«Сон для слабых. Мечта - для глупцов. Лишь бодрствование и действие суть инструменты воли. Отдых - это уступка хаосу, что ждет у порога каждого сознания.» - Арканис, «Бдения Власти», Том II
Каин проснулся. И первая мысль была тихой и странной: ничего не болит.
Он лежал на чем-то твердом, но не холодном. Сквозь сомкнутые веки било яркое, теплое сияние. Он медленно открыл глаза. Над ним простиралось бесконечное небо цвета выцветшей меди, пронзая бесчисленными спицами вышек, антенн и перекинутых между зданиями мостов-переходов. Воздух был густым, пропитанным запахом жареного синтетика, пыли и далекого дыма.
Он был на крыше.
Не тюремного блока, не шахты. А маленькой, захламленной крыши в самом сердце бескрайних трущоб. Дома вокруг вздымались к небу ржавыми пиками, такие высокие, что их верхушки терялись в ядовито-жёлтой дымке. Миллиарды огней мигали на их стенах, крича рекламой, новостями, пропагандой. Это был лес из стали и отчаяния.
Это трущобы, - беззвучно прошептал он про себя, поднимаясь.
«Да, это они», - раздался спокойный, знакомый до боли голос за его спиной. «А ты чего ожидал? Райских садов?»
Каин резко обернулся. И сердце его остановилось.
На ржавом парапете, свесив ноги в пропасть, сидела Лия. Его сестра. Она была такой, какой он помнил ее в последний хороший день: в потёртой куртке, с вечно растрёпанными волосами, которые ветер трепал ей в лицо. Она улыбалась, глядя на него, и в уголках ее глаз лучились смешинки.
«Что с тобой, брат?» - спросила она, слегка склонив голову. «Видел кошмар?»
Каин попытался что-то сказать, но горло пересохло. Он лишь кивнул, не в силах оторвать от нее взгляд.
«Странно», - она рассмеялась. «А спал ты сладко. Прям как толстяк Джери после двойной смены на заводе. Храпел, все дела».
Она спрыгнула с парапета и потянула его за руку. Ее прикосновение было настоящим, теплым. «Ладно, хватит валандаться. Пойдем есть. Бабушка нажарила этих твоих синтетических оладий».
Они спустились по скрипучей наружной лестнице, погружаясь в кипящий жизнью и грязью улей трущоб. Воздух здесь был еще гуще, звонкий от гула толпы, ругани торговцев, воя моторов. По стенам, как шрамы, ползли потрескавшиеся голограммы с ликом Арканиса и обещаниями «Величия Человечества». А под ними, в сточных канавах и темных углах, лежали те, кого величие обошло стороной: опустившиеся наркоманы, бездомные, просто потерянные души. Каин и Лия шагали через них, не замечая, как не замечают пробку на дороге. Они шли, споря и смеясь, их шутки были глупыми и старыми, как мир, и от этого - бесконечно дорогими.
Внезапно из-под груды мусорных мешков выскочила маленькая, юркая фигурка и помчалась к них, виляя обрубком хвоста.
Джек-рассел-терьер. По кличке Тюр.
«Привет, псина!» - Каин не сдержал улыбки. «Сегодня хорошо себя вел? Бабушку не кошмарил?»
«Да он тот еще хулиган!» - подхватила Лия, закатывая глаза, но с любовью глядя на пса. «Вчера стащил мой последний кусок искусственного мяса прямо со стола! Наглец!»
«Гав-гав-гав!» - ответил Тюр, кружась у их ног и всем видом показывая, что ни о чем не жалеет.
Каин наклонился, чтобы почесать его за ухом. Шерсть была колючей и пахла пылью. «Ах ты пиздюк непослушный», - бормотал он беззлобно. «Вот дам я тебе по лбу, если еще раз бабушкины оладьи тронешь…»
Прикосновение. Тепло. Лай. Смех сестры.
И…
Боль.
Резкая, раскалывающая голова боль.
Свет померк, медное небо сложилось, как дешевая голограмма. Тепло руки Лии сменилось леденящим холодом металлического пола. Смех растворился в гудящей тишине.
Каин открыл глаза. Над ним снова был низкий, закопченный потолок тюремного блока. В ноздри ударил знакомый запах крови, остывшего металла и смерти. Голова раскалывалась.
Он лежал на холодном полу. Рядом стояла Астроэль, бесстрастная и чистая посреди хаоса. А чуть поодаль, прислонившись к стене, сидел огромный зверолюд. Он что-то бубнил себе под нос, смотря в пол, и его львиная морда была искажена выражением глубокой досады и злости, направленной на самого себя.
«Что…что произошло со мной?» - с трудом выговорил Каин, садясь и хватаясь за голову.
Астроэль повернула к нему свой безликий взгляд. «Это Грог. Он ударил тебя. Потому что ты - человек. Но я сказала ему, что так нельзя». Ее тон был ровным, как будто она объясняла принцип работы механизма.
Каин медленно поднялся, переводя взгляд на зверя. Тот поднял на него свои желтые глаза, полные первобытной неприязни.
«Чего уставился, человек?» - прорычал он, скаля клыки.
Ответила за Каина Астроэль, уже поворачиваясь к выходу из ниши: «Он еще не отошёл от твоего удара. Но времени на восстановление нет. Нам нужно в ангар».
И она пошла. Снова в темный, холодный, заваленный телами коридор. Ее белая фигура растворялась в мраке, как призрак.
Каин постоял секунду, глядя вслед. Хорошие сны всегда кончаются. А после них особенно сложно принять реальность, которая пахнет кровью и ведет в неизвестность.
Он вздохнул, поправил захваченный у охранника дробовик, не глядя на хмурого Грога, побрел за своим безликим проводником в ад.