«Сила без направления - это шум и ярость, знамение слабости. Истинная мощь рождается в тишине принятой судьбы и воле, отлитой в сталь цели.»
Из догматов Церкви Единого, «Путь Молота», стих 22
Коридор был похож на перевернутое чрево какого-то исполинского зверя, убитого и выпотрошенного. Свет аварийных фонарей, пульсируя кровавым алым, мерцал на стенах и потолке, сливаясь с тем, что покрывало пол. Это было месиво - запекшаяся кровь, клочья плоти, осколки костей и рваная тюремная роба, в которой угадывались жалкие остатки былой человечности. Под ногами чавкало и хрустело, а в спёртом воздухе висел тяжелый, сладковато-медный запах свежей крови, смешанный с вонью разорванных внутренностей. Красный свет маскировал глубину бойни, превращая ее в адскую абстракцию, где тени двигались и извивались, как живые.
По этому хаосу, не спеша, шла Астроэль. Ее ступни в грубых, покрытых засохшей грязью ботинках мерно ступали по кровавой жиже, не спотыкаясь, не замедляясь, будто она шла по паркету дворцовой галереи. Ее спина была пряма, движения - выверены и безразличны. Она не бежала. Она шествовала, будто ее план был сложным механизмом, и все шестерёнки, включая окровавленные под ногами, вращались в точном соответствии с замыслом. Холодное, отрешённое выражение на ее лице не дрогнуло ни разу.
За ней, отставая на несколько шагов, плелся Каин. Он шел медленно, но не от уверенности, а от истощения и отчаяния, плетясь как марионетка на невидимых нитях. Его взгляд был пустым, остекленевшим, уставившись в одну точку - на спину Астроэль. Это был единственный ориентир в мире, который расползался, как гнилая ткань. Он был тенью, ведомой своим кошмаром, и каждая новая лужа крови под ногами казалась ему бездной, готовой поглотить.
Из дальнего конца коридора, за поворотом, доносились крики. Не просто крики ужаса или боли - это был гул ярости, смешанный с рёвом и диким торжеством. И они шли на этот звук. Шаг за шагом. Звук нарастал.
Ближе.
Каин моргнул,пытаясь очинить взгляд, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под робу.
Ближе.
Крики стали чётче. Слышны были отдельные слова, проклятия, обещания расправы.
Ближе.
В ушах зазвенело, в висках застучало.
БЛИЖЕ. ИДИ БЛИЖЕ, БРАТИК. НЕ БРОСАЙ МЕНЯ. ПОСМОТРИ, КАК ОНИ ГОРЯТ…
«НЕЕЕЕЕЕЕТ!» - крик вырвался из самого горла Каина, эхом отозвавшись в коридоре. Он замер, схватившись за голову, пытаясь вышибить из нее навязчивый голос, впивающийся в сознание словно раскаленные иглы.
Астроэль остановилась. Повернулась. Ее безликое внимание было тяжелее любого взгляда, оно пронизывало насквозь, выворачивая душу наружу.
«Что за блять со мной?» - просипел Каин, опуская руки. Он дышал, как загнанный зверь, его грудь судорожно вздымалась.
«Что с тобой?» - ее голос был ровным, лишенным любопытства. Это был вопрос-констатация, требующий отчета.
«Да так…» - Каин вытер лицо, оставляя новые кровавые разводы. «Что теперь?»
«Нам нужен новый член команды. И я знаю, кто это будет», - ответила Астроэль, словно объявляя о смене погоды, ее пальцы слегка пошевелились, будто перебирая невидимые нити судьбы.
«Что? Насколько вперед ты все продумала?» - в голосе Каина прозвучало недоверие, смешанное со страхом перед этой бездной расчётливого хладнокровия.
Она не ответила, развернулась и пошла дальше. Через несколько метров кровавый коридор закончился, открываясь в огромный ангар для ремонта вагонеток. И здесь, в центре этого хаоса из исковерканного металла и новых тел, бушевал он.
Зверолюд. Под три метра ростом. Его тело, истощенное голодом и покрытое паутиной старых шрамов, все еще дышало невероятной, звериной силой. Каждая мышца, подобно стальному канату, играла под кожей, покрытой рыжей шерстью цвета яростного пламени, теперь слипшиеся от крови и пота. Даже изможденный, он был воплощением разрушительной мощи. Даже зверю не нравится здешняя еда, - промелькнула у Каина безумная мысль, когда он увидел впалый живот и проступающие ребра великана.
Зверь не просто убивал. Он стирал все вокруг. В его руках, с легкостью соломинки, он крушил всем своим оружием - огромным, дымящимся плазменным буром, предназначенным для прокладки тоннелей. Охранник, попытавшийся выстрелить, превратился в кровавый туман, обогативший стену алым веером. Заключенный, моливший о пощаде, был размазан по стене, оставив после себя влажное багровое пятно.
«Я УБЬЮ ВСЕХ ЛЮДЕЙ!» - его рёв, полный такой первобытной ненависти, что Каин инстинктивно отшатнулся, потрясал своды, заставляя вибрировать металлические балки.
Астроэль не отшатнулась. Она не стала ждать. Она сделала несколько быстрых, скользящих шагов вперед, остановившись в зоне досягаемости его чудовищного орудия, будто приглашая его на танец.
«Эй, зверь!» - ее голос, чистый и резкий, как удар стекла, прорезал грохот и рёв. «Я - человек».
Это было не провокацией. Это было заявлением. Констатацией факта, который должен был стать крючком.
Зверолюд стремительно развернулся, с грохотом волоча за собой раскаленный бур. Его горящие желтым огнем глаза, полные безумия и накопившейся за годы боли, нашли ее. С низким, обещающим смерть рыком он занёс бур, чтобы раздавить, смешать с грязью это наглое насекомое.
Но не успел.
Палец Астроэль, холодный и точный, как игла, коснулся его лба, покрытого шрамами и потом.
Прикосновение длилось мгновение. Но его хватило.
Ярость в глазах зверя погасла, сменившись шоком, затем невыносимой болью, а потом - абсолютным, всепоглощающим пониманием. Что именно она ему показала - видел лишь он. Ту же пустоту? Или нечто иное - воспоминание о вольных ветрах родного мира, о стае, о потерянной семье?
Астроэль убрала палец.
Могучие ноги зверя подкосились. Он рухнул на колени перед ней, словно подкошенный, издав глухой стон. Огромное тело содрогалось в немом рыдании. Следы ярости сменились гримасой недетской скорби. Из его желтых глаз, по жесткой шерсти щек, покатились тяжелые, настоящие, соленые слезы, оставляя чистые борозды на залитом кровью меху.
Он поднял взгляд на Астроэль, и в его голосе, еще недавно рычавшем о смерти, звучала теперь только сокрушительная, разбитая покорность.
«Чего…ты хочешь?»