2
Идиллия была
остановлена отдаленным голосом.
- Ана! –
Крикнул юноша в просторной белой рубахе и таких же свободных черных штанах. –
Привет!
Через его
плечо был перекинут ремешок, на котором, за спиной, держалась потемневшая от
старости лютня, контрастировавшая с длинными волосами, пшеничной волной
колыхающимися на ветру. Одной рукой он прижимал к боку какую-то книгу, пока
второй махал Ане. А его мягкие, почти девичьи, черты лица расплылись в
радостном выражении, какое обычно появляется у добродушного и искреннего
человека при встрече с лучшим другом.
Ана
посмотрела в сторону гостя, и ее лицо преобразилось точно таким же состоянием.
Спрыгнув с ветки, девочка побежала к парню, попутно маша ему в ответ. Когда же
Она остановилась перед другом, который был на две головы выше нее, то начала
активно, и все еще без слов, указывать на свирель и прикладывать ее к губам,
показывая мимикой, что произошло что-то крайне удивительное. Глазки ее блестели
детским счастьем, но, при всей активной жестикуляции и буре эмоций, слышался
только лёгкий шелест платьица из лепестков.
- Ты что-то
придумала? – Усаживаясь в траву, спросил юноша.
Девочка
активно закивала головой и тоже села, подогнув ноги под себя. Она еще раз
заиграла ту, звучащую жизнью, мелодию. Парень же, отложив в сторону книгу и
лютню, блаженно лег на спину, чтобы еще раз рассмотреть уже сотни раз
увиденное, но каждый раз разное и все еще прекрасное, небо. Игра Аны всегда
спевалась дуэтом со звуками природы, будто бы иначе и быть не могло. Осознание
того, что представление закончилось, пришло только тогда, когда трава под шеей
принялась целенаправленно ее щекотать.
-
Понял-понял, извини, замечтался просто. – Спокойно проговорил юноша.
С немым,
полным надежды, вопросом девочка невинно уставилась на слушателя. Словно
младшая сестренка, она ждала похвалы от всей душой любимого старшего брата.
- Это было
очень красиво. – Улыбнулся парень в ответ.
Ана будто бы
засияла ярче и снова весело закивала головой, но уже в знак признательности.
Ветерок благодарно скользнул по затылку понимающего слушателя. Успокоившись, девочка силой мысли подняла
положенную в траву лютню, дала ее юноше и после сделала движение, похожее на
игру на этом инструменте. Её глаза снова вопросительно глядели на парня.
- Хорошо,
что тебе сыграть? – Он взял лютню в удобное положение.
Девочка на
этот раз отрицательно покрутила головой, указала на свирель в своих руках и
затем скрепила те между собой, как бы говоря: «Вместе».
- Ну… Не
знаю, я даже ни разу не пробо…
Сомнения
музыканта затмила та же мелодия, которую он с наслаждением слушал минуту назад.
Ана, полная уверенности, играла, бегая ожидающим взглядом то от лютни к глазам
друга, то обратно. «Всегда она так» - понимающе, со снисхождением, подумал юноша.
Он вспомнил, как когда-то не смог устоять перед её умоляющими глазками,
просившими впервые сыграть его наработки хотя бы перед кем-то, то есть перед
ней. Воспоминания были также прерваны, но не той приятной музыкой, а, будто бы
недовольным, чуть неприятно задувающим в уши ветерком. Он ощутимо растрепал
волосы и заставил щуриться. Продолжая вслушиваться в чарующую песнь свирели, и
предварительно утерев выступившую из-за ветра слезинку, лютнист стал тихонько
пощипывать струны инструмента в попытках подобрать хоть что-нибудь стоящее.
Что-то, что так же войдет в гармонию со свирелью, как та спевается с каждыми,
даже самыми незначительными, голосами окружающей флоры и фауны.
Период
экспериментов продлился, как минимум, полчаса. Даже когда юноша подбирал
неподходящие ноты, ритмы и моменты для вступления, девочка продолжала играть и
улыбчиво жмурить глазки. Такая, хоть и немая, поддержка не давала ее другу
бросить попытки, и поэтому, в конце концов, гармония была достигнута. Пока
музыка не останавливалась, вокруг феи не спеша расцветали золотистые
одуванчики, а юноша, закрыв глаза, играл и наполнялся уверенностью в своих
силах, попутно начиная брать инициативу в свои руки. Девочка не противилась и
пустила лютню на передний план, будто бы только этого и ожидая. Смена ролей
вышла настолько аккуратной, что это могло показаться задуманным. И вот они уже
вступили в чистого вида музыкальный диалог, в котором, при желании, иногда,
можно было отличить по интонации вопросы, ответы и восклицания. Каждый из них
мог поддержать задумку другого и позже получить то же самое в ответ. После
последних нот, юноша открыл глаза и с восхищением заметил: чуть ли не весь
травяной ковер пестрил золотистыми, солнечными одуванчиками. Но Ана не дала
сфокусироваться на этом зрелище, ведь своими радостными припрыжками и хлопками
она ненамеренно привлекала внимание к себе. Вот только хлопки эти были
беззвучны, и издавали разве что едва-едва уловимые юношей невидимые волны
какого-то эфира, наполнявшего пространство. Не успел лютнист насмотреться со
стороны на происходящий праздник радости, как счастливица схватила его за руки
и потянула на себя, заставив подняться на ноги. Она закружилась вокруг, не
выпуская его кисти из своих, и, не в силах сопротивляться ей из-за
переполняющих эмоций, юноша поддался. И хоть это действие со стороны и
выглядело глупо, нелепо и ребячески-бессмысленно, это не волновало наших
героев. В этот момент для них существовал только ветер в ушах, тихо смеющийся
шелест растений, и страшный обрыв, под которым невероятно чарующе раскинулась
мирная равнина с омрачающими общую картину человеческими домиками, будто
желающими помощи.
***
Новмир весь день был
грустный. Я пыталась поговорить с ним, но он лишь недовольно бурчал что-то себе
под нос и заедал обиду своими любимыми голубцами. Ну ничего, когда он вырастет,
то поймет, почему я не могла остаться жить тут навсегда. Я понимаю, что он не
хочет оставаться один с дедушкой, с которым ссорится чуть ли не каждый день.
Особенно это обострилось из-за начавшегося домашнего обучения. Но дедушка
желает нам только самого лучшего, так что ничего страшного с братишкой не
произойдет. Все это до него тоже когда-нибудь дойдет. В утешение и извинение я
заказала письмом у лучшего мастера столицы свирель и лютню. Новмир очень любит
музыку. Помню, как он завороженно смотрел на заехавшую к нам в глубинку
бродячую труппу музыкантов. Это выглядело очень мило и забавно, потому что
пришли их послушать только несколько человек. Удивляюсь стойкости невоенных и непраздничных
музыкантов в нашей стране. Их почти никто не понимает, а они все равно не
падают духом. Дак о чем это я, да, пусть эти два подарка служат ему утешением.
Я попросила дедушку не трогать инструменты (он не особо жалует «смазливых»
музыкантов), он выполнит мою просьбу. Хоть я и не смогу увидеть реакцию
Новмира, т.к уеду намного раньше, но я ведь увижу его через несколько лет…
Все-таки мне немного стыдно...
17 декабря 1547г. Вера Потеря