют обстоятельства.
Я уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вовремя вспомнил слова Аймер. Она говорила, что я могу переложить назначение наказаний на кого-нибудь другого, если захочу, но тогда я сам ответил, что мне не по душе взваливать это на чужие плечи. Она говорила о судах и предотвращении преступлений, и лишь теперь до меня по-настоящему дошёл смысл того разговора.
Элдан говорил мне нечто похожее на своих лекциях, но тогда это не ощущалось чем-то реальным. Теперь же у нас появилось куда больше построек, и Баарбадал и вправду развивался семимильными шагами. Хьюберт сказал то, что сказал, именно потому, что моё положение стало настолько важным, и теперь я наконец это осознал.
Поэтому я промолчал и лишь кивнул в знак согласия. Сомнения и возражения у меня ещё оставались, но я сделаю то, что должен, — как правитель, как аристократ, ради защиты жителей Баарбадала. Я почувствовал, как сжались кулаки, а в сердце укоренилась решимость.
После этого я ещё пару часов размышлял над услышанным, но в конце концов понял: с одними раздумьями далеко не уедешь. Лучше всего — узнать мнение остальных и поговорить с ними, чтобы перенять их мудрость.
Леди Даррелл, несомненно, разбирается в подобных вопросах. Был у меня и Монт, которого можно расспросить об Империи. Не сомневался я и в том, что Элдан у себя повидал немало преступлений и провёл не один суд, так что при случае можно обратиться за советом и к нему.
И всё же я не собирался забывать о бремени своей ответственности — напротив, намеревался нести её добросовестно. Но я точно знал одно: куда лучше советоваться с людьми умнее меня, чем решать всё в одиночку.
Почувствовав облегчение, я вернулся к делам. Мне сказали, что юрты для новых жителей готовы, и я отправился их проверить. По пути я наткнулся на Элли и братьев-«бескровных» — вид у них был такой же задумчивый, как у меня совсем недавно. Они стояли вокруг оставшихся непроданных коз — двух самцов и двух самок. Я решил, что они, наверное, ломают голову над именами для них, и прямо спросил об этом.
— Эй, что-то не так? Не можете придумать им имена?
Элли и братья-«бескровные» покачали головами, а затем показали содержимое кожаных мешочков, которые держали в руках.
— Что у вас там? — пробормотал я. — Ого! Сколько монет! Откуда такие деньги?!
Мешочки были набиты золотыми и серебряными монетами. Элли, почесав щёку пальцем, принялась объяснять:
— Это всё лёд, — призналась она. — В Махати он разошёлся куда лучше, чем мы ожидали. Сначала мы думали продать всё герцогу и знати, но выяснилось, что богачи Махати и без того ни в чём не нуждаются. Тогда мы решили вынести лёд на рынок. Поначалу он совсем не шёл. И тут Секи пришла в голову идея охлаждённых напитков...
— Мы превратили нашу телегу в прилавок и начали продавать фруктовый сок с капелькой мёда и розовой водой для аромата. Благодаря льду напиток оставался приятно холодным, и день ото дня продажи росли. Сам лёд обошёлся недёшево — мы ведь рассчитывали продать его Элдану, а перевозка — дело трудоёмкое. Но даже так мы распродали всё подчистую. Вот, собственно, и вся история.
Услышав своё имя, Секи самодовольно ухмыльнулся. Когда Элли закончила, он вмешался, чтобы досказать остальное:
— Многие просто не знают, как пользоваться льдом. Вот в Королевстве Звериных Земель лёд видят только зимой, так что никому и в голову не приходит покупать его в другое время года. Но освежающее чувство от холодного напитка в жаркий летний день знакомо каждому — и аристократу, и простолюдину. Этого оказалось достаточно, чтобы пробудить интерес. Чтобы дело пошло, мы сами пили сок и громко расхваливали, до чего у него прекрасный вкус, — так и появились первые покупатели. А поскольку экономика Махати сейчас на подъёме и у людей завелись деньги, лёд разошёлся быстро. На козах мы, конечно, тоже заработали, но лёд принёс в десять раз больше!
Затем к разговору подключились Саку и Аой. Они поделились тем, что успели выяснить: спрос на лёд в Махати всё ещё высок — даже выше, чем мы ожидали. Признаться, я не совсем понимал: раз спрос есть, почему бы Элдану не заготовить больше льда и не продавать его самому? Но, по словам братьев, долгое жаркое лето в Махати мешало даже самому Элдану и прочим богачам запасаться льдом впрок — хотя бы для себя.
Впрочем, в Махати есть места и похолоднее, а в лесу между нашими владениями и в северных горах выпадает снег. Элдан и ему подобные сооружали каменные пруды и наполняли их водой. Зимой она замерзала, и, собирая лёд в течение сезона, к весне они могли накопить изрядные запасы. Но к лету немалая его часть успевала растаять. А поскольку лёд и без того расходовался в жаркий сезон, мысль о продаже льда никому не приходила в голову.
В Баарбадале мы и сами расходовали немало льда, но из-за постоянных ветров на равнинах особой нужды в нём не было. Мы заготовили много именно для продажи, и это принесло неожиданную прибыль.
— Лёд мы начали заготавливать лишь этой весной, на северных озёрах, — вслух размышлял я. — К следующей зиме удастся запасти куда больше. Заметно больше, чем в этом году. Значит, и прибыль окажется выше?
Элли и братья дружно замотали головами.
— Папа, чем больше льда мы соберём и продадим, тем сильнее упадёт цена, — сказала Элли.
— И не забывайте: другие торговцы уже знают о наших продажах, — добавил Секи. — Будьте уверены, многие задумаются о том, чтобы привезти на рынок свой лёд.
— Люди уже бросились скупать земли, где можно заготавливать лёд, — сказал Саку, — и все как один строят пруды.
— В следующем году мы, конечно, тоже будем продавать лёд, но такого же ажиотажа ждать не стоит, — заметил Аой. — Зато если у нас появится порт и корабль, трюм которого можно набить льдом под завязку, мы сможем продавать его на юге, где особенно жарко. А если ещё научимся сохранять продукты свежими с помощью льда и специальных горшков, сможем держать больше скота и продавать мясо... Хотя, пожалуй, рыба была бы выгоднее — если бы только было где её ловить.
Тут Аой и вовсе разошёлся.
— Вообще, пока мы перегоняли этих коз, я понял, до чего трудно перемещать целые стада. А если разделывать скот прямо здесь и продавать уже готовое мясо, можно хорошо заработать, верно? Работа станет легче — не придётся возиться с костями и внутренностями, и дело пойдёт куда быстрее!
Когда Аой договорил, Элли, Секи и Саку уставились на него. Похоже, сами они до этого не додумались, но теперь никто не желал упустить такую возможность. Все наперебой принялись хвалить Аоя, а Элли взъерошила ему волосы.
Этого хватило, чтобы наша четвёрка прирождённых торговцев с головой погрузилась в обсуждение: осуществима ли идея Аоя, как проверить её на деле и что для этого может понадобиться. Пока они увлечённо спорили, появился Монт, а следом за ним — Сулио, Леод и Клив.
— Эй, Диас, я слышал, ты хотел со мной поговорить? — начал Монт. — Хьюберт послал за мной и сказал, что ты хочешь узнать про законы Империи и её лордов. Ну, не хочу тебя разочаровывать, но много я не расскажу.
Я уже собирался ответить, но тут заметил, что Сулио и двое его приятелей не сводят глаз с братьев-«бескровных». Те отвечали им тем же. Все шестеро смотрели друг на друга настороженно, но с любопытством. Меня это озадачило: я никак не мог понять, отчего они так насторожились.
Тут ко мне подошла Элли и прошептала:
— По-моему, они впервые видят друг друга вблизи. Может, прежде они и пересекались пару раз, перекинулись словом-другим, но у каждого наверняка свои представления о расе и истории. С торговлей в Махати у нас не было проблем, но всё же...
Всё это было правдой, но я по-прежнему не понимал, как к этому относиться. Монт, впрочем, быстро вышел из себя: каждому из трёх льволюдов достался крепкий пинок под зад. Это был явный намёк, что пора бы уже сказать хоть слово. И вот наконец льволюды и братья-«бескровные» обменялись приветствиями.
Насколько я знал из истории, все зверолюды в Махати были потомками жителей Звериных Земель, проданных в рабство. Согласно одной из версий учёных, когда дискриминация зверолюдов усилилась, те подняли восстание, и оно закончилось тем, что часть беглецов осела на западе и основала собственное государство. Те же учёные полагали, что зверолюды, некогда жившие, к примеру, на востоке Сансерифа, где теперь их почти не встретишь, переселились в Королевство Звериных Земель как раз в то время. Либо же они были изгнаны оттуда в ходе самого восстания.
Я невольно задумался о людях — о том, отчего они так скоро позабыли учение святого Дии, прямо запрещавшее дискриминацию и насилие над ближним. Впрочем, вспоминая рост влияния модернистов, я подозревал: не так уж много людей и вправду пытались жить по старым заветам.
Так или иначе, именно эта запутанная история и объясняла неловкость, повисшую между льволюдами из Махати и братьями-«бескровными». Судя по лицам зверолюдов, их встреча ощущалась примерно как знакомство с родственником, о котором ты только слышал, но никогда не видел вживую.
Даже после пинка Сулио и его приятели не знали, что сказать. Братья-«бескровные», как и подобает торговцам, улыбнулись и вежливо представились, но опущенные уши и хвосты выдавали их растерянность — никто толком не знал, как себя вести. Так в Баарбадале сошлись зверолюды с запада и зверолюды с востока. Атмосфера повисла странная, но мне казалось, что вмешиваться сейчас было бы тоже неловко.
— Кстати, — обратился я к Элли, — ведь мать Элдана родом из Королевства Звериных Земель, верно? Не захочет ли она когда-нибудь навестить родину? Ей придётся ехать из Махати, и теперь, когда дорога достроена, это самый короткий путь: сначала восточная застава, потом Илук, затем западная. Когда нам ждать таких путешествий?
Элли явно озадачилась моим вопросом и ответила не сразу.
— Что значит «когда»? Разве они не начнутся, едва Баарбадал будет к этому готов? Разве не этого ждут и Махати, и Королевство Звериных Земель?
— А? Нет, я совсем о другом. Я имел в виду: если кто-то из Махати захочет навестить кого-нибудь в Звериных Землях, достаточно просто дать знать, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. Ведь это же так просто, разве нет…?
— Но если герцог Махати или его мать захотят отправиться на запад, именно нам придётся обеспечить им безопасный проезд через наши земли: устроить приветственный банкет, соблюсти все формальности. Полагаю, лорд Элдан именно поэтому и откладывает поездку, так как не хочет взваливать эти хлопоты на тебя, папа. С Пейджинами, конечно, не обязательно заходить так далеко, но и им понадобится охрана, а то и проводники. А если кто-то из них пожелает поговорить с тобой лично, придётся подготовить и гостевой дом.
— Хм. А ведь и правда... Получается, нельзя просто построить дорогу и на этом всё, да?
— Вот именно. А если зверолюды с востока и запада начнут общаться, между ними завяжется торговля. Их разлучила трагедия, но стоит связям начать восстанавливаться, как появятся новые торговцы, новые товары, а вместе с ними и новые заботы. Нам важно быть готовыми ко всему этому уже к открытию границ.
Элли продолжила, перечисляя задачи, которые нам вскоре предстоит решить.
— Нужно наладить сбор пошлин с проезжающих, позаботиться о регулярном патрулировании главной дороги, чтобы защищать путников от монстров. Выставить стражу на границе с землями Они, чтобы к ним не забредали незваные гости. Иными словами, понадобятся люди, оружие, инструменты и соответствующая подготовка. Думаю, лорд Элдан и Королевство Звериных Земель как раз и ждут, когда у нас всё это будет готово.
— Что ж, звучит разумно, — пробормотал я. — Но... чего нам сейчас не хватает?
— Ну, с одной стороны, у нас вроде бы есть всё необходимое. А с другой — мы всё ещё не готовы. Сейчас мы можем поручить Клаусу и Монту пограничные заставы, доверить сокололюдам и собаколюдам охрану владений, а Аруне и «Клубу жён» — приём важных гостей. Проблема в том, что на всё остальное просто не останется сил. Мы будем настолько заняты гостями, что не сможем поддерживать обычную жизнь в Илуке. Если открыть границы прямо сейчас, придётся как-то ограничивать число проезжающих или количество переходов через наши земли на одного человека.
Судя по всему, Элли считала, что у нас есть два пути: либо идти вперёд на всех парах, либо ещё немного подождать и как следует подготовиться. Но решение в любом случае оставалось за мной. Ни Элдан, ни Пейджины не присылали мне писем с просьбой поторопиться — напротив, они были достаточно терпеливы, чтобы просто ждать, пока я сам дам добро на открытие границы.
— Никому не выгодно, если Баарбадал развалится и перестанет существовать как владение, — сказала Элли. — И никто не хочет потерять тебя как мост между нашими народами. Но содержание застав и дорог всё равно требует денег, и рано или поздно границы придётся открыть, чтобы окупить наши расходы. Всё, что мы вкладываем в людей, ремонт и подготовку, вернётся сборами и торговлей — и ещё с избытком. Мы ведь ради этого и строили дорогу, помнишь?
Я задумчиво хмыкнул, размышляя, что ответить.
— Ну, хорошо. Тогда, пожалуй, соберу представителей деревни на разговор, а потом ещё раз наведаюсь на заставы. Давненько я не бывал у Клауса — надо проверить, всё ли там в порядке, прежде чем мы решим открыть ворота для гостей.
Элли одобрительно кивнула. Тут шестеро зверолюдов, всё ещё чувствовавших себя неловко друг с другом, посмотрели на меня и тоже закивали.
— Тогда начнём культурный обмен, как только завершим все приготовления, — сказал Секи.
— Мы не против такой идеи, — добавил Сулио.
И тут до меня дошло: пока они мучились, не зная, как заговорить друг с другом, подслушивать наш разговор с Элли им ничто не мешало. Похоже, они решили, что мои планы — отличный повод не сталкиваться с неловкостью лицом к лицу. Элли в ответ прищурилась, скрестила руки, выпятила грудь и оглядела всех шестерых.
— Секи, Саку, Аой, — негромко, но твёрдо произнесла она. — Вы же знаете: этого я не потерплю. Не сумеете поладить с льволюдами — будете тренироваться и работать вместе с ними. Делить с ними еду и, главное, перенимать всё, что они смогут рассказать о торговле в Махати. И неважно, придётся ли ради этого откупорить бочонок нашего лучшего вина: гостей вы должны принимать как самых важных особ и кормить как следует. Вот только пить вам троим нельзя — вы ещё слишком молоды.
Трое братьев уже открыли было рты, но горький опыт подсказывал: сопротивляться бесполезно. Они кивнули, стряхнули с себя неловкость и поклонились трём льволюдам.
— Что ж, в ближайшее время мы будем вас сопровождать, — сказал Секи.
— Приятно познакомиться, — добавил Саку.
— И будьте уверены: на ужин у нас будет настоящий пир! — выкрикнул Аой.
Льволюды слегка опешили, но, похоже, против новой компании не возражали. Все шестеро сбились в группу и зашагали прочь с гордо поднятыми подбородками. А следом за ними, готовый отвесить очередной пинок, двинулся Монт.